Навигация
Рубрикатор
Друзья

Фото-приколы, видео


Давайте дружить?
ICQ:433125


Код нашей кнопки:



Рубрика:  публицистика

Цунами тоталитарной идеологии

Автор: maugli1972
опубликовано: 09/04/2018 15:43, послед. редакция: 20/05/2018 19:01
Статистика: Cр. балл: 0.00, голосов: 0, просмотров: 58, рецензий: 0

Добавить данное произведение в ИзбранноеДобавить в Избранное   Добавить автора в список ДрузейВ Список Друзей    Написать автору личное сообщениеНаписать автору   Версия для печатиВерсия для печати
Цунами тоталитарной идеологии

Мои дети не смогут жить в мире без национал-социализма.

Слова, приписываемые Фрау Геббельс, она их, по всей на то видимости, произнесла именно так перед смертельным отравлением всех шестерых ее детей.


Буквально повсеместно наблюдаемые в нашем исстари еще приземленно обыденном бытии, совершенно же вездесущие: мораль, этика и культура на самом-то деле являют собой нисколько ведь вовсе непрочный, исключительно внешний скелет всех тех довольно-таки немыслимо широких аспектов вполне вот наглядно формирующих все «части тела» всякой человеческой души. 
Да и вообще в своей не столь и сложной сути, он в чем-то немало во многом схож с хитиновым каркасом, абсолютно всякого насекомого и в целом имеет с ним, пожалуй, что истинно много совершенно так незыблемо общего… 
И попросту в этом донельзя пока еще примитивном мире сколь безотрадно преобладают тенденции, к превращению живых людей, в безмолвных и движимых одними социальными инстинктами, строителей большого общественного муравейника.
Да, и вообще сама по себе людская натура зачастую тяготит к деспотизму одной той сильной личности над сколь многими другими.
И наиболее неразрывным образом все - это было связано как раз таки с глубоко подчас затаенной дикостью всех тех нынешних обитателей матушки Земли.
Причем она всегда имеет достаточно большие шансы вырваться наружу, если уж к тому до чего только явно вот беспутно создадутся все те действительно подходящие для того «благие условия».
А впрочем, надо бы сразу оговориться, что сама как она есть сколь существенная первопричина всей принципиальной хрупкости нашего буквально-то всеобщего глобального мироустройства, попросту более чем четко очерчена и обозначена, самой что ни на есть еще изначальной общечеловеческой сутью.

2
И оная совершенно не отменяема никакими приторно светлыми виражами той нисколько так подчас совсем не в меру затейливой, праздной мысли, что частенько более чем достопочтенно встречается посреди с блеском отображенных «бумажных реалий» несомненно, сколь во всем величественной художественной литературы.
Это, конечно, без тени сомнения, свойство именно того и впрямь уж сколь вот незамысловато незатейливого западноевропейского мироощущения.
Да только нашло оно свое более чем изощренно наглядное отображение, в том числе и в русском творческом уме. 
Причем именно подобного рода творчеству и свойственна яростно восторженная говорливость, возвышенная идейность, а также и общая праздность мышления начисто же с силой оторванного от всего того, что хоть как-либо могло быть достойно связано с житейскими рельсами донельзя примитивной нашей нынешней обыденности. 
А между тем все - это еще явно было чревато всевозможными благими заблуждениями, а потому по временам и сечет данное сладострастно обволакивающее все и вся мировоззрение всяческих нерадивых грешников, словно тот еще меч Божий.  
Ясное дело, что уж осуществляется все - это именно так при том сколь донельзя невоздержанном и фанатичном посредстве ее наиболее яростно восторженных почитателей.
И это именно данная прекраснодушная мысль, безудержно ласково, сияя красотой всех своих внешних ярких одежд буквально так без устали во всеуслышание глаголет о самом неизменном величии всего того необъятно широкого вселенского добра… сама уж при этом, будучи одухотворена разумом и плотью своих бесподобно богоподобных корифеев весьма разнообразных искусств.
А потому и создает она все те простым житейским умом нисколько непреодолимые преграды, которые, поднапрягши все свои силы, еще ведь всем нам и надобно будет когда-нибудь враз всею массою людской одолеть.
А между тем та извне исключительно слепо навязанная, а тем паче суровою силой внедренная в душу народа цивилизованность, окажется одним лишь внешним скелетом для сколь всегдашне аморфных народных масс, что нисколько неразвиты, как и стиснуты в жестких тисках всех тех подчас до чего невообразимо тяжких трудностей всей нашей жизни.
И главное отличие вполне так естественной морали от ее искусственного заменителя именно в том, что в нем никак не содержится главного козыря давно и впрямь-таки устоявшейся в веках буквально-то почти всеобщей общепризнанности…

Конечно, можно ведь довольно наспех высказать мнение о ярой догматичности всей той старой морали, ее ветхозаветности, а также еще и ее вящей приверженности ко всяческого рода догмам и суевериям.
И все-таки она неизменно давала народу нравственную основу, да и в давно вот тщательно выкристаллизованном и вполне уж во всем понятном ему виде.
А кроме того, ту новую безбожную мораль еще и почему-то всегда старались втиснуть всею мощью чьей-то души, безусловно, делая упор на тупом внушении, а вовсе не на самом добровольном впитывании при сколь явно осознанном и полновесном понимании всего того из чьих-либо наставнических уст и впрямь-то на деле действительно же услышанного.


Ну а объясняется - это собственно так говоря проще простого!
К чему - это значит вообще разжевывать для серых масс почти неудобоваримые их простецким сознанием абстрактные нравственные постулаты, раз совсем вот ничего не стоит именно же всемогуще втиснуть в чье-либо крайне неповоротливое сознание все те самые основные понятия в виде немыслимо твердых, словно сталь убеждений.
Да еще таковых, что затем нисколько так не будут подлежать суду совести и вполне естественных для всякого человека колебаний и сомнений.

Наша правда, безусловно, единственная и никакому качественному анализу, она еще изначально попросту никак вовсе же не подлежит!
А то уж совсем не иначе, а слишком так много затем разыщется и расплодится всевозможных праздных трактователей далеко не слишком обиходных истин. 
И при этом и близко не было, хоть сколько-то учтено… все то последующее нагромождение последовательно и складно скроенного конгломерата лжи, да и околонаучных спекуляций, безусловно, легших в основу вероучения о всей той наивысшей расе немецкого народа.
А ведь - это те самые новоявленные атеистические веяния, щедро сдобренные сентиментальным романтизмом, и послужили всему тому более чем весьма так надежной первостатейной первоосновой.


Что до того и поныне беззастенчиво искушающего весь род людской бесноватого марксизма, вероучения явно уж преуспевшего первым до чего намертво прирасти к тому иссушающе праздному логическому пьедесталу всеобъемлющих высших истин… 
Нет, с ним без малейшей в том тени сомнения все было исключительно неизменно попроще и одновременно с этим необходимо признать, в том числе и безмерную запутанность и сложность всех его нечестиво лицемерных и демагогически воинственных хитросплетений. 
Марксизм, как и нацизм, вполне же подразумевает самое так мгновенное разрешение всех жизненных неурядиц путем сколь могучего толчка к той совершенно иной и куда более достойной жизни и своевременного физического устранения всех тех, кто к этой новой жизни мог нам прийти вольно или даже невольно явно-то еще помешать. 
При этом злые недруги начисто лишались всякого высокого ранга людей – отныне, они были чем-то навроде презренных насекомых, заклейменных одним броским именем, и судьба их была заранее во всем полностью предрешена.
Всех их незамедлительно требовалось под самый корень извести, ну а тогда и наступит то совершенно немыслимо долгожданное и всеобъемлющее людское счастье.
Причем сама доступность весьма уж деятельного осуществления всех тех дешевых спекуляций высокими и светлыми мечтаниями многомиллионного людского социума, была обусловлена именно тем до чего только новоявленным устремлением к свету высших ярчайших истин.
Уж тех ведь самых, что где-то еще разве что едва-едва обозначились на некоем весьма отдаленном горизонте всяческого грядущего общественного бытия.
Истинно благодатный к ним путь должен был быть во всем до чего глубокомысленно медлителен и крайне неспешен, а то если чего доброго безудержно понестись к чему-либо подобному и впрямь сломя голову совсем не разбирая при этом ни пути, ни дороги…
Нет, именно при данных немыслимо гибельных обстоятельствах, оно и окажется всего-то ведь ближе к глубочайшей бездне более чем совершенно необъятного общественного зла.
Да еще и в мире отныне начисто отныне выпотрошенном, да и до чего неестественно вывернутым, фактически уж на самую его изнанку.
То есть далее он предстанет пред чьими-либо либеральными очами именно таковым, где и в помине совсем не останется вовсе вот ничего кроме оболваненного лживым светом еще изначально двуличного сурового невежества. 
Самое последовательное приготовление к исключительно разве что последующему и грядущему его всесильному правлению было инспирировано именно путем вполне однозначного создания мощнейшей бури в необъятно широком словно море общественном сознании.
Ее ожидали, словно манны небесной, а между тем на деле, она совсем вот не более нежели чем град и молнии яростно и прискорбно уничтожающие посевы всего того лишь некогда грядущего нового. 

5
Да и вообще всякая социальная мораль, как фактор, беспардонно навязываемый всему этому нашему нынешнему миру, уж однозначно так несет в себе одни лишь только чары скорейшего достижения более чем элементарной и беспардонно всеобъемлюще нелепой буквально-таки вопиющей к самой себе справедливости.
А между тем и самое так благородное сокрушение всего того давно устоявшегося неминуемо еще приведет к хаосу, а также обыденно и повсеместно оно сколь непременно явственно породит все условия для той крайне и впрямь же невзрачной четвероногой первобытности…
Однако этого и близко никак нисколько не замечают все те, кто мыслят абстрактно верно выверенными теориями, и практикуют или только лишь всецело приветствуют кровавый террор более чем наглядно осуществляемый именно во имя консолидации всего того довольно, пока еще весьма противоречивого общественного организма.
Им в этом деле крайне уж во всем беспечно помогает их донельзя однобокий агностический подход ко всей вселенной, что безо всяческих сомнений, наскоро размывает ту невидимую глазу границу, где и проходит разграничение между личностью и всем остальным людским обществом в целом.

Причем на общество возлагаются абстрактные надежды, и к нему предъявляются самые бесцеремонно НАСУЩНЫЕ требования, как будто каждый из его членов также (неизвестно откуда) приобрел себе именно то искрящееся светлой мыслью духовное устремление, воздействовать бы на всю окружающую его жизнь путем самого последовательного своего соучастия в судьбах всего вот мира сего.
Да еще и никак не иначе, а именно посредством пошагового развития внутри своего «я» более чем бескрайне различных аспектов культуры и вполне так полноценного образования.

6
Полнейшее между тем отсутствие у сколь многих людей каких-либо подобных черт начисто ведь сходу приторно ласково, догматически самозабвенно незамедлительно отрицается.
Ну, а кроме того, кому-то еще явно так кажется, что людей надо бы смело принудить ко всему тому крайне вот необходимому им самоусовершенствованию, а потому и станут, они вследствие всего этого значительно лучше, выше и чище…

Насилие и всеобщая строгость, это, именно те факторы, что действительно смогут в глазах некоторых сколь ведь явно и наглядно переменить всю структуру далеко еще, пока никак так не лучших человеческих взаимоотношений…   
По большей части, именно благодаря этому принципу все те столь многослойные и многозначительные моральные постулаты и впрямь до чего только беспредельно суровы во всех своих весьма красноречивых демаршах их, чего там греха таить, вовсе не по-людски «непреклонных» блюстителей.


Причем то, что тут наиболее истинно главное, так - это собственно то, что все эти бесчисленные колкие сентенции, подчас даже и невольно создают глубокие, проникающие ранения в душах у тех, кому не было, то вполне вот по-свойски вкратце более чем доходчиво разъяснено… 
А именно уж собственно то, что все эти благочестивые мысли, а также вдобавок еще и громогласно воинственные яростные порицания есть одно лишь более чем безотрадное следствие своей собственной глубоко затаенной непорядочности и порочности.
Ну а от тех, кто действительно искренне светел и душевно чист, никаких порицаний у кого-либо за спиной вовсе так никогда и близко ведь не услышишь.
Раз подобный человек буквально все моральные претензии, сурово обращенные супротив, кого бы то ни было, на едином дыхании сходу на самого себя сразу этак сходу безотлагательно переводит, а потому как только он начинает говорить о чем-либо в каком-либо человеке совершенно не беспорочном… 
То уж незамедлительно все слова у него в груди прямиком застревать незамедлительно начинают, и все - это из-за тех прямо к горлу прихлынувших чувств, а если он ко всему прочему еще и пожилой человек, то и за сердце рукой он запросто ухватиться действительно может…
А главное ничего кроме…
- Да чтоб я… он вряд ли что из себя на едином дыхании и вправду так выдавить почти вот бессильно сумеет.
Зато сколь многие большие моралисты (всегда за некий явно чужой счет) соловьиные трели самозабвенно подчас издают, распиная при этом на кресте всеобщего общественного порицания чьи-то с одного виду чудовищные недостатки.

8
И именно в этаком сурово обличительном духе и вешают же лапшу на уши всяческим легковерным, а кроме того и совсем так не в меру вспыльчивым людям. 
Достойные представители цивилизованного общества никогда уж не станут всего этого делать, с тем восторженно упоенным и, кстати, абсолютно самодовольным видом, с каковым буквально так всегда произносятся слова несущие в себе сущую гнусь, кем-то столь сурово обращенные в указующий и карающий перст… 
И вот когда нечто подобное более чем безапелляционно заявляется, о чем-либо необъятно исторически большом, то тогда и жди конца света… всей той сегодняшней цивилизованной культуры, да и, кстати, самого так обыденного житейского разума.

9
Человек, он вообще, пока всем умом своим выше животного уровня толком никак не поднялся, зато в амбициях своих он сколь непременно жаждет стать доподлинным крестным отцом всего того, пока еще вполне ведь самостоятельно вокруг него существующего (в его-то глазах) до чего только крайне же неказистого мироздания.

И хотя, иногда в чьем-либо безразмерно лучезарном сознании и возникают порой, все те с живым мясом, вывороченные из всей той непримиримо скотской, суровой обыденности столь всесторонне восторженные воззрения… 
Однако до чего нередко, они разве что лишь являют собой сущее нигилистическое отрицание всего того давно во все стороны исхоженного, и никак уж никогда нисколько не прежнего исторического опыта.

10  
ДА к тому же и появляются, все эти призраки более чем наглядно идейно лучшего бытия на свет Божий, именно из всех тех бесподобно талантливо надуманных образов всевозможных украшателей жизни… более чем бессовестно подъедающихся на сколь благодатной ниве всевозможной и всяческой художественной литературы. 
Причем далеко не все ее знаменитые авторы непорочно великие люди, все свои силы, кладущие на алтарь литературы, дабы создать для всех нас всевозможные духовные блага.
Творцы достойной прочтения художественной литературы, в своей невероятно разноликой сущности, вовсе неоднородны и их житейский характер был сколь непосредственно связан именно с тем веком и средой в котором, они сколь непосредственно некогда собственно жили.
И, кстати, вот еще что - большие писатели никак не глядят праздно на жизнь через большие и нелепые розовые очки… 
И то вне всяких сомнений нисколько необязательно, чтобы - это они и создавали для какого-либо более чем конкретного индивидуума, тот самый донельзя ирреальный облик того совершенно так помимо всяческих наших ощущений миллиарды лет просуществовавшего мироздания.
Ну а то вовсе уж никак не в меру суетливо восторженное виденье всей той сколь повседневно нас окружающей действительности подчас исключительно затмевает до чего явно так непроглядную картину обыденно и беспросветно мещанского, мирского существования.

Причем для создания подобного эффекта наверное еще окажется и того уж в принципе более чем предостаточно… 
Ясное дело, что хватит и того, чтобы всякий тот, кто всецело будет безнадежно ориентирован именно на ту внешне и впрямь завораживающую западноевропейскую культуру смотрел бы на любые художественные книги разве что лишь ее близорукими и кривоокими глазами… 
Уж слишком ярки и вычурны многие из созданных ею образов, а главное все эти довольно-таки наспех нелепо обрисованные книжные существа имеют подчас сколь надежно для них самим автором произведения, заранее так крепко-накрепко закрепленные свойства души и характера!  
Они, к тому же, как правило, всецело отдалены от всяческой нашей неистово вездесущей, изощренно корыстной действительности.

11
Конечно, всегда ведь есть явная опасность довольно-таки хлипких логических обобщений, однако то вовсе не главная беда.
Самое ужасное может быть заключено именно в общей переоценке ценностей, без тени сомнения постепенно же возникающей, после всего прочитанного в душах у тех, кто крайне наивно о том полагает, что западные философы и писатели и впрямь-таки бесконечно проникнуты всем тем, что, они порою искрометно чувственно вкладывают во все свои книги.
А между тем, они иногда до чего только ярко горят самым неуемным энтузиазмом наиболее полноценным образом отобразить вездесущие и всеобъемлющие чувства, довлеющие над обществом в тот сколь неизменно короткий временный промежуток, их зачастую нисколько не безбедного бренного существования.

И все дело тут было именно в том, что в жизни запада книги играют довольно-таки прикладную, развлекательную, и вовсе не столь важную воспитательную роль.
Уж как - это зачастую происходит в жизни всего российского общества, где книги заполняют собой все или почти все духовное пространство в сознании культурных и духовно развитых людей.

12  
И в этом, кстати, вполне же наглядно проглядывает то самое более чем достойное будущее, да и, кстати, исключительно так истово реальное, а не то призрачно светлое, и совершенно вот несбыточное, переспело вот празднично книжное.
И именно в том далеком грядущем, которое можно будет вылепить разве что из всякой довольно-таки с виду более чем непотребной житейской грязи и впрямь уж окажется, куда поболее места для всего того высокого и возвышенного, чем оно ныне-то есть в это наше совсем ведь непростое сегодняшнее время. 
Ну а сама, как она есть безнадежно бесплодная, как и более чем бессмысленная попытка вживлять в жизнь высокие книжные принципы попросту абсолютно безнадежно нелепа… 
Многие люди, слишком еще примитивны для осуществления на житейской практике всех тех незатейливых начинаний, что были выверены на белой бумаге одними теми довольно неясными абстрактно серыми контурами. 
А между тем сама жизнь неизменно потребует к себе именно трехмерного подхода и массовости в устремлении к чему-либо лучшему всеми силами попросту, никак, ну никак не приемлет. 
Массам повсеместно был нужен один лишь хлеб насущный, светлые идеи их абсолютно не интересуют, поскольку им их никогда не переварить и вовсе-то внутри себя, их совершенно не усвоить. 

Хотя, вполне еще может оказаться и в корне неверным, как и исключительно же несправедливым, столь бездумно приобщать к канве буквально-то безбрежного людского существования тех из людей, которые если ее и не выше, то уж, по крайней мере, во всем разностороннее, да и более чем наглядно разумнее…
И все-таки истинной не пропитанной моралистическими бреднями совести - это совершенно вот никому и никогда буквально-то нисколько не прибавляет, а иногда еще и вынет оно из груди всякую человечность во имя всевозможных светлых, «благих начинаний».

13 
В то время как душой человека во всем примитивного полноправно заправляют всяческие темные инстинкты, однако, они сколь нередко светлее «святых» заблуждений поневоле, вползающих в душу человека почто же насильственно одаренного мертворожденной мыслью, а в связи с тем и блуждающего в сущих потемках где-то им явно неловко посеянного житейского ума. 
А в особенности все - это находит свое более чем полноценное отражение именно тогда, когда он безумно смело, начинает самозабвенно рыскать в трясине идей и начинаний великого, однако явно совсем не в меру чересчур самовозвысившегося интеллекта.

Ну а основное «разумное» население земного шара безнадежно аморфно, а потому и никому не удастся разом вылепить из него ничего путного и впрямь-таки безотлагательно годного для создания той самой донельзя пресловутой великой эры милосердия.
Нет, то уж скорее грандиозная сверхзадача немыслимо долгих грядущих тысячелетий постепенного и неспешного пути вверх, причем безо всяких нелепых скачков и всполохов еще изначально безжизненно утопических мировоззрений.

14
Конечно, кому-то и сегодня без тени сомнения явно уж кажется, что, мол, для подобных более чем окончательных выводов, пока никак нет, да и не могло быть собранно вполне ведь предостаточно данных. 
Надо, мол, разве что всего-то еще разок другой весьма основательно испробовать применить ко всей общественной жизни вящие постулаты точно тех же идей, однако в некоем довольно-таки ином их ракурсе, (непременно учтя ошибки темного прошлого).
И вот тогда авось и вправду чего-либо путное из всего этого на деле когда-нибудь все-таки непременно вот выйдет…
Зодчих водящих пальцем по небу грядущего вселенского счастья никогда так нисколько вот не волновали, да и до сих пор совершенно не озадачивают… все те человеческие жертвы, принесенные на алтарь безумной страсти к тем искрометно стремительным и чрезвычайно скоропалительным переменам. 
А между тем бездумно играя с человеческой природой в сущую чехарду идей можно и в один кювет всем этим миром, недолго думая с проторенного пути на долгие века крайне же беспечно съехать…

15 
Однако отчего - это автор вообще ведь решил, что средний представитель человечества, пока еще в каком-либо умственном плане абсолютно же безлико безмолвен?
А потому и нуждается, он вовсе не в поводке резво тянущем его в некое светлое и доброе будущее, а куда вернее в стальном наморднике суровой силой одетом на всю ту и по сей день в нем вдоволь же имеющуюся самую первозданную дикость? 
Ну, так для подобного рода умозаключений сам уж подход 
необходим исключительно обиходный, дабы была бы возможность до самого конца более чем разумно взвесить все то, что имеет, хоть какое-либо прямое касательство ко всей той донельзя унылой пасторальной действительности. 
Поскольку надо бы всегдашне опираться вовсе не на те изрядно весомые тома всяческих отвлеченных философских сочинений.
Нет, действительно принимать во внимание надлежит разве что самые конкретные беспристрастные данные, из сущего разряда тех, что были сколь кропотливо подобраны руками современной социологии, да и психологии в придачу о некоем надо сказать исключительно так среднестатистическом индивидууме.

Заодно для данной цели потребуются и весьма точные определения, дабы нисколько не ошибиться при взвешивании всего того, что в человека было именно сколь же здравомысленно заложено всем тем весьма так основательно взвешивающим свои педагогические шаги, во всем при этом еще и последовательным воспитанием.
НУ А ТАКЖЕ несомненно важно, что именно было приобретено человеком в дар от природы… той самой, что извечно мудра, – это лишь мы, пока не в меру самонадеянны и слепо амбициозны.

16 
Однако вылепила она человека доподлинным образцом животного мира, а посему в среднем каждый отдельный индивидуум столь во многом, пока тот еще скот и это одни лишь строгие ограничения всего ныне существующего социума, всенепременно помешают ему вполне так проявить все свое я - в его никем и ничем неприукрашенном обличии.  
Разумеется, что подобные слова могут кому-либо показаться очень уж скверными, и буквально ведь очерняющими весь без остатка человеческий род.  

Да только чего тут попишешь, раз именно таковы во всем своем абсолютном большинстве сколь, несомненно, многие из числа рядовых представителей нашего подвида обезьян?  
Флагман мировой фантастики Роберт Хайнлайн в своем романе «Чужак в чужом краю» пишет об этом так.  
«Сами обезьяны ей не понравились – уж очень они были похожи на людей. У Джилл не осталось ханжества, она научилась находить прекрасное в самых прозаических вещах. Ее не смущало, что обезьяны спариваются и испражняются у всех на глазах. Они не виноваты: их выставили на всеобщее обозрение. Дело в другом: каждое движение, каждая ужимка, каждый испуганный и озабоченный взгляд напоминали ей о том, чего она не любила в своем племени».

И ведь именно в этом и была заключена самая доподлинная житейская правда!  
Никаких примесей самодовольства знаменитого автора в ней нет, да и быть ее на деле вовсе уж нисколько совершенно не может, а главное, что известна она в принципе всякому тому, кто над всем этим и впрямь так с умом, хоть сколько-то, всерьез когда-либо еще призадумывался.

17 
А из всего этого, само собою проистекает тот весьма непрошенный, однако, более чем в принципе закономерный вывод о самой так явной необходимости чрезвычайно медленного эволюционирования, безо всяких неистовых скачков, вертикально сразу бездумно вверх…  
И уж будет сей неблизкий путь явно свербеть в глазу всей своей донельзя неумелой и незрелой неосознанностью, а также и примитивной, истинно же черепашьей неспешностью, зато совсем так не иначе, а окажется, он почти что бескровен и в конечном своем итоге полностью верен.

Вот и веди нас река житейски верно выверенных знаний к сущему осознанию самой уж необъятной безбрежности глупости всех тех страдальцев за всеобщее благосостояние, что тщились создать свое новое, навсегда отринув всякий прежний, надежно апробированный седым временем опыт всего того былого и прошлого… 
А ведь обезьянье царство - это именно то, что вообще возможно будет себе вообразить, а затем и создать, спешно воплотив в жизнь теоретические выкладки, устремляющие безгласные массы именно силою в светлое никому заранее доселе нисколько неведомое грядущее. 
Да еще и бесследно истребив во всем этом мире то давно будто бы ныне прошедшее, раз в нем самом и был заложен корень всех наших былых горестей и печалей.

18
А между тем буквально всякое искристо светлое будущее всенепременно состоит из всего того более чем в принципе успешно прожитого прошлого, а вовсе не из тех чисто надуманных идей, куда явно так более праведного переустройства всей той до чего немыслимо сложной общественной кухни. 
Поскольку – это точно совсем же незамысловато ее превращает в никем давно ведь прилично немытую общественную уборную. 
И уж совсем не стоит ради чего-либо подобного, возвышенного и светлого на одной лишь бесцветной белой бумаге и впрямь-таки в низком реверансе расшаркиваться, тщась достичь мнимых небес, а тем паче с лихого наскоку, без единой здравой мысли, но зато сколь небывало немыслимо радостно…

Некоторым сколь же на деле слезливо охота, живя во тьме диких всегдашне неизменных времен, переустраивать внутри своего сознания все то крайне вот как всегда неправедно обустроенное общество по каким-либо безумно обнадеживающе радостным самым, что ни на есть более чем наглядно справедливым стандартам.

19
А между тем для подлинных и качественных изменений во всем исподнем человеческом естестве надо было стремиться пролить свет во тьму юных душ, а не сыпать цитатами на головы простых, ничего ни о чем вовсе так несведущих граждан.
Мозг слепой и самодостаточной толпы можно просветить одними лишь пулями в каждый уж отдельно взятый конкретный затылок, ну а более так и ничем.
Лучшего будущего можно достичь, разве что вполне разумно в него устремившись всем тем трепетно бьющимся сердцем.
Ну а чисто умозрительно его, создавая, явно еще сформируешь благодатную почву для первобытного рая, в котором все наслоения цивилизации и культуры будут вскоре начисто стерты попросту вот в труху.   
Ну а дабы за долгие тысячелетия праведно и насущно воплотить в жизнь социума коренные изменения во всей общечеловеческой психологии в пример стоило бы брать ни неких отдельных выдающихся личностей или даже тех, кто хоть в чем-либо, но возвышается над всей той бесформенной массой простых обывателей.
Нет за основу тут явно требовалось брать того самого обыденного, серого человека. 
Причем делать нечто подобное надо было бы сколь тщательно, выверяя каждый свой шаг, а уж в особенности без каких-либо немыслимо резких рывков.
Поскольку где - это в каком-либо простом человеке вообще еще будет возможно сыскать, хоть чего-либо явно подобное тому, что окажется мыслимым взять, да в одночасье переменить, к чему-либо самому только исключительно лучшему? 
Ну а того кто и сам безо всякой сторонней подсказки умеет мыслить разумно и здраво, беззастенчиво направлять к чему-либо насилием еще явно так окажется вредно буквально ведь для всех и каждого в отдельности.

20
Человеку, вообще принципиально свойственно отторгать от себя все то, что явилось к нему нежданно-негаданно непрошеным гостем, откуда-то явно извне. 
Облагородить и приосанить его при помощи некоего крайне неуклюжего внешнего воздействия ни для кого не окажется, хоть сколько-то сходу под силу…  
Этим разве что бесцельно нарушишь все его самые обыденные и незыблемые человеческие права, а тем еще всенепременно посеешь семена рабства, а вовсе не новоявленной величавой свободы.

Да только где - это было понять всем тем, кто мыслил и мыслит одними теми бездонно светлыми чувствами, и именно с ними сколь изыскано обращается, словно бы они и впрямь истое мерило разума воплоти? 
И это именно, они всех нас сколь смело зовут к одному тому всенепременному разрушению, поскольку до чего-либо действительно созидательного очень многие из нас явно пока нисколько недоросли. Причем это никоим образом не связано с чьим-либо образованием, а уж тем паче еще и с умением умиленно внимать всеми фибрами души самому всевозможному же возвышенному искусству…

21
Желание чего-либо этакое невообразимо новое в единый миг разом сварганить из старого, вконец прохудившегося общественного котла, более чем непосредственно проистекает не от некоей обостренной жажды общественной справедливости, а от истинной склонности к дикости и лютости, наскоро преображенных в орудие аморфного, праздно мыслящего ДОБРА.

Именно в этом и был заключен весь тот до чего только печальный парадокс эпохи вездесущего идеологического просвещения! 
Чрезмерно замечтавшиеся умы, поймавшие за лисий хвост, светлую мечту об изумительно ярких днях грядущего вселенского счастья вполне этак всерьез вознамерились изменить весь этот мир к чему-либо сказочно и несусветно лучшему…
Однако при этом ведь положив себе за правило, изничтожение в нем лишь того, что мешало верить, а не того, что портило кровь, никому никак не давая жить по-людски.

22
А между тем старое зло, еще всенепременно сумеет вскоре себя в конец концов более чем неминуемо возродить, скажем, ранее то был царского времени «циркуляр», ну а теперь в стране «победивших все прежнее» пролетариев он сколь нагло прозовется, куда только поболее всесильной большевистской «резолюцией».
И это притом, что сама суть дела всегда ведь останется неизменно же прежней.
Ну а бездушный бюрократический аппарат, еще и окрепнет, поскольку свежеиспеченным «тавтологическим обоснованием этой новой власти» всенепременно станет торговля светлыми мечтами, а этот лежалый товар без сомнения потребует, значительно большей волокиты перед любым даже и самым маломальским исполнением буквально-то любых самых насущных дел.

Вот, как оно значится некогда оказалось в том государстве, что совершенно наспех было скроено полузадушенными в чьих-то грязных душонках рабами, которые, кстати, вскоре вновь обрели прежнюю силу, дабы в виде новоявленных холопов-господ обратить всех живых в один бессловесный - человечий скот.
Ну а «наилучшим» его представителям было и впрямь свойственно даже и под ножом, беззаветно славословить отца и учителя всего того более чем наглядно новоявленного бытия. 
Причем - это именно он безо всякой в том тени сомнения и породил всю эту серую братию крепко-накрепко скованную одним скверным душком леденящего все их нутро нисколько ведь не человеческого, а истого звериного страха.

23
А началось все - это именно с того, что чьи-то радужные мечты кровавыми строками, затем сколь выпукло вписанные в историю всех без исключения народов России во всем дальнейшем более чем однозначно превратились в блестящую шелуху распрекрасных слов, расходящихся с делами в самые подчас противоположные стороны.
И главное все - это было организовано вовсе не для убийства и смерти, а именно во имя праздника жизни всех тех, кто мыслил себя вправе верховодить всею толпой своих, отныне совершенно безликих сограждан, начисто теперь лишенных всякого своего былого гражданства, зато сколь наспех получивших право на безысходность серого беспросветно тягостного бытия.

24    
Причем вдосталь кое-кому до тех бесславных времен безмерно же приевшиеся сущие серость и скука, всего-то лишь производные обычного тихо дремлющего прозябания.
И вот сменить его на ярую усладу извечной борьбы, было бы возможно, разве что временно разорвав путы, сдерживающие обывателя в рамках строгого соблюдения всех уж тех социальных и уголовных законов. 
Соответственно вытеснить серость и скуку неизбежно само собой означало породить вездесущую темень, да и промозгло скабрезную комиссарскую ложь.

И кстати, серость по всей ее сути, вовсе не есть самое естественное преломление, чьих-либо сколь низменных человеческих качеств, а прежде-то всего являет она собой более чем наглядную канву во всем незатейливо суетливого существования, в котором очень так мало творческого, зато немыслимо в ней много истинно житейского и неприметно серого.

25
Ну а когда на землю нисходит красная мгла революции, серыми оказываются буквально-то все, а тот, кто не становится таковым и сердцем своим никак не принадлежит к той главной все нынче на раз безудержно буйно решающей силе, изничтожается или низводится до самого откровенно неприметного уровня. 
Единственной для него возможностью от всего этого бедлама уберечься, дабы честь и жизнь свою спасти… мог быть разве что самый вот поспешный отъезд от всего этого полуночного кошмара, и как можно и впрямь-таки непременно подалее.
Причем довольно многие из людей интеллектуального труда, тогда именно это довольно быстро собственно ведь и сделали, скрылись они совсем же неведомо, куда за далекие моря и бескрайней синей глади океаны.
Ну а единственной к тому стоящей альтернативой могла еще оказаться именно та крайне вот насущная надобность надеть на себя маску извечной вездесущей серости, что со временем обязательно станет самой неотъемлемой частью и впрямь-таки повседневного чьего-либо духовного облика.

То, что сохранится где-либо глубоко внутри, отныне предстанет разве что в виде одной лишь отдушины, в мире бесконечно уж отныне бескрайне сером, да и до чего неизменно во всем отвратно никчемном…
Выглядывая оттуда разве что рядом с точно такими же его полноценными носителями… в точности тех совершенно несметных духовных благ. 

26
Серость и неприметность в ночи есть наилучшая защита от всех тех двуногих самых же опасных в этом мире полуразумных животных-хищников. 
Разумеется, что движение истории ведет нас строго вперед и у прошлого зла вовсе нет никакого будущего в том-то его старом издревле давно укоренившимся облике.
Однако он у него непременно еще всегда разом отыщется свежий и новый, призрачно светлый, да и до чего изумительно беззастенчиво праздничный.

Однако этак-то оно явно не на веки вечные и сегодняшнее положение вещей нисколько не что-то абсолютно незыблемое, как впрочем, и тот еще каменный век с его давно всеми нами почти уж раз и навсегда позабытым бытом.
Однако, пройдет не иначе как не одно – это нынешнее тысячелетие - срок довольно-то малый в общих масштабах действительно необходимых для посильного и пошагового усовершенствования всего общего потока сознания у того ни о чем так высоком и близко не рассуждающего изрядно вот приземленного думами среднего человека.  
Нет, сколь безбрежно много воды еще утечет до тех самых пор, пока не сольются в единое целое: мечты сегодняшних идеалистов и повседневная реальность наших явно так невероятно отдаленных потомков.

27
Хотя вполне уж возможно, что будущими жителями нашей благодатной планеты сколь так непременно окажутся совсем ведь иные, куда только поболее нас разумные существа, которые, кстати, и впрямь до чего более вдумчиво и рачительнее отнесутся ко всем тем нисколько не задарма им доставшимся (разве что кажущихся несметными) богатствам природы… 

И то, что и вправду наиболее на наш сегодняшний день исключительно важно, так это будут ли грядущие обитатели Земли, хоть сколько-то сродни нам или окажутся, они по всему своему облику и подобию абсолютно уж значит непременно иными? 
Но то еще сколь однозначно покажет одно лишь то медленно в вечность текущее время.
Но ему, как и понятно суждено течь всегда, ну а мы почти все скоропостижно умираем, не прожив на этой земле даже и века.
Однако то будет совсем этак вовсе не лучший выбор, буквально ведь наспех воспользоваться, всеми теми и впрямь-таки вдоволь на данный день имеющимися ресурсами именно в наше сегодняшнее благо за самый явный счет нисколько так несветлого грядущего, всех тех когда-нибудь еще явно безмерно бедствующих поколений.
И то уж будет разумно разве что с точки зрения благодушно потребительски обо всем одинаково «мыслящей амебы», а вовсе не для того действительно зрелого умом и годами здравомыслящего человека.

28
И когда яркий свет тех далеких звезд, что отдалены от нас на многие сотни световых лет (в нашей галактике), излученный ими в данный момент времени доберется до наших «палестин» - дети матери Земли, пожалуй, окажутся несколько иными или их тогда попросту не останется здесь совсем. 
Вот - это мы и вправду без тени сомнения действительно со временем сдюжим! 
А впрочем, лютую смерть всему живому на этой Земле, вполне способен в одночасье принести именно тот смертельно опасный «яд технически чрезмерно переразвитого воображения».
Это именно он и распространяет по жилам живой природы тот чудовищно разрушительный код чего-то при этом самому себе, восторженно вереща о сколь могучем всесилии грозного разума в свете безмерно важных научных достижений, совершенно так рассевающих пред собою мглу нашего всеобщего мглистого и приземленного невежества.

Этот «вирус слепой и самодостаточной мудрости» до чего частенько выявляет себя в неких призрачных бликах сияния и впрямь отражающегося зайчиком в крайне сумбурном животном естестве. 
Ну а оно, как правило, буквально-таки переполнено скотским страхом, за всю свою душевную сущность, в преддверии вечного атеистического небытия.

29
То, что продолжение явно грядет и если не для нас, то для всех других, как и мы грядущих людей, в мыслях законченных эгоистов, пожалуй, занимает, самое незначительное, исключительно же крохотное место. 
Они, несомненно, живут с тяжким предощущением собственного грядущего конца, а потому им и надо было беззастенчиво, и до чего незамедлительно переделывать весь этот подлунный мир, дабы максимально прочно оставить о себе в нем память на все те некогда еще разве что грядущие последующие тысячелетия… 
Ночное небо согревает их томные сердца сладостными мыслями о том, что, будучи уж почти вот таковым, оно некогда навевало думы и создавало сладостные грезы в душах многих и многих поколений еще тех древних греков и римлян. 
Однако поэт Маяковский был совсем ведь нисколько неправ, вовсе не для нас сегодня зажигаются далекие звезды, а куда вернее для тех, кто будет жить через сотни лет после нашего и впрямь-таки чрезвычайно бурного катастрофическими событиями века. 
Ну а будет ли там, кто-нибудь жить или нет, то непременно еще окажется всецело зависимым именно от нашей сегодняшней вширь необъятно лишь только вот расширяющейся необузданной тупости, а впрочем, и от того самого всесильно безответственного невежества всякого разного рода представителей нашего сегодняшнего научного мира.

30
Да нет уж, мы все очень так даже сколь невероятно умны, а высокие сферы духа всенепременно проникнуты неземной красотой исходящей из некого иного более чем истинного бытия? 
И вправду к чему бы все - это было кое-кому столь безоглядно и бездумно более чем бессмысленно отрицать?! 
Попросту сходу необходимо признать незыблемо верным именно то сколь незатейливое положение вещей, при котором неистово стремительный ход развития высокого творческого сознания у сугубо отдельных личностей до чего во многом и вправду-то схож с яростно низвергающим свои воды горным потоком.

Причем, он действительно реален в своей вполне осязаемой, и полностью доступной всякому взору основе. 
Чье-либо воспаленное воображение (само по себе бесталанное, или по сущей лености попросту неспособное к творческому труду) может создавать, одни яркие блики, кидая их в равнодушную толпу, которая между тем, если чему и внемлет так - это одному своему нисколько вот ненасытному инстинкту потребления и усвоения всех-то доступных в этом мире благ.

31
А при таких-то делах и без того безгранично невзрачная действительность в наиболее наихудшем своем виде предстанет перед глазами именно тогда, когда всеблагие народные просветители и впрямь до конца же уверуют в свою «святую ложь».
Им было свойственно иступлено исповедовать принцип священной силы, способной разом одарить весь этот мир радостью вполне ведь полноценного его освобождения ото всех тех, прежде всего, внутренних вековых оков.
Причем добиться этого всеобщего блага было бы еще уж возможно разве что исключительно внешними чрезвычайно насильственными действиями.
Ну а в результате всех тех высоких и благих намерений явно возникнет отъявленно воинственное государство извечно уж никем невыполняемых насквозь лживых обещаний.  
И сердце народа будет снова тогда буквально так доверху переполнено явной тоской по новому избавителю от всего этого крайне неприглядного засилья той-то самой бывшей голодраннной черни. 
И уж окажется она, куда вороватее и ухватистее, всех тех, кто уродились барчуками, ибо, откуда тем вообще собственно знать про все те житейские народные хитрости?

32
К тому же еще и в сердца тех кто (в той прежней царской России) родился богатым, вовсе-то не заползла зимняя стужа самым целевым образом безыскусно приторно обволакивающей людские души идеологии.
Она охватывала сердца ледяными нитями совершенно так донельзя абстрактной логической правоты…
И ЭТО ВЕДЬ она, сколь простецки и обезличено все и вся взвешивала на весах всеобщего и донельзя так обезличенного общего блага.
Причем - это самое пресловутое благо явно этак еще и проецировалось на чьи-либо самые конкретные насущные нужды, надеваясь на них, словно бы чулок на изящную женскую ножку.

Ну а прежние господа были людьми степенными, пожалуй, излишне кичливыми, но нисколько при этом во всей своей основной массе вовсе ведь не были они злорадны по поводу всех тех извечных бытовых народных трудностей.    
Да и не страдали, они в свое время от холода и голода, а также и не испытывали на самих себе все тяготы самого так непосильного физического труда.
Однако если уж и впрямь завести разговор обо всех тех новоявленных господах-товарищах, то надо бы сразу безоговорочно, то подметить, что уж упустив из своих лап власть, они как минимум рисковали именно так к самому простому и незатейливому житию-бытию вслед, затем разом и возвратиться…

33 
Они явно хотели только, как лучше, стремились всею душой к счастью и освобождению угнетенных и голодных народных масс?
И они тогда были впрочем, как и сейчас до самой ведь последней нитки полностью обобраны, да и всегдашним непосильным своим трудом вконец бесконечно же обездолены и заморены… 
Да вполне может быть, что прекраснодушные либералы, поигрывая при этом стальными мускулами, и впрямь безмятежно ласково всею душою стремились к улучшению жизни серых масс простого народа.
Однако их рьяные последыши, идя по их кровавому следу, затем перешли от бесшабашных и взбаламошенных планов по принципиально бессмысленному облагораживанию и прихорашиванию всего рода людского к делам еще лишь значительно более неприглядно темным, да и попросту вот КАТАСТРАФИЧЕСКИ БЕЗОТРАДНЫМ…

34
Цели всех тех, кто лишь наскоро присобачил все свое изуверски потребительское мировоззрение ко всем революционным нуждам своего века, были гораздо прозаичнее, а души, куда только во всем безнадежно черствей.
Поскольку были те рьяные прихлебатели, именно так явными врагами собственного народа и сущими нахлебниками из сколь ведь бесславной породы тех, что и впрямь неизменно тянулись своими лапищами к одной только личной выгоде и ни к чему-либо собственно большему.

Однако и те еще самые первоначальные без царя в голове «благодетели народные» были, что называется, несусветно садистки жестоки, а также и непроглядно темны во всем своем до чего вот исключительно сурово идейном невежестве, да и, сколь, несомненно, безгранично же воинственно слепы…
Наилучшим образом всю их беспримерную за всю историю цивилизованного мира суровую бессердечность полностью и до самого конца выразил большой писатель Владимир Тендряков в его автобиографическом рассказе «Хлеб для собаки».

35
Может - это было их трудным, но верным путем по достижению грамотности, культурного развития нации - превращения аграрной державы в техногенно вполне уж разумно сформированное современное государство?

Что же пусть чисто формально оно и будет именно так, однако защищать своих граждан нужно бы не только от некоей той подчас донельзя пресловутой внешней угрозы.
Нет, сколь важно их всецело оберегать и от всех тех сугубо внутренних факторов, что могут подчас нарушить пасторально обыденное и неспешное течение всякой обывательской жизни.
Ну а тем паче нисколько нельзя было создавать причины для всеобщей скорби, голода и лишений именно так высокоидейно, а еще и воодушевленно революционно безукоризненно полностью вот собственноручно.
Злу ли бежать совсем без оглядки
Коли у добра точно те же повадки? 
И вообще звезд не нахватаешь с небес, разрушив чертоги старого рабства, оно ведь всенепременно еще себя возродит, поскольку все его корни глубоко внутри человеческой психологии, а вовсе не заключены, они в тех исключительно внешних формах всеобщего государственного обустройства.

36
Но ясное дело, откуда именно взялось этакое поверье «мы старый мир разрушим мы новый…»
Однако возродили, они уж разве что мир стародавнего прошлого, сменив при этом религию, словно бы свежее нижнее белье.
От жизни никак нельзя требовать перемен, пока не был изменен сам образ мысли всего того и по сей день в точно том же довольно невзрачном виде существующего общества.
Резко к лучшему жизнь может перемениться разве что для кучки всю же страну под себя, подмявших интриганов, истинно лишь удесятеряющих весь тот донельзя прежний деспотизм.  
Ну, да они поначалу действительно несколько ослабили путы эксплуатации, на производстве, прекрасно то, понимая, что хоть чего-то, надо бы временно дать! 
Но то ведь было одним лишь крайне недолговечным послаблением в тех не столь уж и жизненно важных отраслях всего того «народного хозяйства».
В дальнейшем буквально повсюду были вновь завинчены гайки, а потому и не было более и в помине свободы от всеобъемлющего, а в том числе и воинственно идеологического рабства.
А если и было у советского человека еще кое-чего кроме самых так прямых его обязанностей…    
Ну, так заключалось все – это в том числе и в довольно сомнительном праве трудового народа на тупое и бездеятельное присутствие на всех тех совершенно же бесконечных партийных собраниях, а также иногда и возможности сугубо полодырничать во все рабочие часы…

37
Интеллигенции тогда сколь уж весьма благодушно и впрямь-таки до чего нелепо привиделось, что, она принципиально смело заразила массы пламенем своего безмерно восторженного книжного энтузиазма…
Однако все - это были одни лишь сказки, да миражи, наскоро впитанные из мечтаний гениев, многолико окрыленной блаженной духом литературы.
Им было свойственно несколько отстраненное от довольно многих бытовых мелочей сознание, бесконечно возвышенное вдохновением, а потому и не могли, они оказаться судьями жизни, поскольку все их творчество разве что ее великое зеркало, посмотревшись в которое мы можем лучше оценить себя, да и все окружающее, но вовсе-то и не более того…

38
Да и сама по себе порожденная вполне достойной подобного названия литературой возвышенная духовность, зачастую явно превыше ума и сердца всех тех, кто никоим образом не был причастен к ее самому еще первоначальному возникновению. 
Так, что все эти бессмысленные призывы идти разом вверх по пути всеобщего самоусовершенствования есть одна лишь сущая блажь и отрыжка после весьма сытной трапезы, а также и до чего радостных прений по поводу всех тех сладостно вкушаемых разного рода яств…

А между тем, простым людям, нисколько несвойственно вдруг подниматься с колен, дабы устремить свой понурый от всех повседневных забот взор куда-либо до чего только стремительно вверх.
Нет, уж никак не зачерпнуть им от некоего возвышенного духовного источника, даже и самую малую толику всей его и впрямь исцеляющей души волшебной силы.
Да и вообще весь тот набор необъятных и невероятных благ был одним лишь нелепейшим миражом в знойной пустыне сущего мещанства и по-вселенски же безгранично склочного собственничества.
Обычных людей вовсе не интересуют сладкие плоды преображения всей окружающей их жизни во что-либо искристо доморощенно доброе и приторно безоблачно райское.
А главное еще и в той разве что некогда довольно зыбкой и блаженно кроткой дальнейшей перспективе. 
Уж чего-чего, а их и на холмистой всеми своими естественными трудностями равнине очень даже неплохо и сытно кормят.  
Так что ровным счетом не имеет никого значения, сколько еще усилий будет весьма вот усердно предпринято, дабы действительно появилась возможность, хоть как-то суметь приучить к «альпинизму», слепую, и самодостаточную во всех своих низменных и плотских устремлениях вечно чего-то смачно жующую серую людскую массу.

39    
Она ведь при любом раскладе никуда далее своего любимого корыта попросту так уйти совершено не сможет, а впрочем, ничего другого, людская толпа, совершенно уж ни в жизнь и не захочет.
Чехов в своем рассказе «Ионыч» пишет об этом так:  
«Опыт научил его мало-помалу, что пока с обывателем играешь в карты или закусываешь с ним, то это мирный, благодушный и даже не глупый человек, но стоит только заговорить с ним о чем-нибудь несъедобном, например, о политике или науке, как он становится в тупик или заводит такую философию, тупую и злую, что остается только рукой махнуть и отойти».

40
И все это именно так, и сколь немногое переменилось с самым благословенным появлением всевозможных новоявленных живых картин, чуда технически развитого века - синематографа. 
Однако все то, что, так или иначе, вообще было касаемо весьма же, как правило, одиозной официальной пропаганды…
Нет уж тут, разумеется, все стало исключительно так во всем, безусловно, безудержно же совершенно иначе…
Промывать мозги стали жестче, хотя и поверхностней, но все тут дело было именно в том, что личную душу при этом совсем отменили, заменив ее целевым устремлением пронзенных острием идей восторженных трудящихся масс.
Причем само же воздействие более чем наглядных образов на душу человека, было еще, как только четко и чутко подмечено далеко не вчерашним днем.  

Еще ведь в пору раннего средневековья духовные поводыри серых и неграмотных прихожан обратили внимание, насколько «Житие Святых» ярко и красочно расписанные на церковных иконах, более чем неизбежно оказывали весьма так значительное влияние на саму душу исключительно невежественного, полудикого человека.  
Товарищ Ленин не зря как-то сказал. 
«Из всех искусств для нас важнейшим является кино».  
Знал он, о чем тогда говорил, поскольку всецело являлся, хотя и тошнотворно гнилым, а все ж таки вполне полноценно образованным, зрелым интеллектуалом.  
Да, именно этак оно всегда было и есть!  
Попросту нечем не опровергнуть сей бесспорный, во всем абсолютно, аксиомный жизненный факт.

41 
Кинематограф и музыка самого различного жанра, пожалуй, до чего только непременно затрагивают тонкие струны многих и многих сердец.  
Причем им - это и вправду дано, и вовсе не на мнимом, безликом и полувоображаемом уровне, как - это, подчас и впрямь происходит со сколь многими произведениями художественной литературы.
Нет в данном конкретном случае, это и происходит во вполне доподлинном явлении себя почти, что всему своему народу. 
Нет, никто тут ради одного красного словца буквально-то на корню не отрицает весьма уж благотворное влияние художественной литературы, однако она всерьез так повлияет на сознание человека, разве что, если ее образы оживают во всех окружающих какого-либо индивидуума праведных людях. 

Во всем остальном скорее уж той безо всякой особой взыскательности хорошей эстрадной музыке, а также и, безусловно, талантливым, и впрямь ведь берущим за душу фильмам и будет доступно в самой доподлинной мере, придать той простой и неразвитой человеческой натуре, несколько большее совершенство самых искренних чувств…
А этим-то им и будет дано, хоть в чем-либо еще поспособствовать, куда только большей чистоплотности всех тех сколь обыденных и более чем, простых, повседневных помыслов.
И все ж таки, иногда (в случае более чем искусного насаждения общественных предрассудков любого рода и толка) и может медленно, но верно, постепенно происходить самая явная деградация всеобщего человеческого духа, поскольку вместо большой и светлой правды ему как есть, подсунут дешевую аппликацию в стиле «просто, понятно и доступно всем».

42
И этак оно случается, именно оттого, что целое учит и вдохновляет к душевному подъему, ну а рваные клочки расхожих истин, запросто еще приучат человека к нигилизму, отрицанию природы, как сложнейшей структуры, в дебри которой попросту нельзя вламываться носорогом, а можно лишь осторожно расчищать себе путь посреди ее крайне запутанных зарослей.  
Вот чего пишет по этому поводу писатель Сомерсет Моэм в его романе «Луна и грош».  
«Неужели, по-твоему, красота, самое драгоценное, что есть в мире, валяется, как камень на берегу, который может поднять любой прохожий? Красота - это то удивительное и недоступное, что художник в тяжких душевных муках творит из хаоса мироздания. И когда она уже создана, не всякому дано ее узнать. Чтобы постичь красоту, надо вжиться в дерзание художника. Красота мелодия, которую он поет нам, и для того чтобы она отозвалась в нашем сердце, нужны знание, восприимчивость и фантазия».

Да только фантазия эта должна быть именно творческая, а не исключительно вульгарно и бесцельно прекраснодушная.  
Поскольку естественная простота чего бы то ни было может быть выкуплена одним лишь тяжким интеллектуальным трудом, и он обязательно должен был оказаться, всецело продуман, а то чувство блаженного полета для всего человечества… запросто может продлиться, и куда подолее, нежели чем несколько каких-либо самых злосчастных секунд.

43
Идеалистическое препарирование всей окружающей нас действительности - есть сущее снятие с нее шкуры, и когда будет она до конца полностью ведь освежевана именно человек и может оказаться на этой земле чем-либо нисколько ненужным и попросту исключительно лишним.  
Природа его, в конце концов, неминуемо вытеснит совершенно не стерпя, над собою насилие, и произойдет это именно из-за одной той извечно донельзя глупой привычки - все значит разбивать на куски, дабы затем наскоро склеивать его заново, но уж во всем до конца непременно «по-своему».

То есть, по иному оно, наверное, окажется попросту ведь вообще нисколько нельзя, а потому исходя из всего вышеизложенного истинному конструктивному созиданию, еще обязательно должно будет весьма своевременно предшествовать - время нашего «новаторского» познавательного разрушения. 
И это и впрямь кое-кому кажется, чем-либо вполне так достойным и естественным, поначалу все до самого основания разрушить, разбив его на всяческие мелкие осколки.
Ну а лишь затем составить в уме подробный и основательный план, как - это именно его в дальнейшем переоформить заново в некое единое, разумное, но главное теперича именно по-нашенски скроенное целое.

44
Это находит свое более чем доподлинное отображение в культуре и искусстве, но, прежде всего - это касаемо всей-то как она есть человеческой натуры, у которой очень умело, наскоро отсекается все же в ней кажущееся чрезмерным и излишним, а передаются одни только наиболее наглядные, поверхностные черты.  

Причем подобным образом все - это наспех проделывается разве что затем, дабы вовсе вот ни составило ровным счетом никакого труда со всех видимых сторон его сколь же пристальнее разглядеть, как и сходу, все его признаки до самого конца целиком распознать.
Хотя на самом-то деле из всего этого поневоле получается гнилая полуправда, в которой разом утопнет все неискусственное, никем непридуманное, а останутся на поверхности одни те и впрямь выпирающие наружу благие намерения.
Да еще и из самого насущного разряда тех, что сколь явно хотел бы вырвать с мясом из всей окружающей его действительности их блаженный духом, донельзя добропорядочный душка автор.

45
Яростные устремления гения Чехова по весьма деятельному устранению всех ростков праздности из широчайшего поля общественной жизни русского общества нагляднее всего переданы в его пьесах. 
Причем они-то как раз, для своего поколения и века, отнюдь не являлись, нечем большим, нежели чем страстными агитками, хотя вместе с тем и без тени сомнения гениальными произведениями величайшего искусства.

То есть, вполне возможно, что для некоторой части публики, они может, и были одними лишь шедеврами пера, великого гения своей эпохи…
Однако для подавляющего большинства, им было дано оказаться одним уж тем исключительно наглядным подтверждением вездесущей правильности и без того витавших в воздухе идей безгрешной, а главное излишне же принципиально классовой справедливости. 
А идейки те были остры, словно ножи, а посему и срочная чья-то надобность их самого скорейшего незамедлительного применения в рамках всего существующего веками бытия, в итоге и привела к страшнейшим тяготам народа, во времена до чего долгих и тяжких лет невероятно чудовищных испытаний и лихолетий советского периода российской истории.

46 
Чего уж тут может быть на деле, хоть сколько-нибудь непонятного… 
Демагогии всеобщего трудового сподвижничества был, безусловно, нужен весьма надежный, долговременно сколь ведь успешно работающий великий катализатор.  
И очень жаль, что столько таланта было истрачено разве что ради того, чтобы наглядно и подробно передать всю эту донельзя непотребную словесную фальшь!  
Советский лозунг «Слава труду» более чем явное чеховское наследие - производное всех его великих пьес.

Однако и другие авторы тоже зачастую ловят один лейтмотив современной общественной жизни, но вовсе не саму ее вполне этак во всем полновесную суть.  
Причем почему-то именно от духовной и физической сытости автора в нем и проявляется вся эта сколь немыслимо твердая убежденность в самой же неотъемлемой необходимости смело обогатить весь этот мир какими-либо несусветно популистскими идеями добра и света.  
Это ведь именно из-за них Пикассо и нарисовал свою голубку мира, а не отобразил на широком полотне развалины города после действительно, не дай Бог, еще приключился в этом злосчастном мире всесокрушающей ядерной войны.
И это именно Брэдбери в его Марсианских хрониках, как и во всем своем творчестве, предвосхитил весь тот дальнейший крен всей нашей цивилизации в сторону полнейшего медленного, но верного техногенного саморазрушения.

47
Причем это именно всякая неимоверно грубая утилитарная восторженность и расхолаживает всю же душу современного человека.
И это одни лишь те и впрямь настоянные на благочестиво мыслящем разуме эмоции, выражающие всю полноту человеческих чувств, собственно и есть именно то, что сколь непременно еще послужит всяческому дальнейшему развитию истинной духовности.  
Вот как умело передает все вышеизложенное автором этих строк великий писатель Иван Ефремов в его романе «Лезвие Бритвы».  
«Уметь видеть, но не пытаться сложить из виденного целое, превратить в реальность, заставить поверить в него силой труда и таланта. Наоборот, они стараются рассыпать целое на крохи. Разбить вазу, чтобы любоваться причудливой формой черепка. Выбрать из живой игры светотени изображения две-три черты, пару красочных пятен и назвать это именем целого, заменяя мудрость собирателя красоты умением анатома. Это неизбежная расплата за разрыв с природой, с ее изменчивой игрой форм».

Да, может оно и правда, что в буквально любой, пусть даже и самой примитивной игре с человеческим сознанием всенепременно порой возникает некое подобие внешнего развития, однако оно исключительно жалко и убого, а потому и не достичь ему тех еще изначально культурой перед нынешним человечеством отнюдь не наспех поставленных задач.

48 
Однако - это именно искусство, что уж никак не переполнено весьма этак ласковой патокой вездесущей слащавости, подчас и вытравливает из самых глубин человеческого сознания еще издревле в ней имеющейся хаос, более чем доподлинной первозданной дикости, да только чисто внешне, а вовсе не глубоко изнутри…  
Воспитание, это и есть именно тот наиглавнейший фактор, всеобъемлюще формирующий новое человеческое сознание.
Однако современное общество никак уж, пока не намерено перевоспитывать простого обывателя в духе любви к высоким материям, поскольку тогда им станет, значительно сложнее манипулировать, да и с величайшей легкостью управлять всеми теми на наш сегодняшний день имеющимися социальными механизмами.
Поскольку все же общество тогда вне всяких сомнений потребует несколько иного к себе отношения.
Ну а заодно еще и начнет осознавать всю несуразность всего-то нынешнего своего обустройства, при котором вся власть во всем мире сосредоточена в руках кучки олигархов, чье крайне неповоротливое сознание нисколько никак не ищет никакого выхода из явно уж давно назревающего экологического кризиса.  
Ну а, кроме того, техническое развитие без соответствующего подстегивания со стороны внутренней и сколь при этом изящной культуры всенепременно всех нас еще выведет на тропу войны со всей вселенной.
И победителям сколь последовательно и старательно уничтожившим весь озонный слой еще обязательно затем предоставится вполне так прискорбная участь окаменелости в доисторических (в далеком будущем) геологических слоях матери Земли. 
Мировоззрение тертое и перетертое в поисках всяческих материальных благ имеет форму до самых дыр облезлой, видавшей виды ресторанной скатерти и в этаком-то виде оно не золотой век, а куда скорее век золотушный, не дай Бог на всех нас еще сколь непременно всевластно накликает.
«Святое потребление», как принцип всеобщего последующего существования во благо всех грядущих людей, никак тут ни в чем совершенно вот не сгодиться.
Нет, уж, именно нечто подобное и окажется явной ловушкой, в которой все человечество всенепременно увязнет, и если не головой то, по меньшей мере, одной из своих бесчисленно длинных «оконечностей».

49
И коль скоро экологический кризис может и несколько обождать своего почти уж неминуемого грядущего часа…
Однако вовсе-то никак нельзя исключить и тот на редкость ужасающий казус, когда в руках у фанатика и идиота, вполне еще может оказаться так называемый «волшебный ключик» самого отвратительного шантажа перед всем остальным миром, как известно повсеместно состоящего из всецело различных стран и народов.
Да только все, они были сколь неизменно привязаны стальными тросами нашего времени к величайшему чертовому колесу невероятно необъятного технического прогресса…
Пока что несет оно нас вертикально вверх, но все - это происходит разве что только сейчас, ну а чего еще может собственно вот приключиться не в столь и впрямь-таки отдаленном грядущем  про то уж и знать заранее никто, ясное дело, нисколько не может.

50
Для новоявленного Архимеда всяческих точек верной опоры слишком ведь много теперь заготовлено, а потому и та всем небезызвестная метафора может еще, безусловно, стать более чем полноценной безотрадной реальностью.
И этаким изобличителем «ВСЕОБЩЕГО ВЕЛИКОГО ОБМАНА» всех прошлых времен вовсе необязательно должен был стать некий большой политик.
Нет, кем-либо подобным может оказаться и тот до чего нескромный обладатель чудодейственной вакцины, имеющий весьма действенное противоядие супротив им и созданного, а затем и разосланного во все края и веси смертоносного вируса. 
И тот, кстати, вполне однозначно может еще оказаться гораздо более живучим, нежели чем всем небезызвестная сибирская язва. 
А то, что он работал не на себя лично, а на свое правительство, никак не может уничтожить его собственных идей по дальнейшему применению тех самых сколь же успешно им разработанных боевых вирусов.
Но все это так – только лишь отдельные предположения крайне нигилистического толка, ну а реальных возможностей сотворить бед всему человечеству в связи с тем и впрямь-таки титаническим, техническим развитием может на деле приоткрыться слишком же, безотрадно, немыслимо много…

51 
Мирные воды большой науки бьются о берега неведомого и постепенно размывают его, однако о том, что еще непременно может, затем оказаться в руках у грязного пирата, этак-то до чего ловко взявшего на абордаж все то, что являет собой «судно всеобщих трудов тяжких»…
Нет об этом мало, кто действительно заранее думает, главное для современной науки одолеть в неравной борьбе все подступы к главным загадкам природы, а вовсе не обеспечить всему роду людскому более чем достойное и во всем действительно приемлемое грядущее.  
  
Да только как бы - это разом не уплыть всем нам в то самое более чем полноценное небытие со всем этим нашим уютным и благим на одну злобу дня безнадежно скороспелым подходом ко всему нынче-то нас везде окружающему! 
Ведь даже если и можно будет чего-нибудь этакое разом создать в форме самого всеисцеляющего противоядия за какой-либо довольно короткий месяц.
Да только все человечество по самому объективному анализу вымрет всего-то навсего через пару другую недель, то какой уж тогда от данной всесильной вакцины еще вот окажется действенный прок?
Человек, кстати вполне так способен совершенно сознательно создать более умные вирусы, от которых никакая марля попросту ни в чем и вовсе-то не поможет, имея при этом в виду уничтожение неких вражеских городов…
Но враг он разве что для одного человека враг, а для вирусов ни друзей, ни врагов попросту вообще нисколько не существует. 

52
Да и вообще у нас впереди не одно то светлое техническое будущее, но и явная возможность, что кто-либо сколь запросто загубит великую массу народа, простым устранением исполнителя каких-либо полностью обыденных действий.
И вот уж усевшись на его место, террорист и задаст жару действительно многим, в чем-либо явно безмерно перед ним провинившимся людям.

И где - это именно и когда еще последует тот нисколько неминуемый грядущий удар, заранее на глазок никак не предскажешь и не определишь.  
И кстати, снова хотелось бы то подчеркнуть, что сделать - это может и человек, безусловно, немыслимо далекий от каких-либо вообще фундаменталистких кругов, попросту взявший на вооружение какую-либо именно так свою собственную философскую систему, смело зовущую его к массовому изничтожению всех своих более чем беззаботно порхающих по жизни сограждан. 
А посему из всего этого вполне однозначно ведь следует, что максимальный контроль в этаком новом техногенном мире - это попросту говоря, самая элементарная жизненная необходимость.

53 
А есть еще и средства массовой информации, которых ранее и не бывало в условиях той еще прежней и истинно обыденной природы вещей.  
И их досконально продуманное применение, именно в том ключе, как некогда всесильные диктаторы подчас вот использовали новейшие (на тот момент времени), технические приспособления, будь то кино или радио, в конечном итоге, вполне может оказаться весьма ощутимой угрозой миру и спокойствию в довольно-таки обеспеченных, а потому и крайне беспечных странах запада.  
Кто-то, конечно, может и впрямь сгоряча спросить, а откуда - это теперь всему этому отыщется место в нашей современной технически до чего только славно подкованной жизни?

А вот станет уж повсеместно плохо с климатом и природой и тогда новоявленные суровые горлопаны, словно те еще вши тут же сами собой незамедлительно и заведутся!  
И в точности так, как оно было в том не столь отдаленном прошлом, технические средства и впрямь вновь послужат самым так верным средством, для значительно более плотного охвата населения диким злом взбунтовавшейся против всего человеческого до чего злорадного и ехидного варварства.  
А возвышенному искусству в этом деле еще будет предоставлена одна из наиболее главенствующих, и исключительно важных ролей!

54   
О, это, конечно, самое безнадежное и безнравственное отклонение от всех на этом свете когда-либо существовавших норм.
Ну а вполне на деле естественным сколь незыблемо является практически беспроигрышное устремление носителей высоких муз к тем самым заоблачным и белоснежным вершинам высокой духовности.  
Однако оно ведь порою бывает довольно-таки жалким при всей своей глубочайшей искренности, что вовсе, однако не умаляет доподлинного благородства всех тех еще изначальных намерений - кое-что и от таланта уж тоже зависит, как и от высоты полета чьей-либо безмерно воспаренной к звездам творческой фантазии.  
Ярким тому примером может послужить «Обитаемый Остров» режиссера Бондарчука.

Однако бывает и наоборот! 
Это когда некий возвышенный гений, станет сколь уж наглядно создавать идеально слепленные из крови и плоти иллюзии, которые затем еще будут чествоваться целыми поколениями, а это и отравит жизнь целой империи, из-за всех тех «раскаленных, словно лава» инсинуаций, смело ведущих в гиблую мглу сущего кровавого безвременья. 
И это совсем не то, что скажем так наспех отобразить, пусть и на более чем нелепом и крайне примитивном уровне всю ту до чего брутальную суть истинного гитлеризма.

55 
И, несмотря на то, что всякое подлинное искусство всецело превыше той элементарной пользы, которою оно всем нам всенепременно приносит, его все-таки следует, хоть как-либо вдумчиво классифицировать. 
Поскольку тот самый чисто техногенный фактор, появившийся в последние сто лет, должен был обязать интеллигенцию смотреть на любые искрометно одухотворенные вещи, в том числе и с точки зрения их явной социальной полезности.

Причем их истинно благостное (с умом и расчетом) приложение к житейской практике бытия должно было быть не только целесообразным, но и вполне надобно было ему еще и содержать в себе исключительно здравое зерно. 
И это именно оно всецело взлелеянное и взращенное в плане более чем достойного переосмысления всего общественного бытия и помогло бы переменить общественную жизнь, хоть к чему-либо вообще действительно лучшему.
Ну а стенания великих душ запертых «в темнице лютой общественной несвободы» нисколько не могли донести до большей уж части всего того дореволюционного общества самую явную необходимость взять себе на вооружение принципы вполне разумного облагораживания каких-либо своих вовсе-то нисколько непритязательных черт.    
Да и, кстати, адские муки людские никакими глубочайшими (в сырой глине быта) изысканиями добра, быть оправданы, ну никак этак совершенно не могут! 

56
Тем более что все те и впрямь-таки доподлинно плодотворные поиски некоего общего светлого пути - это совсем не ярое насилие над всей той от века еще неизменно существующей действительностью.
Нет, это, прежде всего именно планомерное созидание и самое же благотворное конструирование совсем ведь иной, куда только лучшей жизни…  
Ну а в случае если кто-либо недвусмысленно выступает с «бравыми идеями» самыми ударными темпами до чего скоропалительно преступить к мерам неистово агрессивного подавления всегдашне во все времена совершенно одинакового общественного зла…
И главное, в конце-то концов, добивается именно так своего…
Ну так у того вездесущего прежнего недобра при этом разве что меняются одни лишь хозяева, ну а сама суть при этом сколь неизменно останется в точности прежней.
Она разве что лишь явно весьма рассудительно обзаводится до чего солидной идеалистической прибавкой, существующей же именно во имя самого так беззастенчивого идеологического «окучивания» всяческих доселе праздных и совершенно невежественных умов… 
При этом их сознание доверху заполняется никогда (В РЕАЛЬНО ОБОЗРИМОМ БУДУЩЕМ) нисколько неосуществимыми блеклыми миражами.
 
А, кроме того, все те, кто мог бы, пожалуй, даже и ненароком разоблачить тупоголовых деятелей мнимого грядущего счастья, были более чем незамедлительно превращены во врагов отечества и всего уж вообще честного народа…  

57
Вот и вправду, не слишком ли бесконечно много их затем оказалось, тех зачастую наиболее светлых духом людей, что были отобраны нищими духом рабами для бараков в заполярье.
А бывало и того только хуже в очень даже немалом их числе совершенно пред той властью невинные люди, были вообще уж наскоро лишены жизни, еще в самом начале всех этих «общественно бесполезных» социальных преобразований.

Однако уж осуществлялось все - это именно под те самые несмолкаемые литавры бешеного энтузиазма тех серых масс, которые интеллигенция того времени, очень-то захотела разом освободить ото всех тех донельзя сковывающих их оков, и надо же освободила, сходу лишив все свое государство всякой его головы…

58
Добро и свет так и маячат на небосклоне грядущего.
Однако, притягивая небеса к земле, всенепременно, выпускаешь наружу демонов зла, а уж они именем наивысшей справедливости, вполне ведь однозначно посеют, куда только пущее невежество, обучив свой народ грамоте разве что ради его еще большего закабаления в рамках рабства, покорности, как и сумрачно сумасбродной идеологии.  
Чехов, Лев Толстой и Горький стремились освободить весь свой народ от сколь тяжкого (для них лично) его извечного прозябания в зловонной луже на добрую половину ими самими и вымышленного, до чего невероятно горестного быта.
Он им виделся в одном том ослепительно ярком свете, их до чего и впрямь поверхностно тягостного неприятия, всей окружающей их навеки вечные беспросветно обыденной, безысходной действительности.

59
А между тем русский народ в атмосфере подобного рабства жил уже лет триста, четыреста, а посему и не очень он примечал все свое приниженное, бессовестно скотское состояние. 
Нет, он конечно, не раз восставал, но в этом вовсе не было никакой действительно твердой системы, но так оно было разве что до тех самых пор, пока его не начали поедом есть все те чрезмерно взыскательно ласковые и искрометно добродушные идеалисты.  
Алексей Пешков, даже и имя себе подобное из-за всего того большого горя от ума сходу выдумал, дабы раз и навсегда выразить всю полноту своих всеблагостных задушевных устремлений. 
Он и другие, подобные ему хотели одного лишь не в пример всему злосчастному прошлому всегдашне сколь так во всем безрассудно хорошего?!  
А между тем тот неподдельно итоговый, конечный результат зачастую же напрямую зависит вовсе не от духа добра заложенного в чье-либо произведение, а именно от более чем кровной его взаимосвязи со всем, тем сколь давно долгими веками отлаженным, самым что ни на есть реальным людским бытом.

60
Ну и какой из всего этого нужно бы сделать сколь существенный и весьма вот неутешительный вывод? 
А собственно говоря, именно, тот, что как уж оно само по себе сколь безбожно выходит - чеховская «Чайка» - это разукрашенная всеми цветами радуги сущая ирреальность.
И именно в ее сколь неверном свете в душах у многих интеллигентных людей начала прошлого века надолго, затем еще засела заноза быстрого переустройства всех существующих реалий в некие иные более сочные и изящные тона. 
В чьих-то глазах вдруг, словно бы разом потускнели, покрылись густым темным мраком, все те до чего бесконечно долгие тысячелетия «сущей обездоленности», что навсегда так остались в том-то самом незыблемо «тяжком прошлом».

61
Однако все уже выше сказанное нисколько не означает, что автор имеет, хоть чего-либо против русских классиков или искусства вообще.
И все же ему еще вполне так должно было до чего и впрямь основательнее оказаться полностью ведь согласованным с той и по сей день невзрачной обыденностью, а не выпирать из нее острым и длинным гвоздем.  
Искусство она без тени сомнения действительно всецело учувствует в формировании внешнего скелета всей человеческой натуры!

Именно благодаря ему, он и становится жестче, прочнее и массивнее, да и внутрь ей сколь нередко бывает суждено заронить некое довольно полезное зерно.
Да только безо всякой серьезной подпитки со стороны всех тех, так или иначе, окружающих людей, ему явно долго не оттенять собой тьму буквально одеревеняющего душу страха…
Злоба отравит, одиночество сгубит, а люди никак не сумеют вдруг оказаться намного лучше самих себя разве что лишь благодаря тому, что им довелось несколько соприкоснуться душой с безмерно же радостным миром прекрасного…

62
Искусство, непременно способно породить к себе сколь неустанное задушевное устремление, однако отнюдь так никак и не более того… 
И это именно глубокомысленным проявлениям высокого духа и вправду свойственно придавать всему этому нашему житейскому естеству несколько большую восприимчивость к высоким нотам действительно вот совершенно необыденных частот.
И они весьма же отличны по всему своему звучанию от всяческой мелкой суеты простейших и будничных вездесущих проблем.   
А все-таки самое что ни на есть положительное воздействие высот духовности на всю эту нашу обыденную жизнь, в конце концов, вне всяких сомнений еще же окажется, по всей сути своей до чего неизбежно поистине ведь ничтожным.
Потому что, несмотря на всю большую живость образов, как кинематограф, да точно так и хорошие книги навсегда останутся одними перилами, довольно-то наспех подвешенными кем-либо в воздухе.
Ну а потому и окажутся, они исключительно же малоспособными действительно вот еще удержать человека от глубочайшего морального падения.

63
А, кроме того, они вообще могут более чем осознано увести всякого своего читателя или зрителя в глубочайшую бездну и мглу новоявленных диких времен.  
Автор, вполне так способен быть злым и жестоким, стремиться к насаждению в душе человека наиболее низменных, примитивных инстинктов.
Да только коль скоро товар его на полках магазинов никак не залеживается, а весьма бойко распродается, никто и смотреть на это совершенно уж вовсе нисколько не станет.  
Тот же Стивен Кинг, безусловно, может послужить тому, самым что ни на есть явным и весьма преотличным примером!  
А, кроме того, всякое реальное воспитание личности за самым редчайшим исключением может быть осуществлено одними лишь живыми людьми и никем собственно более.

64 
В принципе, любого человека вполне возможно, хоть сколько-то, ХОТЯ БЫ попытаться постепенно переиначить, а в том числе нечто подобное можно бы предпринять, даже и в чьем-либо довольно-таки зрелом возрасте.
Да только заниматься подобного рода просветительством чьей-либо и впрямь-таки заблудшей души можно разве что совсем уж недолго, коль скоро сам человек о том никого собственно совсем не просил.
Ну а яростное форсирование данного процесса более чем предметно предзнаменует все же этапы бескомпромиссной борьбы с почти ведь всегда все-таки остающимся на самом донышке души добром, а вовсе не наоборот.  

А еще, даже и попросту указав человеку на тот фильм, который ему непременно стоило бы, внимательно посмотреть, или на ту книгу, которую ему крайне важно было бы вдумчиво прочесть, тоже его, хоть в чем-либо на деле, а не одних лишь праздных словах действительно же перевоспитываешь. 
Причем – в особенности полезным все - это станет именно вот тогда, когда ему заодно и подскажут на что - это именно при просмотре или при прочтении ему непременно бы следовало действительно акцентировать все свое основное внимание.  
И уж наиболее праведным все вышеизложенное будет наиболее логично соотнести как раз таки к истинным сокровищам художественной литературы.

65
Однако никак ведь нельзя неразрывной нитью привязывать возвышенную духовность к привитой еще с детства привычке к прочтению книг.
А, тем более что некоторые из славных поглощателей бессмертных произведений искусства, бредят одним только святым его духом, а именно поэтому они со сколь божественно лирическим упоением и воздают же почести одному своему безмерно большому, ненасытному аппетиту.

Это и позволяет им смотреть на других (простых смертных) сверху вниз, а они, точно те люди, а потому и все, что потребно для изменения всех их повседневных привычек, так - это сколь уж постепенное создание условий, дабы само чтение книг стало бы для них делом довольно-таки комфортабельным и полностью уютным.  
Этой, безусловно, наиважнейшей цели и могут до чего только целенаправленно послужить многие и многие нынешние аудиокниги.  
Однако - то вовсе не вопрос, а чего - это именно поболее всего оказывает на всякого человека самое вот существенное влияние, прочитанная ли книга, увиденный ли им фильм, или то, как вели себя, да точно так и ведут себя впредь - его родные отец и мать.

66 
И кто - это вообще решил, что все человеческое общество действительно достойно всей той своей чисто внешней цивилизованности?  
А между тем почти вся современная духовность и человечность - это плоды стараний, довольно-то малочисленной группы интеллектуалов.  
Вся уж так называемая общечеловеческая культура, в случае некоего всеобщего катаклизма, что не дай Бог сотрет с лица матушки Земли все ее современное политическое устройство даже и часа не устоит пред натиском чрезвычайно быстро отупевших орд не более чем вынужденно (без всякой на то особой охоты) приодевшихся и остепенившихся дикарей.  
Они степенны и учтивы разве что лишь исключительно из-за внешне навязанных им законов всего того единовременно с ними и поныне так существующего современного общества.

67 
В случае же весьма явственного тупика на пути всего современного прогресса, процесс деградации культуры и возникновения новых врагов народа может занять не более одного кратчайшего мига в истории всего цивилизованного существования.
Ну, если и впрямь вот на деле до чего только разумно заговорить обо всем том времени более чем осознанного бытия всей человеческой расы.

На то без тени сомнения вполне может хватить и года, а тем паче двух лет сколь исключительно жалкого существования в свете вновь не на пустом же месте возникших более чем объективных трудностей.
И вот именно тогда многотонные колеса телеги вроде бы навеки прежнего тоталитаризма очень ведь быстро безудержно раздробят кости всему тому внешне демократическому, но пока еще во многом, несомненно, аморфному…

68 
Ну а все великие достижения разума, что и впрямь уж могли, пусть и довольно-таки потенциально всех нас постепенно благодатно приблизить к чему-либо исключительно высокомудрому и чистому с куда большей легкостью непременно еще смогут оказаться задействованы, именно ради того, чтобы совершенно-то насильно привить нам любовь к наиболее грязным нечистотам скотского себялюбия.

Они же, между прочим, в прошлом и посодействовали укоренению в неграмотном и невежественном человеке сколь беспочвенной веры в то, что хватит, мол, и того, чтобы толпа хором проорала халва, и через одно мгновение у всех во рту разом станет приторно сладко. 
Нет уж вовсе не может тут быть никакой существенной разницы, делалось ли - это во славу дикой жестокости или во имя всеобщего блага и любви к ближнему, поскольку было - это исключительно так отныне во всем попросту ведь безразлично.
Разве что именем истой черной ненависти, будет, куда труднее открыто творить наиболее темные и грязные дела, поскольку некой усредненной душе человека все - это довольно быстро явно уж вскоре совсем опротивеет.  
Однако и само ее наличие еще непременно можно будет сколь незамедлительно взять под очень даже большое и беспристрастное сомнение, а то и вовсе напрочь ее отменить!

69
Коммунистическая и нацистская идеологии, создавшие в чьих-либо близоруких глазах, невообразимо заманчивый проект по ранее нисколько уж небывалому ускорению политического и духовного преобразования всего рода людского, поставили во главу угла принципиальное отсутствие у человека какой-либо вообще ведь собственной души. 
Варварские диктатуры, признавали одно лишь наличие у него интеллекта, проявляющего себя в самых основных инстинктах, кстати, присущих даже и живущим в некоем едином сообществе насекомым.  
При этом сугубо подчеркивалось все его звериное родство, классовое или этническое, то никакого существенного значения далее вовсе уж никак не имело.  
Главной целью, тут было сплотить людей пристроим к ним до чего только угловатое клише - наши и не наши, ну а чужих, совсем не своих, мы ведь разом всех до единого пустим в расход - оптом и в розницу.
И их всех отныне следовало буквально повсеместно изничтожать, словно тех еще злобных вредителей, извечно строящих, да и осуществляющих коварные планы супротив всего того действительно же благородного рода людского.

70
Причем безукоризненно веря светлому уму Федора Достоевского - это уж явно не что-то такое исключительно новое, а давно этак извечно исхоженное старое.  
Вот чего он пишет по этому поводу в его незабвенных «Бесах».  
«Во всякое переходное время подымается эта сволочь, которая есть в каждом обществе, и уже не только безо всякой цели, но, даже не имея и признака мысли, а лишь выражая собою изо всех сил беспокойство и нетерпение. 
Между тем эта сволочь, сама не зная того, почти всегда подпадает под команду той малой кучки "передовых", которые действуют с определенною целью, и та направляет весь этот сор куда ей угодно, если только сама не состоит из совершенных идиотов, что впрочем, тоже случается».

71 
Но этих идиотов, еще вполне возможно будет раз и навсегда отодвинуть от бушующего вулкана людских страстей.
Поистине дав массам вместо лубочных светлых идеалов фигурку кумира, что и будет отныне ознаменовывать, самую что ни на есть более чем наглядную суть сущего воплощения всех чаяний и надежд на все то некогда разве что лишь грядущее всеобщее славное благоденствие.
История знает тому довольно немалое число весьма красноречивых и до чего выразительных примеров, и из последних - это, конечно же, великая иранская революция.
Она-то еще изначально возникла именно так в связи с тем, что кучке завзятых либералов сколь невероятно некогда захотелось заполучить значительно большее количество свобод.
Причем - это несмотря на то что у них без того их было совсем этак нисколько немало.
И именно с этого все разом и начинается!  
Ну а затем любая революция, что сколь неизменно всеми своими восторженными словесами бездумно и безмятежно прекрасна, сколь вот деятельно возвышает на самые небеса те и впрямь-таки сердобольные до всеобщего чужого блага ничтожества.
Да еще и тут же сходу изыскивает она себе врагов, дабы утопить в их крови все то стародавнее проклятое прошлое.
Неистово пытаясь буквально так сходу сплотить весь свой народ супротив всякого их до чего коварнейшего и вездесущего присутствия.

72 
И ясное дело, что - это именно большевики весьма ответственно и спровоцировали капиталистический мир на поиски явной же самой насущной антитезы осатанело яростному большевизму.    
А им и стал половозрелый фашизм, беспардонно и беззастенчиво втирающий все свое мировоззрение всепоглощающей ненависти в те довольно-то поверхностно образованные умы серых масс немецкой и итальянской нации.
Правда, уж дал он клятву верности капитализму, разве что лишь исключительно потому, что всякий противоположный путь был бы ему отныне абсолютно прегражден всеми теми местными до чего суровыми для всякого так настоящего социализма капиталистическими и имперскими реалиями.
И было в нем, кстати, значительно больше никак так неприкрытой варварской агрессии, нежели чем хитрости, и был он также сколь и впрямь смертельно опасен всей своей истинно дьявольской продуктивностью.  
Однако же та самая всеядная хитрость при всей своей житейской тупости все-таки может оказаться значительно хуже, причем не для отдельных с чьей-либо точки зрения неполноценных народов, но и для всего дальнейшего существования всего этого мира.
Русский народ был и есть один из сильнейших по духу народов мира сего. Ну а потому и оказалась сколь несоизмеримо горше судьба всего человечества, что тот осатанелой лихости большевизм действительно до чего беспроигрышно изыскал все нужные идеологические средства, дабы его оседлать, а затем и повести совсем не в ту всем нам действительно нужную сторону… 
А, тем более что во имя любви, а не во имя истовой животной ненависти!  
Да именно так! 
Во имя любви, хотя и путем убийств и более чем безрассудных и разрушительных свершений!  
По куцей логике комиссаров само собой выходило, что именно посредством чего-либо подобного и пребудет во всем этом мире их столь радостно близкий земной рай, а не тот никогда на деле нисколько не существовавший - небесный.

73 
Однако на самом-то деле выходит оно собственно именно так, что чем поболее радости будет от смерти классовых врагов, на которых, пусть и пришлось до этого безропотно целыми веками гнуть себе спину…
Да только со всей безысходностью надо бы сразу заметить, что лучше от всего этого никому этак вовсе не станет.
Раз еще лишь значительно гуще затем сгустятся тучи ненависти, отравляющие громом и молниями осатанелой идеологии простым людям их наивные души, да и в принципе всегда же искренне добрые сердца.

Ведь никоим образом нельзя, путем убийств и насилия над ближним своим (пускай он и будет, хоть в чем-то, но всегда виноват) приблизить эпоху всеобщего счастья.  
Таким макаром, разве что наоборот, незамедлительно отодвигаешь общество назад в пещеры к мамонтам и троглодитам.

74
Вот и генерал Краснов более чем однозначно так рассуждал в примерно схожем ключе - ниже приведено его мнение, изложенное им в книге «От Двуглавого Орла к красному знамени»  
Жаль только что всего через год после написания этих строк Краснов вполне же всерьез душевно подгнил и в конце своего последующего романа «Единая-неделимая» ему почему-то явно так вздумалось прославлять убийцу отца, матери и деда исключительно за то, что тот свернул шею какому-то одному никудышному большевику…
«Она думала. Она пришла уже в своих думах к тому, что, может быть, они правы. Они, трудящиеся над землей, они, живущие в маленьких тесных избушках, где спертый дурной воздух, они, голодающие и мерзнущие. "Мир и все его богатства принадлежат им, и буржуи - словом, все те, кто не умеет сам работать и добывать все своими руками, должны или стать такими, как они, или уйти в иной мир, на земле не место тунеядцам…" Придя к этой мысли, Оля почувствовала страшную жажду жизни. "Ну, хорошо, - говорила она, - я буду работать, как они, я буду прачкой, я стану садить и полоть огороды…"  
С этою мыслью она задремала. Но сейчас же вернулась в явь от новой яркой мысли.  
"Да ведь тогда, - думала Оля, и мысли точно торопились в ее мозгу, стремясь что-то доказать ей важное и убедительное, - тогда, когда все станут, как они, и не будет нас, погибнет красота. Тогда погибнет вера в Бога, погибнет любовь. Тогда исчезнет сознание, что позволено и что не позволено. Тогда убийство не будет грехом и сильные и дерзкие станут уничтожать слабых. Слабые станут раболепствовать перед сильными, угождать тем, кто свирепее осуществляет свое право жизни. Тогда все обратится в сплошную резню. Христос с Его кротким учением уйдет из нашего мира, с ним уйдут красота и прощение, и в дикой свалке погибнут люди. Они, как хищные звери, разбегутся по пещерам и будут жить, боясь встретиться с себе подобными».

75 
И как раз именно - это собственно и произошло в России во времена ленинско-сталинской оторопи от всего того, что и впрямь совсем же нисколько неправо тогда вот соотносилось ко всему тому столь неистово треклятому прошлому.  
Через 20 долгих и мучительных лет неистово сурового правления антихриста, люди вообще стали бояться разговаривать с какими-либо посторонними прохожими из-за одного того глубоко гнездящегося в самом их сердце страха, что, вдруг - это они и есть те самые враги, о которых столь много и подробно пишут во всех газетах.
А потому люди тогда буквально до смерти боялись, что их безо всяких излишних каверзных слов сразу же огульно и безотлагательно уличат в том, что они может и мельком с кем-либо не тем, переговорив, с лютым врагом вступили в более чем явный предварительный сговор.

Все - это стало возможным разве что только путем медленного, но планомерного удушения России в кошачьих объятьях большевистского вождя всех тех волей-неволей сколь отныне безропотно подвластных ему народов. 
Он-то точно до чего и впрямь умело играл со СВОЕЙ страной в ту нисколько всем ведь небезызвестную игру кошки с уже пойманной ею мышкой…

76 
Да только вконец ослепленной задушевным энтузиазмом интеллигенции, тот неудержимо победоносный процесс исключительно же бескрайнего закабаления народа ярмом окаянного рабства, был вовсе не столь действительно зримо приметен. 
Наверное, тут сыграло свою решающую роль именно то обстоятельство, что большевики очень даже умело, создавали в народе великие пароксизмы беспричинного восторга.
Причем делалось - это тогда и впрямь уж более чем явно во всем этак подобно тому, как то и по сей день до чего бойко, и толково проделывают всяческие прохиндеи, строители финансовых пирамид.  
Писатель Андрей Платонов, в своей знаменитой повести «Котлован», разоблачает - это в своем более чем безо всяких прикрас доподлинно исторически верном описании вдоволь уж тогда разросшегося, словно снежный ком, беспросветного энтузиазма.  
«Я этих пастухов и писцов враз в рабочий класс обращу, они у меня так копать начнут, что у них весь смертный элемент выйдет на лицо… Но отчего, Никит, поле так скучно лежит? Неужели внутри всего света тоска, а только в нас одних пятилетний план?»

77 
А показухи в те времена и впрямь было попросту столько, что и сами вожди по этому поводу до чего только невольно подчас спесиво и радостно умилялись.
Уж как - это им столь легко удалось разом вот казенно и бесслезно поднять весь свой народ на «святую» войну за все то полнейшее им последующее сколь бескомпромиссно всесильное порабощение.
Ну а сделано - это было именно в свете искрометно ослепительных иллюзий, всегда лишь разве что грядущего, ни с чем земным никак так нисколько несоразмерного общенародного счастья.

Хотя на самом-то деле все - это являлось разве что одним тем еще до чего плоским, словно блин прикрытием наиболее главной для всех трудовых людей весьма уж донельзя во всем ответственной задачи…  
Им вот еще обязательно предстояло найти себе исключительно во всем достойного и вполне искренне им подходящего великого кумира, наилучшего из всех людей, дабы затем именно его и сделать наивысшим существом, пред которым все остальные, несомненно, будут обязаны молча склонить свои головы и колени, в жесте чрезвычайной преданности и любви.  
А иначе и быть оно тогда совершенно так никак не могло!
 
78 
Конечно, кто-то может до чего благородно и громогласно во всеуслышание, заявить как раз ведь о том, что можно, мол, в единый миг видоизменить весь род людской, попросту дав ему совершенно другую, куда более достойную жизнь.
А в особенности путем самого незамедлительного переиначивания всего его уж отныне вовсе никуда не годного обывательски житейского мировоззрения.

Однако все - это не более чем несусветная бредовая чушь.  
Писатель Ефремов в его книге «Таис Афинская» вполне вот доходчиво разъясняет на примере древнего Египта, чем уж все - это довольно-таки бессмысленное понукание общественного, а не своего личного разума и впрямь еще может весьма плачевно и совсем не бескровно разом окончиться.  
«Другое заботило его - недавно он понял всю тщету усилий преобразовать Египет, внедрив сюда дух Эллады и гений Александра.  
- Эту глыбу древних верований, обычаев и уклада жизни, подобную скале из черного гранита Элефантины, - объяснял он Таис, как всегда, умно и убедительно, - невозможно изменить иначе как расколов ее на части. Но поступать так немудро. Разрушая, невозможно сразу заменить прежнее новым, ибо страна останется без закона и обычая, обратясь в сборище одичалых негодяев».

А как же иначе?  
Всю ту еще издревле существующую жизнь никак этак за одно поколение нисколько и близко вовсе не переиначишь!  
Однако все те подлые и крайне вязкие во всем своем бесноватом фанатизме негодяи на этот счет, пожалуй, мыслят исключительно во всем безнадежно так ясное дело по-своему.  
Поскольку именно этого им и было некогда собственно надо!

79  
Они, видите ли, разве что лишь желают слепить из общества некий единый организм, в котором гнусные лицемеры, вооруженные знаменем великих пламенных идей, явно ведь еще окажутся неким наивысшим все отныне за всех раз за разом всесильно решающим существом.
Ну а для наибольшего успеха на этом поприще им всенепременно надо было более чем незамедлительно отменить все когда-либо ранее существовавшее прежнее, утрамбовав все же общество самыми разнообразными видами вездесущего террора.  
А между тем, любая фанатически превозносимая идея, еще может послужить не одним только тем сугубо внешним мерилом всего этак нынче и вся, но и стать действительно главным краеугольным камнем отныне уж на долгие века бескрайне безотрадного общечеловеческого существования…
То есть при каком-либо даже и наиболее нелепейшем своем выверте широчайшее либеральное мировоззрение вполне способно оказаться мощнейшей внутренней подпоркой, поддерживающей совесть интеллигенции в более чем для нее надлежащем состоянии полнейшего же безбрежного покоя.

80
Современный диктатор, в его собственных глазах вообще неизменно видится себе чем-то навроде муравьиной королевы, от которой впредь и будет зависеть жизнь и судьба всего остального гигантского муравейника. 
Его мысли и чувства всесторонне (в его глазах) отображают некое глобальное мнение, и устремление всецело выдуманной идеалистами-фанатиками коллективной души всей его нации, так что категорически нет, и не может существовать никакого иного мнения или же какого-либо еще совершенно так постороннего всеобъемлюще отображающего всеобщие чаяния чувства. 
Вот чего пишет по этому поводу писатель Алексеев в его романе «Крамола». 
«Принцип коллективного, классового мышления напрочь уничтожал автономию личности, оставляя это качество одним лишь вождям».

81
Вождь он же отец нации – то ведь не король, помазанный на царство небесами…
Однако уж он как безусловный прародитель всего того нового сущего и впрямь-таки в собственных глазах имеет полное право на его абсолютное планомерное и более чем действенное уничтожение. 
Ну, или, по меньшей мере, на его бесподобно смелое переоформление в рамках лично своего обо всем на этом свете исключительно же весьма так одиозного понимания.
Вот как беспардонно вкрадчиво, до чего старательно при этом, избегая всех острых углов, о том сколь всласть же глаголет великий классик французской литературы.
Виктор Гюго «Девяносто третий год»
Разрушить все Бастилии - значит освободить человечество;  уничтожить феодализм - значит заново создать семью. Виновник наших дней - начало всяческого авторитета и его хранитель, и нет поэтому власти выше родительской, отсюда законность власти пчелиной матки, которая выводит свой рой: будучи матерью, она становится королевой; отсюда вся бессмысленность власти короля, человека, который, не будучи отцом, не может быть властелином, отсюда - свержение королей; отсюда - республика. А что такое республика? Это семья, это человечество, это революция. Революция - есть будущее народов; а ведь Народ - это тот же Человек.
 
82
Народ, он действительно тот же человек и с этим довольно трудно взвешенно о том подумавши до чего обреченно все-таки никак не согласиться.
Однако сущего единства его духа всенепременно придется добиваться, великое множество невыносимо тягостно и бестолково гуськом друг за другом идущих тысячелетий.
Причем сколь долго еще самой обыденной практикой жизни так уж и будут те времена, когда наиболее главными побудительными факторами во всех действиях почти что всякого человека более чем безвременно окажутся именно те направо и налево до чего броско цветущие чисто эгоистическими страстями, безудержно собственнические побуждения.

Поскольку действительно видоизменить еще от века именно так подобным образом сформировавшуюся людскую породу - то отнюдь не то же самое, как вполне уж полноценно трезво уяснить более чем законченно и здраво обоснованную концепцию самой явной необходимости довольно-то резвого движения именно в этом исключительно верном направлении.
Да только идти к чему-либо подобному надо бы без каких-либо излишне резких рывков и (по возможности) безо всякого этически нисколько никак необоснованного напрасного насилия…
Правда, суровую и совершенно бескомпромиссную силу порою действительно необходимо применять, но разве что лишь по отношению к людям предельно отсталым все еще живущим в самом отдаленном прошлом.

83
Именно против них и должны были буквально на пределе всех их возможностей всецело ведь задействованы силовые структуры внутри всякого действительно так большого общественного организма.
Путь же вперед при помощи тотального насилия всем нам, безусловно, заказан.
Попросту потому, что улучшение жизни - это процесс во всем созидательный.
Ну а всяческим неуемным разрушением старых оков разве что лишь весьма значительнее усугубляешь все то, что из века в век именно же исторически кирпичик за кирпичиком в глухую и высокую стену постепенно и несокрушимо слепо вот всецело сложилось.
Попросту уж то, что накапливалось в общественном организме в течение многих и многих поколений, никак ведь нельзя вымести, словно бы то был старый и совершенно вот ныне вовсе-то бесполезный мусор.  
И разом перемениться могут одни лишь начальственные лица и внешние декорации, но ничего и никогда собственно более.  

84
Нить, из которой сплетена самая сердцевина обыденности, никак не удастся наспех этак единым усилием всемогуще разорвать. 
Поскольку вся паутина злосчастного людского рабства, фактически всегда именно внутри, а совсем не снаружи. 
Отдельные истинные (не избранные серой и безликой толпой) вожди, действительно могут повести свои народы дорогою славы и привнести к их ногам военные победы, благодать, как и доподлинно безоблачное счастье…
Однако ведь все то, что было тем или иным образом вовсе так не вскользь явно касаемо всех тех взятых кем-либо на щит философских течений… 
Нет уж, более чем незыблемым и непреложным в них всегда было, да и останется именно то совершенно безбрежное наличие всяческой и всевозможной разноцветной, словесной шелухи. 
Причем основано - это именно на тех весьма же глубокомысленно восторженных теоретических выкладках, что никогда не были, хоть сколько-то существенно ограничены суровыми житейскими реалиями». 
И их собственно никто и не пытался, как следует до чего продуманно обкатать на какой-либо деловой и действительно обыденной основе.
Буквально все в них возвышенно и проникновенно светлое разом насильственно облекалось в аляповатые полотнища крикливых лозунгов, становясь при этом самой неразрывной частью всей той нисколько невоздержанной на самовосхваления чрезвычайно ведь бесноватой идеологии.  
Причем все эти кроваво красные знамена впрямь-таки на ходу, затем рвались, обнажая при этом всю наготу исключительно эгоистических побуждений.

85
Однако тех уж простых людей, буквально наспех всесильно разрушивших тот будто бы давно отживший свое - старый мир, попросту более чем бесстыдно злодейски обманули, слащаво поманив их тем еще бескрайне далеким миражом, до которого им было всем миром, затем вовсе вот нисколько никак не добраться.
Они были наивны и безграмотны, а потому и до чего бескрайне же простодушны.
Ну а потому им и было дано бездумно сразу так «во все исключительно светлое» беззаветно и слепо поверить.
И вот судорожно осознав саму ту более чем вездесущую необходимость сокрушения всего того навеки отныне отжившего, они и раздавили всю нравственную суть во многих простых и отчаянно невежественных людях.
Что уж до некоторых особо рьяных разрушителей оков всего того непомерно огромного, прежнего зла… 
То это именно в них всецело сосредоточилось, то, что в принципе и являлось сущим экстрактом самых действенных наработок светлого разума.
И было оно разве что сколь цинично перевернуто вверх дном, причем именно во имя той самой старой, как и сам этот мир более чем безобразной уловки, всемогущего идолопоклонства в его наиболее новейшей интерпретации. 
То есть, именно того, что и было некогда абсолютно невозможно к своему деловому осуществлению, без современных технологий ранее и близко еще никак не существовавших в самой уж, как она есть природе и жизни человека.

86
Разумеется, что к идеальной диктатуре все человечество еще бы пришлось очень долго и весьма старательно приноравливать и вернее всего, что совсем не иначе, а вовсе не одну ту донельзя злосчастную тысячу лет. 
Поскольку «вымести мусор» до чего и впрямь последовательного восприятия самого себя, как самого так неизменного центра всей той действительно видимой всякому невооруженному глазу вселенной…
Нет, уж ничего путного из всего этого нисколько так совершенно не выйдет, даже и при исключительно деятельном к тому содействии более чем тщательно продуманной пропаганды, начинающей свое более чем энергичное воздействие на мозг человека еще с самого нежного его возраста.

Единственным надежным способом к быстрому переустройству психики в этом направлении было бы лишение детей их «государственных врагов» родителей, но и это тоже, явно бы заняло довольно продолжительное время, раз невозможно проделать чего-либо подобное именно в одночасье с большею частью всего своего, пусть даже и более чем, как всегда беспечного народа. 
Он ведь тогда всенепременно безумно взбунтуется…

87
Однако же постепенно дети недругов государства, отнятые от материнской груди еще до того, как в них вообще успело проснуться действительно так полностью самостоятельное сознание… 
Уж сколь запросто, они могли бы, затем и впрямь-то со временем оказаться до чего значительной прослойкой всего того исключительно нового механизма государственного аппарата.

И это именно из них начисто лишенных всяческой обычной человеческой психологии и вышли бы когда-нибудь наилучшие устроители коммунистической или же нацистской эры. 
Янычары или Мамлюки могут являться тому и впрямь-таки наилучшим историческим примером. 
Гитлеровцы, правда, никогда бы такого вовсе ведь нисколько бы не учинили со своей собственной нацией, а разве что максимум с чужими для того наиболее действительно подходящими!

88
Такие вещи вполне уж доподлинно имели место с некоторыми «нордическими» народами Северной Европы. 
А впрочем, нацистский режим еще изначально был, куда только менее, ожесточеннее, нежели чем тот донельзя зловредный коммунистический строй, по крайней мере, по отношению к своему собственному народу и это, не пустые слова, а самый доподлинный исторический факт. 
Ну а любое широкое общественное действие неизбежно отображает самое однозначное осуществление некоей наивысшей диктаторской правды, даже и в более чем заурядных проявлениях каких-либо общественных деяний.
Ну и как то вполне уж однозначно более чем в принципе естественно великие мысли вождя собственно и есть тот единственно возможный способ мышления, способный сформулировать, ХОТЬ какие-либо выводы в буквально-то любых серьезных проявлениях интеллекта.
И это отчасти именно по этой наиболее важной причине, он и канул в лету, проиграв немыслимо тяжкую битву за всякое свое дальнейшее политическое существование! 
Ну а его не вполне ведь до конца предостаточная ожесточенность супротив всего своего же народа более чем безукоризненно объясняется разве что только отсутствием «большого взрыва» подорвавшего все прежние устои общества.
Нет, в нацистской Германии подобных вещей нисколько вот вовсе совершенно так не происходило.
А разве что имело в ней место одно лишь сколь значительно большее ужесточение всех тех и ранее существовавших наиболее отвратительных черт всего того еще стародавнего империалистического общества.

А, кроме того - то было и сколь неразрывно увязано, в том числе и с кратковременностью существования нацизма, как и несколько явно большей, нежели чем в России культурой немецкого народа.
Однако нисколько, то никак не дело донельзя праздно так приплетать к разговору мысли, о хоть сколько-то действительно лучших душевных качествах изуверски деятельных и донельзя бесноватых вождей Третьего Рейха.
Ими было взращено поколение солдат вовсе ведь совершенно не знавших ни жалости, ни чувства сострадания.
Правда, они любили родину, были очень набожны, благочинны, со всеми были приветливыми, да и вполне между тем ласковыми к приезжим.
ОДНАКО вот вдали от родных мест все эти домашние немецкие качества явно же довольно-таки заметно, значительно выветривались, а наружу из наиболее потайных уголков разом выглядывало столь свойственная всем западным европейцам недюжая спесь.
Причем наихудшим образом, она выражалась как раз уж в полнейшем бесчеловечном пренебрежении к местному населению своих-то новых «заморских» или чужеземных колоний.

89
Нацисты, в этом вопросе были людьми максимально продвинутыми, да только никак, не успели они, как следует, развернуться и повсеместно показать себя во всей своей и впрямь до чего неприглядной красе. 
При этом все их злодеяния абсолютно вот достоверно наглядны, а потому и всецело известны всей той широкой общественности. 
Зверства англичан в Африке и Индии, в том числе и по отношению к бурам (голландским переселенцам), они, куда менее всем так в принципе более чем достоверно полноценно небезызвестны.
А между тем - это именно англичане и создали наиболее первые во всем этом мире концлагеря.

Попросту все тут тогда в своей невообразимо хлопотной сути и впрямь уж сводилось именно к тому, что гоняться за партизанами было делом довольно-таки утомительным к тому же еще неизбежно чреватым засадами…

90
Ну а морить голодом чьи-то оставшиеся на фермах семьи… то ведь и было для британского льва занятием правильным, честным и, несомненно, исключительно же объективно разумным.
Однако пример тот оказался совсем уж не в меру чрезвычайно заразительным и более чем очевидно весьма вот безотрадно наглядным.
И главное все тут, как и всякая другая бездушная имперская подлость, всегда так более чем наглядно осуществлялось именно во имя одних лишь тех истинно наилучших идей, громогласно провозглашающих светлый путь, несомненно, ведущий всех нас в объятия вселенской любви, да и самого обворожительно восторженного гуманизма.

И сколь «праведной» заглавной целью всех тех бездушно деятельно предпринимаемых мероприятий, как всегда вот являлось самое несомненное насаждение благородного царства культуры, пусть даже и путем посильного истребления всего того, как оно есть нелепейшего дикого варварства.
И если именно подобным образом и вели себя люди, и впрямь вполне так наглядно представляющие собой истинный свет и ум своего времени, то чего тогда вообще еще следовало ожидать от всех тех сколь низменных людишек самопровозглашенных - всевластных диктаторов.

91
У них, знаете ли, в полном соответствии с их собственным пониманием всех тех безгранично различных исторических событий, всегда были одни лишь наиболее наилучшие чаяния.
И это как раз таки ради них, они и стремились видоизменить весь этот мир, лицемерно прикрывая всю несусветную необъятность всех своих имперских и донельзя скотских амбиций.
Однако ничего вот сами по себе, они буквально-то никогда нисколько так не выдумывали.
Новоиспеченные диктаторские режимы сколь многое весьма благодушно переняли (от всех своих исторических предшественников) только лишь наскоро адоптировав все их суровые имперские принципы ко всем, тем совершенно же объективным реалиям всего своего века…
Всего-то лишь позу заняв несколько иную, поскольку к тому их, несомненно, обязывала сама, как она есть весьма вот сомнительная легитимность всего их новоявленного правления.

92
И опять же нет тьмы хоть, сколько-то похуже той, что до чего многотрубно объявляет себя наивысшим светом добра, весьма вкрадчиво при этом обманывая всех тех до чего легковерных жителей добрейшей страны фантазии… 
Они, видите ли, так и хотят узреть, как добрые идеалы покидают пределы черным по белому напечатанных страниц и сколь стремительно становятся самой естественной частью всей этой нашей новой общественной жизни.

А между тем, для созидательных, а не липовых изменений в тех еще закоренело низменных глубинах человеческой натуры, нужно было нечто, куда исключительно большее, нежели чем простенькие, благожелательные, да еще и беспредельно прекраснодушные намерения.
Причем в особенности коли были, они именно так из сущего разряда тех, что сколь запросто затем скороспело выдавались вождями толпы за необузданное желание всевластных и неукротимых масс. 
Ну а вполне незыблемым постаментом им в этом деле явно послужили именно те сколь бесславные воззрения всех тех глубокомысленно самовлюбленных утопистов.
Без них народ было бы никак нисколько не захомутать.

93 
Именно вооружившись донельзя бестелесной, идеологически воинственно абстрактной идеей и можно было весь свой народ разом обратить в серую и совершенно обессмыслившуюся толпу.
Пусть даже в чем-то отныне и единую, да и действительно грозную всей своей суровой беспощадностью, однако морально при этом более чем безнадежно бессильно ослепшую. 
А все потому, что сбившаяся в кучу людская масса вовсе уж нередко отчаянно глупа и безнадежно безнравственна, а потому ею движут одни лишь более чем естественные звериные желания, и мысли ее почти всегда излишне просты и до чего всецело невзрачны.

Ну а чтобы действительно вполне надежно создать из серой толпы обывателей неких достойных личностей, нужно было не одно то весьма растянувшееся при этом на долгие тысячелетия буквально-то бесконечное время.
Нет, для доподлинного успеха на данном поприще, было бы совершенно необходимо самое явное и сколь искреннее желание всех тех немногих поделиться с подавляющим большинством весьма ведь плоско взирающих на этот мир обывателей всем тем светом высокой духовности, что неизменно обитает внутри чьего-либо почти необъятно всецело вперед продвинутого сознания.
А между тем действительно на деле, а не на прекрасно праздничных словах все - это было возможно осуществить, разве что лишь постепенно создав к тому все те наиболее благоприятные условия, дабы возвышенное искусство и впрямь-таки стало бы именно более чем доподлинно массовым…
Ну а поскольку в этом мире вовсе нет никаких действенных средств, что вполне могли бы враз еще посодействовать приучению простых обывателей к яркому и одухотворенному восприятию классической музыки в ее доподлинно оригинальном виде…
Однако вот можно было бы постепенно осуществить довольно-то многочисленные ее переработки под некий новомодный стиль.
Ну а кое-чего вполне возможно было и в самом нетронутом виде его подать… 
Догадался же Леонид Гайдай вставить в «Кавказскую пленницу» кусочек оперы Чайковского «Лебединое озеро»…

94
Ну, а кроме всего, остального прочего, в том числе и аудиокниги тоже ведь могут приблизить простой народ к подлинным духовным ценностям буквально уж всякой на этом свете настоящей интеллигенции. 

Кто-то, конечно, тут же и вымолвит, что люди, мол, будут слушать их разве вполуха, а в это самое время думать о чем-либо сугубо своем, но даже и этак оно окажется исключительно значительно лучше, нежели чем вообще уж вовсе никак…
Ну а в особенности хороши аудиоспектакли, поскольку - это в принципе то же кино, только лишь разве что безо всякого изображения. 
И если в шумных цехах устраивать дополнительный источник звука дело явно этак все же несколько проблематичное, то ведь во многих более тихих местах работы было бы вполне возможно приобщать народ к культуре прямо на его рабочем месте. 
И эти самые вещи, хоть в чем-то, да помогут еще сделать людей выше и светлее в их наиболее заглавной духовной сути. 
А как-либо иначе ему не бывать, ну попросту совершенно уж никогда!

95 
Раз душа человека до самых краев переполнена исключительно им самим, то, следовательно, все чего от него вообще возможно будет ожидать, даже и в самом вот наиболее отдаленном грядущем, так это одного лишь максимального расширения ее рамок впрямь до размеров всей нашей планеты.
И человек действительно явно тогда узрит в каждом ближнем и дальнем точно такого же самого себя, что и он собственно сам.
Причем добиться всего этого будет возможно разве что лишь самым тщательно продуманным воспитанием всего того подрастающего поколения.
Именно теми вполне уж полностью так разумными педагогическими методами, быть может, еще со временем действительно удастся привить детям способность увидеть буквально в каждом из тех довольно-то неприметных, издали окружающих их людей в точности тех полноценно разумных существ, что и они собственно сами. 
А это и станет наиболее обоснованным развитием, всего того, несомненно, исключительно естественного для всякого человека крайне ведь на весь его внешний вид весьма же всецело примитивного эгоизма. 
Более чем возможно, что кому-либо данный тезис еще непременно покажется чем-либо довольно странным, и вовсе необоснованным и некорректным, поскольку в эгоизме люди привыкли видеть, чего-либо самое так неизменно более чем однозначно всецело плохое…
Однако именно в нем и заключена основная суть явлений человеческой природы, и вся разница она только в том, а чего - это именно входит в само как оно есть понятие чьего-либо эгоизма один ли он сам или же чья-либо душа имеет значительно более разносторонние, и вполне в принципе развитые рамки.

96
А между тем всякое действительно полноценно осознающее себя зло, к примеру, уж лучше всего понимает то абсолютно, донельзя естественное положение вещей, а потому и во всем своем снисходительно саркастическом анализе оно практически никогда нисколько не ошибается. 
Достоевский «Униженные и оскорбленные» 
«Вы, разумеется, не можете так смотреть на вещи; у вас ноги спутаны и вкус больной. Вы тоскуете по идеалу, по добродетелям. Но, мой друг, я ведь сам готов признавать все, что прикажете; но что же мне делать, если я наверно знаю, что в основании всех человеческих добродетелей лежит глубочайший эгоизм. И чем добродетельнее дело - тем более тут эгоизма».

И вся основная разница между хорошим и плохим человеком пролегает в той самой более чем однозначной плоскости, куда более полноценного развития личности под влиянием зачастую исключительно внешних, а отнюдь не внутренних обстоятельств. 
Раз все еще сколь непременно будет зависеть именно от меры приложения к человеку всей той повседневно окружающей его действительности во вполне так однозначно полном соответствии со всеми слабыми и сильными сторонами всего его внутреннего мира, души и сердца.

97
Ярко выраженная целевая, как и волевая направленность личности, в какую-либо, весьма вот определенную сторону присутствует в очень даже немногих людях, ну а основное население земного шара безвольно и алогично во всех своих вроде бы уж с виду вполне этак самостоятельно принимаемых решениях.

Как говориться, куда тропа жизни нас выведет туда нам грешным и дорога. 
И, как правило – то отнюдь не самое худшее во всей человеческой натуре. Поскольку при всей явной аморфности своей мозговой деятельности толпа не столь редко более чем добросовестно выбирает довольно правильный путь. 
То есть, в конце-то концов, она до чего непременно более чем благополучно изыскивает самое надежное средство, действительно дозволяющее абсолютному большинству, хоть как-то вполне однозначно спастись ото всех тех беспрестанно имеющихся в любую эпоху совершенно же подчас неисчислимых житейских напастей.

98
Однако мучительная гибель всего действительно стоящего во всякой человеческой душе может быть заключена, и в том сколь немаловажном обстоятельстве, что теперь при всех этих наших новейших возможностях, явно возникла вероятность более чем осознанной селекции людей, исходя из самого наглядного отсутствия у кого-либо из их числа своих собственных глубоко затаенных мыслей.
Нет, отныне им всем было всевластною рукой предначертано являться одними лишь чурбанами, вполне так наглядно существующими разве что только во имя бездумного исполнения чьих-либо чужих совершенно безапелляционных распоряжений.
И то еще может уж в дальнейшем оказаться самой неотъемлемой частью всей той новоявленной окружающей действительности…
И то будет именно та ситуация, когда кто-либо всею силой своей власти сколь безоговорочно принудит людей усматривать и воспринимать в виде «его величества человека» одну ту именно же свою донельзя нескромную персону.
Что до остальных, то они будут приниженно приведены именно к тому, чтобы разом ведь стать до чего только дешевыми сменными частями большого общественного механизма. 
И в самом уж принципе его теперешней более чем бесперебойной работы будет полная и безупречная ясность.
Буквально все его шестеренки, разом завертятся исключительно в одну ту единственно верную сторону, а именно приводиться в движение, они отныне будут с той лишь единственной целью, дабы хорошо было разве что ему одному нашему великому, бессменному вождю. 
Для безапелляционных действий именно в этаком направлении силы всякого новейшего тоталитаризма, были и впрямь же попросту нисколько неисчерпаемы.

99
И вот именно ради полнейшей перекройки всей человеческой психики и было необходимо лишить человека совершенно так всех его моральных устоев, а во имя этого мало было отобрать у него веру в Бога, надо было и вовсе лишить его всякого наличия у него, хоть какой-либо собственной души. 
И то без тени сомнения более чем безразлично, чего - это именно представляет уж из себя душа человека, высшая ли - это деятельность коры головного мозга или нематериальная субстанция, вполне однозначно связанная с некими сверхъестественными силами…
Поскольку для исключительно неизбежного признания факта самого ее сколь неотъемлемо объективного существования - то никакого существенного значения далее уже не имеет.

100
Важно лишь, то, что сколь неизменно она буквально ведь всегда у него собственно есть и, кстати, начисто суеверно отрицать всякое ее наличие, почти бесповоротно под собою подразумевает более чем прямое и явное попрание всех основных нравственных принципов, вовсе не наспех выработанных человечеством в процессе развития всей его духовности и культуры. 
Лезущая во все углы и щели демагогия коммунизма-нацизма, была нужна ярым властителям дум лишь, затем дабы крепко-накрепко вбить в сознание буквально так каждого отдельного индивидуума, самое ведь повседневное восприятие всей окружающей его действительности, словно бы некоего образа «ярко выраженной воли портретов самых дорогих каждому нашему сердцу людей»…
Если с неба на нас вдруг пролился дождь
Значит того явно захотел наш великий вождь.

101
И вовсе не было никакого ошибочного пути при явном всеобщем устремлении к свету, а имела место одна лишь хитрая игра теней, только-то прикинувшихся светлым добром, чтобы разом так затем беззастенчиво спровадить всех людей в объятия восторженной серости и самого уж стародавнего египетского рабства.
И главное все в том буквально на ходу, расхолаживающем дух нравственности всеобщем устремлении к безбрежной, воле вольной, было затем самою бестрепетно твердую рукой, всесильно направлено именно к тому новоявленному идеологическому хомуту, что без тени сомнения оказался, разве что еще пожестче всякого того некогда бывшего прежде. 

И кстати, до чего только невероятно неразумная и вовсе так никак необоснованная концепция замены веры в Бога некоей нелепой обязанностью, первозданным табу первобытных племен, собственно и есть закамуфлированная в красивый наряд более чем прямая тенденция, рукотворно же созданная, именно дабы всецело вернуть все человечество к его давно истлевшим, первоначальным истокам. 
Именно тогда и наблюдалось то и впрямь беспрекословное подчинение воле вождя, однако было оно, безусловно, оправдано самими условиями существования того самого еще уж давнишнего, первобытного человека.

102
А между тем еще изначально именно так возвращение к суровой дикости каменного века в ее новой исключительно идейно цивилизованной интерпретации и было, исключительно вот наглядно предложено обществу в трудах Маркса и Ницше.
Их ярые последователи могут в один голос громогласно утверждать, что, мол, главные нравственные намерения философа… это и есть то светлое, и многообещающе радостное, к чему он сколь безудержно тянет за уши всех-то своих легковерных читателей и почитателей, однако, все - это не более чем одна наглая, яростно юродствующая кривда. 
Нисколько не выйдет пересоздать весь этот мир, сделав его разумнее, и вполне уж ясное дело значительно справедливее именно за счет одной той совершенно беспрецедентной отмены официальной доктрины, оправдывающей угнетенное состояние масс, а также и вообще всех тех ветхозаветно догматических постулатов веры в загробную жизнь.

103
Поскольку сама мечта переменить весь этот мир, в некую исключительно наилучшую сторону, взорвав храм старой веры, создав ей взамен светлый ореол некоего нового вероучения - это не более чем глупая утопия могучих умов высокого искусства, а также и всех тех одиозно и абстрактно мыслящих философов.
Они бессонно отдалялись в самые дальние дали отвлеченных понятий путем совсем уж не в меру самою собой пресыщенной экзальтации и без того беспардонно праздного своего интеллекта.

И кстати, адски воинственно настроенный атеизм по всей сути своей та же религия, раз он до чего только явственно олицетворяет собою некое атеистическое вероисповедание, буквально ведь полнейшего значит неверия в какого-либо Создателя мира сего.
А в том числе и матери природы, которая по представлениям новоявленных агностиков любого рода и толка одна лишь прародительница всего уж самого тупого и вполне этак слепого или животного.
И это именно им из их светлой (праздной) головы и было дано изобрести, весь этот свой собственный сладостный мир более чем причудливых и во всем так немыслимо очаровательных грез.
Осталось лишь скорехонько его в те подчас сколь непомерно суровые жизненные реалии совершенно же наспех всесильно воплотить, а кто будет этому вольно или даже невольно мешать, тех значится всех до единого с места в карьер разом отправят прямиком ведь в расход.

104
А между тем воинственное отрицание Всевышнего, как некой данности имевшей, хоть какое-либо прямое касательство к делу сотворения всего мира сего у некоторых до чего недалеких людей… 
…само собой - это их во всем дальнейшем сколь резво приводит именно к той до чего только незатейливой и незамысловато «светлой мысли» об истинно простейшей возможности, самого скорого и совершенно незамедлительного переустройства всего этого нынче существующего мироздания. 
Особенно - это касаемо неотесанных и невежественных натур почти начисто лишенных каких-либо знаний о физической природе самого же, как оно есть и впрямь неизменно наличествующего (общепризнанного) обустройства вселенной.

105
Подобные люди, единственное, что могут так - это разве что сменить одну для них далее отныне нисколько неприемлемую веру на некую другую им более чем идеально во всем подходящую.
Однако никак не сменить им весь свой давно в них от века укоренившийся исключительно ведь обиходно незыблемый подход ко всей той нисколько непростой и до чего еще, пока донельзя нелегкой общественной жизни. 
И, то совсем не одно лишь единственное, и впрямь-то сколь донельзя недалекое мнение автора этих строк - вот чего обо всем этом весьма ярко написал выдающийся писатель Эрнест Ремарк в его книге «Три Товарища»
«- Отто, - сказал я Кестеру, шедшему впереди меня, - теперь я знаю, чего хотят эти люди. Вовсе им не нужна политика. Им нужно что-то вместо религии. 
Он обернулся: 
- Конечно. Они хотят снова поверить. Все равно во что. Потому-то они так фанатичны».

Да и Иван Ефремов пишет о том же в его великой книге «Лезвие Бритвы». 
«Даже когда наука устраивает очередной разгром какой-либо лженаучной школы, последователи продолжают держаться ее еще много лет. Непросто все это. Слишком сильна у людей жажда чуда, тяга к вере в какого-нибудь пророка. Теперь, когда все убедились в могуществе науки, пророки стали возникать на ее почве, а не на религиозной, как раньше».

106
А чего вообще еще было возможно ожидать от всей той невежественной толпы, кроме как ее до чего явно неисповедимого желания быть буквально-то всегда куда-либо слепо и бесповоротно ведомой?
И главное сколь непременно найдутся все те более чем зыбкие светлые дали, куда им, безусловно, и следовало бы незамедлительно смело весьма резво и благодушно податься. 
Раз вся та серая толпа сроду сама по себе никогда не была, однако все ее старые представления о добре и зле в связи с тем безмерно отныне всемогущим техническим прогрессом стали же быстро, пусть и понемногу, но вполне явственно теперь разрушаться.

107
Однако все - это еще нисколько не значит, что кто-либо и вправду способен взять «за шкирку» народы, да и всемогущей силой их незамедлительно отвести в дивный сад, где поют райские птицы. 
Поскольку нет ни у кого этакой славной возможности, раз уж нечто подобное смогут осуществить одни лишь самые обыкновенные люди на основе именно своего, а вовсе-то не чужого здравого рассудка.
Ну а произойти сему явно действительно должно и безо всяческих излишне светлых вероучений, раз уж может оно стать результатом одной лишь исключительно долгой многовековой практики взаимоотношений буквально всех личностей промеж собой, на несколько иной, куда значительно более усовершенствованной основе, нежели чем оно нынче сегодня ведь собственно есть.

108
Ну а бредни про скорый рай на этой Земле ради торжества, которого, мол, и надо бы низвести на нет всякое рабство, это и есть подлый призыв к дикой анархии, дабы под самый же корень извести все то совершенно осатанело естественное течение жизни.

Ну а истую борьбу за «наилучшую жизнь» затем еще явно возглавят всякие серые личности сколь беспардонно собой обволакивающие все те яростно обезвоженные и плачевно блаженные… ослепительно яркие бумажные истины.
Потому как любое чрезмерно спешное движение народных масс немыслимо смело вперед, никак так не сможет не быть буквально ведь тут же оседлано именно теми до чего бесподобно во всем право так совершенно несносными прохиндеями, а еще и теми сколь яростными орущими свою единственную «правду» горлопанами. 
И это действительно так, и как-либо иначе ему, никак пока не бывать вовсе-то и в помине.
Раз уж все человечество, как единое целое, еще совсем вот никак не готово, к тому, чтобы неким взрывом бешенных и пламенных эмоций вдруг переступить через самое себя, и впрямь-то оказавшись на пороге никому доселе нисколько неведомого счастья.

109
И одна голова пусть и наиболее светлая во всем этом мире  - это как раз именно тот верткий камешек, вполне уж при случае способный обрушить гигантскую лавину, однако никак вот не могущий привести к движению всех живущих в этом мире людей вертикально сказочно вверх. 
Чтобы приподнять небо над головой всему поколению надо бы стать истинными атлантами! 
А коли бы та сколь явно немногочисленная горстка философов и представляла бы из себя великих, словно Боги гениев то и это еще ни в чем бы никак так не поспособствовало, хоть сколько-то существенному изменению реалий всего этого бренного мира.
Действительно уж того стоящее улучшение жизни более чем напрямую будет зависимо именно от тех нескольких миллиардов полностью вот самостоятельных жизненных путей, а вовсе не того единственно для всех единого и полностью раз и навсегда верного…
Поскольку нет, и не может быть одного или скажем нескольких, пусть даже и наиболее великих умов, действительно способных принести благо всему же невероятно разноликому и совершенно разноплановому человечеству.

110
А технический прогресс, он ведь сам по себе никакое не благо, а одно лишь нынешнее далеко не всегда истинно доброе удобство и сколь явно оно и близко того вовсе вот нисколько не более…
Причем из-за него всем нам, быть может, еще некогда и доведется заплатить слишком большую цену, причем не единожды, а поэтапно, да и с теми еще варварскими процентами, что и впрямь, несомненно, будут при этом расти, словно бы на дрожжах.
И коли не нам, тащить на себе весь этот воз когда-либо сколь непременно возможных, нежданных и негаданных последствий, то совсем не иначе, а – это обязательно выпадет на долю всех тех до чего только многих последующих поколений. 
Ну а реальную (в бескрайне историческом смысле) пользу может принести один лишь тот взвешенный, могучий, коллективный разум, а его суть между тем вырабатывается многими и многими столетиями глубоких раздумий, с самой непременной оглядкой на весьма уж практическую сторону всякой личной и общественной жизни.

111
Ну а перевоспитать все человечество или скажем так некую довольно же малую его часть в духе братской любви к ближнему своему, на данный момент времени, это, пожалуй, задача фактически немыслимая, а не только вполне однозначно ни для кого вовсе-то, пока нисколько так невыполнимая.

Израильский кибуц - это всего лишь яркое исключение из всех общих обыденных постулатов бытия.
Да и вообще чего-либо подобное единственное, что разве что не более чем наглядно подтверждает именно то сколь незыблемое правило всенепременно утверждающее, что, в общем и целом нечто подобное в условиях сегодняшней жизненной практики еще и близко попросту нисколько неосуществимо. 
Для начала надо бы еще весьма толково обзавестись несусветным сонмом беспрестанно корчащих рожи крикливых врагов, причем не вчерашних, а, пожалуй, всегдашних, ну а затем безмерно вдохновить людей идеей национального возрождения, и, быть может, чего-либо путное из всего этого и вправду тогда непременно уж все-таки явно получиться.

112
Ну а наоборот низвести государственную структуру до стадии полнейшего и грубейшего примитива – то уж никак не составит абсолютно никакого вообще ведь большого труда. 
Попросту нет, да и не может оказаться ничего проще, нежели чем совершить именно тот, во всем исключительно обратный процесс деградации государства к древним и «добрым» традициям старой абсолютной монархии.

И вся уж причина тому, заключена именно в том, что инерция мышления - это балласт от которого попросту никак невозможно избавиться по мановению некой волшебной палочки.
Весьма поспешно ее наскоро выдумать, ну а затем и внедрить в любое минимально развитое людское сознание, было ведь делом вовсе не столь принципиально поистине так бесполезным.
Однако все - это мировоззрение и впрямь окрыленное совершенно напрасными надеждами, затем чрезмерно вширь и вкось расползлось, приобретя при этом самый непристойный именно уж более чем нигилистический оттенок. 
Явно этак будучи сколь благообразно, степенно и взвешенно отображено во всех тех до чего только многих великих литературных трудах. 
К тому же люди, взявшие нечто подобное себе на вооружение, вполне всерьез беспрестанно замахиваются на всю ту существовавшую еще от века незыблемо суверенную и простецки скотскую обыденность.
Ее более чем беспрекословное непротивление самой уж себе их всецело углубленных в свои собственные глубокомысленные раздумья и близко-то совершенно не интересует.
Ну а тем, они разве что сносили чертоги вконец им опостылевшего убогого рабства, при этом именно того нисколько и близко вовсе так не принимая в свой зачастую именно нетрезвый расчет, что основа его совсем не снаружи, а глубоко внутри всякого давно же зрелого индивида.
А из всего этого само собой следует, что воплощение всех этих сладостных мечтаний ни в коем случае никак нельзя оставлять на одну лишь милость бесконечного потока сколь быстротекущего времени. 
А между тем его и впрямь беспрерывное и всегдашнее движение подчас начисто вымывает всяческие следы былой цивилизованности.
Ну а все действительно более светлое надо бы постепенно вытесывать из всего того прежнего бытия, при этом, никак не стесняясь грязи и пыли той сколь неизменно донельзя «простоволосой обыденности».    
Чего-либо новое попросту никак не построить, опираясь при этом на всякие тщательно раскрашенные мнимой абстрактной правдой мечты, несомненно, подчерпнутые из совершенно необъятной страны сказочно яркой фантазии.

113
А между тем, все некогда пережитое нами в далеком прошлом попросту тянет нас, словно магнитом всеми своими устоями и удобством, переложить бы все те большие государственные заботы на чьи-либо чужие покатые плечи, дабы ни о чем том истинно большом и главном совсем уж далее не призадумываться, хоть сколько-то ведь самому. 
В общем и целом, оно именно этак со всяким обычным обывателем, собственно и происходит, причем в буквально любой стране мира.

Однако сама по себе сущая принципиальность новоявленных диктатур не в одной лишь жажде навязать нечто большое и весьма существенное, в некоем общегосударственном плане, ни о чем уж простого гражданина вовсе-то, нисколько не спрашивая.
Нет, оно и его самого в тайне желает всенепременно отучить от всякого принятия каких-либо серьезных самостоятельных решений в его собственной, личной жизни.
А ему, между прочим, все эти решения даются и вынашиваются с весьма тяжким трудом.
Ну а потому коли родная отчизна не станет подбирать ему невесту совсем не по его личному вкусу, то в сугубо профессиональной и социальной сфере, он ей непременно будет довольно во многом разом готов постепенно же уступить.
Ну, это конечно еще будет довольно сильно зависеть и от степени действительно большого, и крайне воинственного нажима государства на какого-либо самого конкретного, а вовсе-то не среднестатистического своего гражданина.
И это именно так раз уж основное желание буквально всякого умственно праздного обывателя - это то самое истинно благополучное, сладостное и упоенное употребление всего того, чем только могут его одарить жизнь, природа и цивилизация.

114
А абсолютная диктатура, неизбежно бы еще со временем приучила всякого человека именно же к тому, что он как оказывается и своей душе вовсе-то никакой не хозяин, раз ее-то он, получил в дар от того бесконечно во всем ему родного государства, а не с первым вздохом всей своей жизни.
И поскольку и сама душа у него не своя, а чужая, то дело ясное, именно государству, а не тому крайне узкими рамками во всем ограниченному обывателю и будет, в конце концов, предоставлено полное право решать, как это именно ему еще надлежит ею собственно пользоваться.
Поскольку для всеобщего блага будет, несравненно значительно лучше, если все его решения будут самым естественным продолжением общих потребностей всего социума, а не его более чем излишне уж личной инициативой. 
Причем, что именно окажется лучше для всех и каждого, отныне будет должно решать одному лишь тому во всем несусветно всесильному государству.
Да только даже и более чем искренне озаботясь всеми проблемами нуждами и заботами своих граждан никакая даже и наиболее великая империя нисколько так не смогла бы дать своему гражданину, хоть чего-либо по-настоящему правильного и на деле во всем, несомненно, полезного.

Поскольку - это самое что ни на есть размытое понятие, а уж из всего этого неминуемо следует, что наиболее главную суть всего своего счастья… всем своим собственным интеллектуальным трудом должно будет еще и вправду сыскать буквально-то каждому отдельно взятому индивидууму.

115
Ну а передать его откуда-то извне - это же задача практически непосильная ко всякому своему действительно действенному и более чем полноценному осуществлению… 
И то, кстати, никак не будет впоследствии, хоть сколько-то важно, до чего именно все - это для кое-кого и впрямь еще окажется лучше и правильней, нежели чем были бы его собственные вполне вот самостоятельные решения. 
Конечно, бывают редкие исключения на то правила и существуют, чтобы охватывать железным обручем всю житейскую правду, но вовсе-то никак не всецело составляющие некое единое общее целое самые же действительно так отдельные ее элементы.

Да только все ведь едино - основным законом социума неизменно является именно факт самого так неопровержимого неприятия простыми людьми всякого полубредового книжного заумья.
Они никак не смогут разом всею той исключительно слепою разумом толпой, сколь отчаянно смело устремиться к тем нисколько невообразимым высотам возвышенной духовности, поскольку у них и понятия нет, чего - это значит вообще и с чем - это его собственно едят.

116
Потребление, однако, всецело затрагивает самые различные слои общества, потому как, никак оно не является неким признаком самой явной принадлежности к некой аморфной, серой и совершенно никчемной массе весьма ведь простоватых, бездеятельно и бездумно киснущих от скуки обывателей. 
Человек создан всесильной и мудрейшей природой с точно теми же функциями организма, что и всякая другая божья тварь, причем иные объемы мышц, форма тела, врожденный уровень интеллекта, ни на что такое и впрямь существенное вообще уж никак нисколько так не повлияют.
Исключения из общих правил вполне возможно найти разве что посреди чисто бытовых, практических факторов.

117
Именно воспитание человека и расставляет все точки над i. 
Правда те или иные возможности по применению интеллекта у разных людей вовсе ведь нисколько и близко не идентичны. 
А потому ленивый гений может так и не оставить после себя ни малейшего следа во всей той действительно записанной в анналах истории, ну а имя скромного труженика будет еще громко греметь в веках.

В то самое время, как простые обыватели в своей серой массе слишком часто во всем, безусловно, заброшены, предоставлены разве что лишь только самим себе, а потому и всею своей психологией, они неизменно приспособлены именно к тому явно же слепому подчинению всесильным верхам. 
Так что довольно многие творческие люди в любые наиболее древние времена, были не более чем светлячками в сине-темном небе явно этак никем еще неизведанного, да и близко-то нисколько не пройденного. 
Иным в стратосфере оно попросту никогда не бывает.

118
Цивилизация, сколь искусно создала все те новые до чего только более чем изысканные возможности для самого же и впрямь вот естественного развития всяческой человеческой личности, принципиально отсутствовавшие в эпоху того самого весьма еще стародавнего каменного века. 
А все-таки этот самый обновленный мир, хотя - это и могло быть совершенно иначе, почти, что всегда создавался на одних лишь хорошо обглоданных костях мира старого. 
Ничего нового, кроме как никем доселе невиданных (поскольку ранее, они вовсе-то никем еще не были изобретены) технических новшеств по усовершенствованию житейских удобств, да и наиболее эффективных средств, созданных во имя массового умерщвления живых людей, возникнуть попросту ведь никак не могло. 
Большую чем в первобытную эпоху человечность в фундамент нового дома с центральным отоплением никак собственно вот не заложишь, а, скорее наоборот, она-то от всех тех благ и жизненных удобств сама собой невольно до чего только явственно совсем уж на глазах более чем бессовестно в сущее некуда улетучивается.

119
Устои человеческого общества в целом изменяются почти что исключительно с одними только переменами во всем политическом климате. 
Причем действительно так необходимо, о том ведь не вскользь, а напрямик более чем безоговорочно заметить, что художники и ученые, как и все мы, нуждаются вовсе не в одной лишь пище духовной, но одновременно с этим и в более чем самой вот простой физической.

Хозяева жизни, кто бы они ни были, всегдашне создают строгий социальный заказ. 
Изображение ли животных для ползунков, еще не научившихся вылезать из пещеры или ядерную бомбу для вящего устрашения идеологического противника, и главное, оно именно в том, что заказ этот неизменно есть всегда и везде, и именно подобным образом ему быть и впредь. 
По меньшей мере, в самом обозримом для нас сегодняшних явно лишь разве что только выжидающем своего часа грядущем. 
И важно тут именно то, что между ядерной кнопкой и пещерной живописью нисколько не пролегла та чудовищная бездна времен, что сколь непременно рознит ту обезьяну впервые научившуюся делать наиболее примитивные каменные орудия и те весьма разнообразные наскальные рисунки наших вовсе не столь уж далеких предков. 
Расстояние – это слишком ничтожно, дабы люди и впрямь, хоть сколько-то иначе стали смотреть на окружающий их мир, и все в нем вполне вот наглядно повседневно происходящее.

120
Если Сталин по выражению послевоенного (позорно проигравшего выборы Черчилля) «Принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой» ТАК тому рано бы собственно до чего только безудержно немыслимо радоваться.

Атомная бомба отнюдь не символ прогресса, а скорее наоборот именно же чудовищного изничтожения всего того ранее нисколько так не нами некогда содеянного.
Никак уж нет, раз тут были задействованы силы дикой природы, ибо она сотворила величайшее чудо, пошагово и постепенно создав в течение невероятно долгих (по всяким человеческим меркам) миллионолетий все то совершенно же несметно великое многообразие всех видов живых существ.

121
Ну а мы все это можем буквально разом злодейски уничтожить в один только злосчастный день во всем исключительно так безликого ядерного противостояния.
Всего-то что, бездумно разозлившись, словно бы на упрямого соседа, который снова, как всегда с самого утра врубил радиолу и косит и косит траву своей треклятой газонокосилкой.
Причем чем дальше и дальше вперед движется технический прогресс, тем уж разве что поболее и поболее ядерное оружие, как и всякое его применение, становится ведь более чем обыденной, житейской нормой.
То есть тактическое взвешивание на чаше весов его утилизации по самому так прямому его назначению все менее и менее требует, самых что ни на есть действительно чрезвычайных обстоятельств.
Это разве что лишь разнесчастного Нобеля до самых его кишок, несомненно, проняло изобретение им динамита. 
Да и несомненно возможно, что и министра транспортного и тяжелого машиностроения СССР Малышева взяла-таки совесть и его визит к атомному минотавру всего-то лишь скрытый акт совершенного им самоубийства. 
Хотя вполне может быть, что тут имело место более чем элементарное униженное холуйство, по образу и подобию того самого донельзя пронырливого и подобострастного желания самолично за всем своим глазком доглядеть, чтобы все значит еще, непременно пошло, ну совсем без накладки и безо всякой задержки.    

Первая водородная бомба - дитя (впоследствии) правозащитника Сахарова - это тоже никакой не тот еще ранее никем и невиданный великий прогресс.
После ее взрыва не останется не единой живой клетки, а это тогда уж окажется вовсе никакое не НТР во всем ее волшебно изумительном действии…
Нет, это как раз таки сколь исключительно наглядно более чем явно собою ознаменует совершенно безотрадную деградацию планеты Земля на целых три с половиной миллиарда лет ее наиболее во всем важнейшего развития.

122
Может все - это и крайне мелочная преждевременная истерия, а нам сколь непременно важен именно тот пресловутый паритет обеих сторон для одного лишь более чем неизбежного неприменения всего того за все долгие годы Советской власти весьма вот порядочно же поднакопленного ядерного арсенала!

Может оно и действительно так, однако, и то самый наглядный и вполне объективный факт…
Даже более того… то давно никем и ничем непоколебимая истина…
У трехсотлетней российской монархии останься, она у власти и всего того, пусть даже и ополчившегося против нее западного мира никак не могло оказаться в наличии столько мегатонн абсолютно же смертоносного запаса беспристрастно выжидающих своего часа истинно гибельных для всего человечества - ядерных боеголовок.
А между тем нисколько, оно не иначе, а сие сколь бесспорно исторически так имело место при тех еще до чего несусветно дуболомных временщиках - большевистских вождях… 
Причем никак тут не надо бы забывать, что после их более чем безоглядно молниеносного использования - мир ада попросту разом безудержно выплеснется наружу и всех оставшихся в живых совершенно недвусмысленно вскоре сожрут быстро мутировавшие крысы, а впрочем, и все прочие разные хищники…
И кошки с собаками тоже вполне могут еще уцелеть, только во что, они тогда за два последующих десятилетия, сколь непременно до чего ужасающе явно уж переродятся.

123
Ладно, не будем о том наиболее мрачном, но неужели все достижения технического прогресса начались именно при Советской власти?
В родном городе автора Симферополе до революции существовал весьма серьезный авиазавод, он произвел довольно много поднявшихся в небо машин, однако же, при большевиках его почему-то попросту разом совершенно не стало.
Примеров подобного рода весьма уж донельзя прискорбной деградации российской промышленности по всей России, их-то, небось, впрямь-таки пруд пруди.
Достаточно вспомнить тот единственный настоящий российский автомобиль «Руссо-балт», который в отличие от Жигулей был не копиркой с Фиата, а вполне ведь самостоятельной отечественной машиной.  
И кстати, помниться еще же при том сколь злокозненном и заклятом царизме в России более чем безыдейно долгими десятилетиями просуществовала довольно-таки разветвленная сеть железных дорог.

124
И к чему тогда все эти нисколько незамысловатые и совершенно немыслимые восторги по поводу всей той наиболее бронированной в мире советской мощи сколь запросто деловито способной сходу снести башку практически всякому до чего и впрямь уж совсем так не в меру глупому и вероломному агрессору. 
Пусть у него только хватит наглости на нас сколь миролюбивых внезапно же и безрассудно безудержно напасть. 
Может тут все дело, было именно в том, что дикость попросту отчаянно любит во всем этак родную ей силу, раз именно перед нею она сколь неистово радостно всегда преклоняется…
Причем ничем непреодолимая тупость именно ее восприятия, как главного, все в этом мире, сурово и более чем беспардонно всесильно решающего фактора, и есть явное наследие более чем древнейшей стародавней первобытности…
Сущая ограниченность ума с образованием абсолютно так никуда нисколько не выветривается, слишком тяжки вериги буквально-то всеобщих наших вековых предрассудков. 

Причем именно этак оно еще с самого начала времен и повелось…

125
Человек, некогда сформировался, как вид разумного сообщества, в очень даже холодных пещерах (вдали от огня). 
Ну а потому его всегдашние представления о среде его обитания, а также и людях, что плотнейшим, неотступным кольцом его тогда обступали, сверхпрочной нитью было связано именно с этим его сколь и впрямь исключительно многовековым бытием.
Автор имеет в виду только лишь те последнее 50 тысяч лет и вовсе-то никак не более того. 

Что уж касаемо некого иного более светлого завтра, то его разве что еще лишь некогда предстоит нам создать упорным интеллектуальным трудом, очень-то многих грядущих последователей, всех этих наших чересчур не в меру деловитых, а также порою бездумно любознательных ученых. 
А наш слава тебе Господи, не столь давно почивший влету вчерашний бездумной веры день бесславно и бестолково разве что, то без тени сомнения доказал, что нисколько незаслуженное разумом светлое грядущее, будет способно оказаться одним лишь только темным и весьма мрачным прошлым. 
Поскольку именно в его виде оно сколь этак непременно еще и предстанет для всех тех последующих поколений, живущих в тени нахлынувшего и весьма так надолго заполонившего полмира безумия.

126
Некоторым чересчур «самокопательно мыслящим гениям интеллекта», которым нечто подобное сколь несуетное и донельзя безнравственно праздное грезилось уж, где-то там, на той самой наиболее дальней линии горизонта, похоже, что нет, и не было ровным счетом никакого дела до самых элементарных законов биологии. 
Безусловно, уж всякий вид живых существ действительно способен трансформироваться, да и приобрести себе совсем ведь иные привычки, нежели чем были те, что сколь неизменно некогда имелись у бесконечно длинной череды всех их когда-либо живших предков.
Однако нечто подобное может произойти разве что в результате беспрерывно же следующей из поколения в поколение неразрывной цепи, часто и своевременно сменяемых «особей» звеньев.

Высшие млекопитающие в этом вопросе, если и отличаются от всех прочих представителей животного мира так - это разве что явной способностью к самообучению в довольно-то весьма скромных пределах, ну а кроме того им бывает доступно приобрести себе крайне необходимые навыки, беря себе в пример поведенческие привычки своих взрослых родителей. 

127
В то время как общественно вздорные преобразования, всецело основанные на сколь существенной перековке собственнических инстинктов серой толпы столь же бесполезны, как и сама попытка изменить все существующие устои жизни, буквально любых домашних животных с той только разницей, что человек их всех донельзя упрямее и дикость его попросту не знает границ.
Ну а кроме того всякое насилие над его волей разве что лишь весьма значительнее усугубляет все уж его извечное бесправие.
Да вот еще оно никак нисколько не убавляет, а скорее наоборот бездонно всесильно прибавляет, ко всей замшелой косности его беспробудно собственнического мышления.
Более или менее успешная попытка весьма существенного переиначивания всех его представлений обо всем этом мире должна была начинаться с планомерной и последовательной ликвидации всякого невежества, а вовсе так не всех тех совершенно ослепленных своим безвинным невежеством ярых собственников, до чего прочно стоящих ногами на твердой земле.

128
Возглавить человеческое стадо, да и повести его к неким совершенно доселе неведомым рубежам - то уж дело абсолютно безответственное и нисколько так более чем нецелесообразное. 
А в особенности имея в качестве козырей на руках одни лишь воинственно бравые лозунги, как и те абстрактно до чего остро отточенные, словно карандаш для черчения принципы философского никем еще и нежитого, сладостно и бесцельно книжного бытия…
Правда само уж как есть наличие кривобоких планов по насильственному, но при этом чрезвычайно облагораживающему изменению самого облика всего этого мира кое-кому вероятно кажется более чем предостаточным для того чтобы нечто подобное вполне ведь успешно могло быть осуществлено и на самом-то деле.
То есть сами те откровенно и нелепо лучезарные мысли всех тех философов, что сколь удрученно всегдашне абстрагировались от всей той крайне незатейливо назойливой действительности и смогут еще посодействовать приближению, пока еще крайне уж исключительно далеких горизонтов невероятно светлых дней грядущего.
А между тем, если этому нашему весьма отчаянно смутному времени чего-либо и не хватает так - это именно выдержки и житейского здравого смысла, а возвышенные идеи пробуждающие пожар в груди сколь запросто могли его раздуть до фатальных и космических общепланетарных масштабов.
Ну, а перед всеми теми, для кого мировоззрение Карла Маркса, НЕСОМНЕННО, является доподлинной колодезью общественной мудрости, автор этой книги премного же с низким поклоном благосердечно извиняется.
Да и вообще всем тем, кому сотворение справедливости в непомерно необъятных просторах вселенной кажется, вполне полностью так обиходным делом, несомненно, следовало, куда вернее оценивать все свои, пока еще более чем действительно скромные умственные возможности. 
Однако им все - это неизменно виделось столь и впрямь немыслимо и безумно просто, достаточно, мол, в более чем суровой манере приручить всю людскую массу, и тогда она станет податлива, словно глина под руками опытного гончара.
А между тем все - это не более чем вздорные и сказочно слезливые намерения, а жизнь между тем всегда воинственно нарисует совершенно иную картину всяческих положительных изменений во всей той необъятно широкой общественной жизни.
Поскольку для действительно разумного и степенного развития общественного организма следует выпестовать каждую отдельную личность в плане самого так максимального проявления именно ее наиболее наглядно видимой яркой индивидуальности.

129
Ну а всеобщая массовость всецело приемлема разве что для какого-либо подопытного стада одомашненных животных, а вовсе не для всего разумного человеческого сообщества.
Может кому-то и впрямь в некоем самом наилучшем грядущем всенепременно видятся черты одомашнивания грубых и жестких инстинктов совершенно так самонадеянной и отчаянно невежественной толпы. 

Однако людская психология безмерно во всем посложнее психологии всех прочих неразумных тварей, а потому и создание нужных условных рефлексов у человека – может быть полезным занятием разве что, только находясь в руках самых так прямых его родственников, а совсем не для кого-либо значит еще. 
Хотя вполне возможно, что в очень даже далеком от наших сегодняшних дней грядущем само собою реально осуществится, все то о чем написал писатель Ефремов в его великой книге «Час быка». 
«На Земле тоже нет семьи в старинном ее понимании, но мы не уничтожили ее, а просто расширили до целого общества…»

130
Это конечно, очень даже хорошо именно, как некая абстрактная идея, однако дабы ее воплотить во всю ту обыденно серую реальность были бы явно крайне так необходимы целые тысячелетия, а не какие-то жалкие столетия более чем однопланового технического развития общества, что вовсе еще не обязательно его приведет к куда исключительно большей здравой гуманности… 
И «сывороткой» супротив всяческих диких безумств может быть одна лишь полнейшая свобода от всяческих изуверских догматов веры в некий светлый путь, ведущий к дальним далям самой-то наилучшей иной жизни.
К тому же дабы пойти единственно верным маршрутом, ярым последователям бравых философских теорий было необходимо изничтожить буквально так всех, кто мог даже и ненароком стать явным препятствием к тому, чтобы жизнь безукоризненно приобрела совершенно иные идеалистически идейные краски.  
А между тем метод сурового насилия над всею действительностью во имя бесконечно праведного ее улучшения есть метод абсурдный, а еще и всецело ведущий к полностью обратному и во всем до конца крайне же ужасающему собой результату.      
Но - это правда надо бы признать касаемо одного лишь того и впрямь-таки безнадежно безнравственного прививания хорошего при помощи скотского насилия, а не посильного и постепенного отучения от всего того испокон веков без тени сомнения нестерпимо плохого. 
Ведь как никак, а окажется довольно уж затруднительным принципиально отрицать (да еще и на самом корню) весь тот более чем серьезный воспитательный эффект некогда имевших место телесных наказаний, столь широко некогда распространенных во многих учебных заведениях 19 столетия.

131
И надо бы сколь упрямо заметить, что проявляя чрезмерную гуманность по отношению ко всякому злостному хулиганью, морализирующие доброхоты порою подвергают весьма серьезной опасности, всех тех до чего и впрямь несчастных и бесконечно страждущих.
Да еще и делают они - это во имя одной только своей эгоистичной эстетики, куда уж исключительно поболее пригожей и славной, нежели чем были те некогда ранее (чисто внешне) вящие постулаты воспитания юношества.

И ведь сын хорошего, культурного человека вряд ли что станет всячески издеваться и безо всякой причины обижать слабых… 
Зато он может и сам оказаться жертвой, а в том числе и чисто по своему субтильному росту.
И уж тогда чей-то резко и веско сколь негодующе и возмущенно морализирующий родитель, впрямь-то горящий ярким пламенем ненависти по отношению ко всему, что, так или иначе, вообще вот могло, хоть как-то еще оказаться касаемо применения к детям любых мер физического насилия…
Этот самый благородной и светлой души человек при подобных прискорбных обстоятельствах, несомненно, окажется более чем искренне рад применить грубую физическую силу по отношению к этакому не столь действительно маленькому мерзавцу.
Дай ему только волю применить по отношению к нему строгие меры отнюдь не нравоучительного характера.

132
И конечно, совсем уж по-иному все это до чего неприглядно выглядело, именно тогда когда речь шла о всесильном насаждении (с самого малолетства) несомненно, гнетущего не одни лишь тела, но и людские души безмерно осатанелого института рабства.
Понятное дело, что когда пороли кнутом, словно скот людей, что, попросту разве что напрочь отказывались выполнять подчас бесовскую, мерзкую и бесчеловечную барскую волю…
Разве то может претендовать на хоть какое-либо сравнение, с тем, несомненно, разумным обуздыванием дикого нрава, когда вполне в принципе справедливый взрослый человек, ставил грубо на место совсем уж вовсе не в меру зарвавшегося безусого юнца. 
К примеру, бессовестно возжелавшего спустить собаку на чем-либо ему явно так никак не угодившую девчонку, как оно было в прекрасном сериале «Сибирочка».

133
И кстати, к слову говоря, одной из наиболее главных побудительных причин, из-за которых и развился тот самый в корне ведь во всем принципиально иной подход к физическим наказаниям, стала до чего крайняя же их сущая неэстетичность.
И это при том, что люди по-прежнему избивают друг друга и любая более чем возвышенная творческая интеллигентность им в этом вопросе нисколько не помеха. 
Вот чего автору довелось найти на данную тему у Сергея Довлатова в его книге «Бывальщина». 
«Потому что я не виноват. И сейчас это всем будет ясно. Главное, выслушайте, как было дело. 
- Ну, и как было дело? - поинтересовались судьи. 
- Дело было так. Захожу в "Континенталь". Стоит Андрей Вознесенский. А теперь ответьте, - воскликнул Битов, - мог ли я не дать ему по физиономии?!»

134
И кстати, одной из наиболее важных причин всенепременного зарождения новоявленных диктатур, и стало, между прочим, в том числе и смягчение, участи всяческого разного рода злосчастных мятежников.
В старые добрые времена им бы попросту напрочь отсекли их буйную голову, а тут, понимаешь ли, слепая жалость до чего и впрямь вовсе так не вовремя наружу выползла, а потому и стали их, не зная в том никакой меры, бездумно всех несчастных щадить, а в результате…

Уж хороших людей, совершенно случайно совершивших грех смертоубийства лучше бы по мере сил пожалели, а не всех этих безжалостных, ослепленных бредовыми идеями вурдалаков, неизменно жаждавших всенепременного насилия во имя всего того пресловутого самого так незамедлительного высвобождения народа из пут всевозможного всецело вот никак в их глазах неправедного угнетения. 
И главное всем тем донельзя завзятым либералам и вправду было некогда исключительно по нраву сколь упоенно горестно упрекать царскую власть за все ту проявленную ею жестокость во имя усмирения всего того от века еще несносно прозябающего во всех своих житейских несчастьях простого народа. 
Впрямь-таки душа у них наружу рвалась, дабы до чего слезно и тоскливо, но совсем не безрадостно выразить все то, что в ней исподволь поднакопилось, безмерно-то явно давно же поднакипело. 
А свобода между тем - это еще и прямая ответственность за каждую написанную автором букву.

135
Свободная пресса (с милостивого разрешения властей) в России буквально всегда с удивительным постоянством совсем уж не целомудренно умудряется портить и без того донельзя спертый воздух сколь чудовищными инсинуациями о темном, и беспросветном житии везде ведь вокруг. 
А что в результате…? 
Точками заменены самые разнообразные грязные ругательства по данному весьма вот ни с чем иным несоизмеримо отвратительному поводу. 
Ну а началось все - это сущее очернение и без того крайне тусклого мира промозгло серой действительности, отнюдь не при горбачевской гласности об этом еще Достоевский в его незабвенных «Бесах» некогда уж в сердцах написал. 
«Многие говорили у нас о какой-то кладбищенской богаделенке, Авдотье Петровне Тарапыгиной, что будто бы она, возвращаясь из гостей назад в свою богадельню и проходя по площади, протеснилась между зрителями, из естественного любопытства, и, видя происходящее, воскликнула: "Экой срам!" и плюнула. За это ее будто бы подхватили и тоже "отрапортовали". Об этом случае не только напечатали, но даже устроили у нас в городе сгоряча ей подписку. 
Я сам подписал двадцать копеек. И что же? Оказывается теперь, что никакой такой богаделенки Тарапыгиной совсем у нас и не было! Я сам ходил справляться в их богадельню на кладбище: ни о какой Тарапыгиной там и не слыхивали; мало того, очень обиделись, когда я рассказал им ходивший слух».

136
«От этих слухов в стране случаются разрухи», как о том весьма выразительно некогда высказался друг автора этих строк поэт Владимир Струнский. 
А между тем все тут дело было более чем однозначно, ясно так собственно в чем… 
До чего беспросветно черная сущность общественной жизни, безмерно окрыляет всяческих деятельных палачей, на столь существенные усилия, дабы явно ведь сходу привести ситуацию в полнейшую идеологически верную норму.
Нужно мол, всего-то лишь отсечь, кому надо, а между делом и кому попало его совершенно же излишне долго сидящую на шее голову и все тогда само собою на место вскоре разом вполне так доподлинно естественно разом уж встанет. 
Безо всякой тени сомнения, что для подобного дикого порыва еще была сколь искрометно нужна витиеватая и крайне непонятная душам простых смертных философская мысль, ну а этого добра сыскать, посреди всяческих схоластических бредней старушки Европы было совсем уж и вовсе нисколько не трудно.
Более того, там подобного добра разыскать и обнаружить, можно было в самом превеликом множестве, выбирай так сказать на любой наиболее изысканный вкус.

137
Но может доверху переполненную светлой истиной хорошую идею, попросту так нисколько не поняли, а потому и неким неверным и непомерно неправым образом ее затем сколь и впрямь неумелыми руками, до чего бездумно воплотили в самую сердцевину всякой той весьма скудно обыденной жизни?
Полностью этим исказив все ее еще изначальную благую суть? 
Явно ведь все - это осуществив совершенно уж недолго думая и весьма так второпях более чем нелепо и самыми же неумелыми руками? 
А между тем, никакие идеи вовсе-то не смогут повести верных им людей к какому-либо сколь многообещающему добру, поскольку по ходу процесса околпачивания их душ великими планами по самому незамедлительному переустройству всего этого мира подобные существа, попросту незамедлительно перестают быть во всем этак естественно живыми. 
Раз и навсегда, возгораясь всепоглощающим огнем несусветно озверелого фанатизма их души со временем, превращаются в пепел всей уж своей донельзя пламенной эпохи.

Причем они-то и окажутся, готовы к тому, чтобы вмиг обратить существование всех неверующих в их грядущий рай на этой земле в сущий ад, и главное все - это будет осуществлено лишь затем, дабы по мере сил привнести благо и счастье в жизнь всех без исключения чистых от всяких сомнений людей.
А все остальные никому вот далее нисколько ненужные, социально бесполезные индивиды должны были оказаться, даже не уничтожены, а именно так самым спешным образом для всеобщего блага начисто утилизированы.
Именно уж для того, дабы вовсе ведь не путались, они затем под ногами и не мешали бы всем остальным строем идти вперед… к тем самым сколь бесконечно дорогим и непременно более чем того достойным великим ценностям грядущего «наилучшего и безмятежно единого мироустройства».

138
И всему вышеизложенному вполне еще будет возможно отыскать самое превеликое множество ярких примеров из, безусловно, немыслимо же во всем исключительно так разнообразной художественной литературы.
Вот он лишь один тому до чего и впрямь наглядный и весьма ведь донельзя прискорбный пример.
Мысли и желания Фон Корена из повести «Дуэль» Чехова - это же истое зло немыслимо яростно одержимое наиболее наихудшим из всех его более чем искренних намерений - сеять добро и свет именно своими до чего немыслимо беспощадными, сатанинскими методами.
«- И идеалы у него деспотические, - сказал он, смеясь и закусывая персиком. - Обыкновенные смертные если работают на общую пользу, то имеют в виду своего ближнего: меня, тебя, одним словом, человека. Для фон Корена же люди - щепки и ничтожества, слишком мелкие для того, чтобы быть целью его жизни. Он работает, пойдет в экспедицию и свернет себе там шею не во имя любви к ближнему, а во имя таких абстрактов, как человечество, будущие поколения, идеальная порода людей. Он хлопочет об улучшении человеческой породы, и в этом отношении мы для него только рабы, мясо для пушек, вьючные животные; одних бы он уничтожил или законопатил на каторгу, других скрутил бы дисциплиной, заставил бы, как Аракчеев, вставать и ложиться по барабану, поставил бы евнухов, чтобы стеречь наше целомудрие и нравственность, велел бы стрелять во всякого, кто выходит за круг нашей узкой, консервативной морали, и все это во имя улучшения человеческой породы… А что такое человеческая порода? Иллюзия, мираж… Деспоты всегда были иллюзионистами».

Уж в этом автор полностью вот всецело согласен с господином Лаевским.
Автор, вообще для себя, то давно уяснил, что, как только один нехороший человек начинает громко и отрывисто талдычить о сколь чудовищных недостатках всякого другого, то всегда уж при этом он непременно окажется прав, объективен и полностью так во всем справедлив.
Он даже вполне мог бы стать его более чем праведным обличителем, заклеймив все в нем до чего безотрадно существующие пороки самым разумным и наиболее справедливейшим образом.
Однако уж ругать кого-либо можно бы бесконечно долго, а главное, что безо всякого проку, но зато вот наказать официально физически некоторых людей нисколько бы вовсе совершенно не помешало.

139
В принципе исключительно ради некоторого улучшения человеческой породы и впрямь стоило бы иногда совершать публичные экзекуции.
Не казни, не дай Бог, а именно экзекуции.
К примеру, насильников, а в особенности тех, кто насиловали несовершеннолетних или уж действовали, сообща, озверело, напав на беззащитную жертву целой оравой бесстыдных самцов.
Но этот метод может быть применен с относительной пользой для всего дела разве что по отношению к отдельным в чем-либо до чего сильно провинившимся личностям, а вовсе не ко всему обществу в целом.

При этом нужно бы сразу отметить, что, несмотря на все нравственное неудобство телесных наказаний, когда - это имеет место где-либо на стороне, каждый подчас готов сурово покарать кого-то собственноручно за недостойное поведение по отношению к самому себе, а между тем все человеческие задатки закладываются еще в наиболее начальном детском возрасте.

К примеру: побил ученика учитель указкой по рукам за то, что тот поднял руку на девочку у него на уроке и можно будет, хоть сколько-то надеяться, что чьей-либо будущей жене, может и впрямь перепадет несколько явно поменьше.

140
Причем наказания совсем ни за что или даже неоправданно жестокие до некоторой степени, куда меньшее зло, нежели чем принципиальное отсутствие всяческой кары за абсолютно любые недостойные поступки.
Даже и словесные порицания имеют свой смысл, когда речь пойдет о людях нисколько не лишенных своих собственных представлений о всяческой житейской совести.
Причем речь никак не идет об ее небесно чистом и донельзя так беспредельно абстрактном экстракте, а о том нравственном чувстве, которое и должно бы руководить человеком во всех тех житейских и подчас самых уж подчас неприглядных делах.
Однако перевоспитание всего общества, в смысле более чем серьезных перемен во всем его морально-этическом облике - это истинно непосильная задача для какого-либо одного поколения чересчур умозрительно и поверхностно взирающих на жизнь благих мыслителей от всех тех сухих и суконных абстрактных материй.

А между тем новая просвещенная эпоха, всецело потребовала самого явного измерения всего существующего бытия, мыслью парящей в небесах, а потому и свободной от всяческих прежних средневековых оков.
Да только ничто старое умирать вовсе-то никак и близко не намеренно.
А потому ветхие догмы нынче приобрели новую жизнь в виде исключительно вот изолированных от всех тех естественных соков жизни философских доктрин.
В них подчас неистово прославлялась чистая от всяческих чувств мысль, вывернутая при этом совершенно же осознанно полностью так проникновенно наизнанку, дабы вполне вот уместным делом еще затем и вправду так оказалось более чем недвусмысленная вероятность бесподобно ласково взглянуть на все окружающее откуда-то издали, а именно с некоей внешней стороны вещей.
Да еще между тем и надо было - это кое-кому сколь и впрямь более чем беззастенчиво осуществить именно с тем бесподобно незамысловато чванливым, слащавым причмокиванием.
Раз для всего этого у него действительно есть все те тщательно же взвешенные первопричины, да и вообще общая сытость к тому попросту непременно во всем бесконечно обязывает.
Ну а в иных философских пространных трактатах само существование людское явно так подвергалось всяческому донельзя абстрактному, все уж до чего только досконально обезличивающему анализу.
А между тем излишнее усложнение всех человеческих взаимоотношений всецело потребовало самой незамедлительной привязки философии ко всем тем весьма насущным требованиям всей той сколь вездесуще нас повседневно окружающей реальности.
Причем более чем наглядное отсутствие чего-либо подобного всецело вот поэтапно и разумно воплощенного во все суровые реалии жизни, явно же еще оставляло неимоверно много места для превеликого множества самого различного рода грязных спекуляций.
И это именно поэтому некоторые адепты новоявленных мессианских вероучений подчас и предлагали буквально-то все в единый миг разом до чего только бесслезно и целесообразно переменить.
Их мышление было плоским, словно блюдечко, они совершенно не понимали, что насильственное изменение слишком так многих единовременно существующих факторов, сколь явно под собою подразумевает неминуемое разрушение всего того веками незыблемо более менее весомо устоявшегося.
А это на всяком том старом, давно так многими веками обжитом месте может еще разве что лишь может привести к самому вот исключительному же неизбежному возвращению к тому и впрямь-то донельзя неприглядно далекому прошлому.
Раз уж более светлое будущее - это неизбежно до самого конца продуманное и весьма искусное улучшение всего того давно бывшего в употреблении, а потому и знакомого всему народу, словно бы свои пять пальцев.
И в точности, как не отрастить ему новых рук, уж вовсе-то не развить ему в себе какие-либо новые навыки более праведных общественных отношений.
Очень многие люди буквально до безумия любят все свое донельзя же приземленное постоянство, ну а любые резкие перемены в их личной жизни, они неизменно воспринимают попросту вот в штыки.
Ну а в особенности - это будет нисколько не иначе, коли подобные перемены были им самым откровенным образом до чего бесцеремонно и бестолково навязаны, кем-либо явно извне.

141
Значит ли это, что безмерно озлобившись на все втиснутое в них суровой силой, они и впрямь же действительно смогут стать, хоть чуточку лучше и всецело праведнее?
На данный счет вовсе не может оказаться двух без сомнения правильных, хотя и во всем диаметрально противоположных мнений.
Итак, из всего этого следует сделать тот естественный и вполне вот более чем однозначный вывод.
Несмотря на то, что человеческая психика, пусть и в явно же нисколько неодинаковой степени (смотря о ком, тут ведется речь) всецело разнится от чисто поведенческой психологии животных, а все-таки рассуждения о чрезвычайно быстром культурном улучшении всего рода людского совершенно вот более чем принципиально неуместны.

142
Действительно в животном мире иногда порою возникают самого различного рода довольно-таки резкие (крайне необходимые для стадного выживания) мутации, и когда они носят во всем положительный характер, их черты вполне еще затем оказывают самое благотворное влияние на все те будущие поколения какого-либо вида.
В случае же явной неудачи погибает лишь один самой природой наспех выбракованный индивидуум, что никак нисколько не повлияет на «светлое будущее» всей популяции в целом.
О, природа она по-своему весьма вот мудрее всех нас вместе взятых!

143
А люди (и именно люди) в прошлом 20 веке с чего-то взяли, да довольно-то наскоро предприняли совершенно безжалостные и всецело преступные попытки, разом же бессчетно выбраковать всех недостойных грядущей, лучшей жизни…
И ясное дело, что евреи, цыгане и инвалиды были лишь «первыми клиентами» нацистских душегубок, поскольку если бы планы Гитлера в самой полной и более чем трезвой точности явно так действительно сбылись…
Уж тогда бы нацисты, ведя при этом богатырский бухгалтерский учет, беззастенчиво и плодотворно изничтожили бы все те ни в едином глазу нисколько так неарийские расы.
Самостоятельно (безо всякой науки), решив о ком - это тут собственно, вообще уж идет речь.
Кроме конечно разве что тех несчастных, коих нацистский режим обратил бы в бесправных рабов для самых черных и грязных работ, как и чем черт не шутит, попросту содержал бы их в качестве безмозглого поголовья своего личного домашнего скота.

144
Это ведь не столь трудно медленно, но верно низвести всякого довольно-таки простого человека до исключительно животного состояния.
В принципе все, что для этого было необходимо так - это в течение довольно продолжительного времени его весьма плохо и некалорийно кормить, зверски с ним обращаться, а также еще и перегружать его крайне тяжелым физическим трудом.
Ну а тем более - это вполне вот естественно произойдет с тем только лишь затем последующим поколением ничего светлого на своем веку никогда уж попросту и не видевшего.

Однако никак же не выйдет суровой силою заставить кого-либо «уцепиться за подножку трамвая» этак-то яростно и бескомпромиссно спешащего в некое никому заранее нисколько неведомое «светлое грядущее».
Поскольку ни тихоходные трамваи, ни сверхзвуковые самолеты нас туда и близко никогда не доставят.
Никаким внешним, стопроцентно искусственным путем невозможно будет дать человеку все то, что он должен был вполне осознать именно сам в его полностью ведь до конца сознательном, взрослом возрасте.
Ну, или, скажем, смог бы он его еще получить в виде постоянного потока информации в довольно-таки легко трансформируемое детское сознание.

145
Промывание мозгов, как и чтение морали, толпе совершенно пустое сотрясение воздуха, поскольку речь тут никак не может идти о чем-либо навроде пересадки бродячей собаке человеческого гипофиза.
Буквально так ничего полезного вовсе не выйдет от насильственного прививания простым обывателям всех тех весьма ведь всецело поверхностных представлений о неких наивысших духовных материях.
Провернуть этакое дело даже и с одним еще юным человечком, ой как на деле окажется совсем так нисколько непросто.
А главное, то было бы почти что, начисто лишено всякого практического здравого смысла.

Да он вполне еще сможет воспринять все контуры и внешние схемы, но в лучшем случае - это так и останется в нем одним лишь внешним и искусственным придатком к его исключительно примитивной, назойливо и беспардонно выпирающей наружу натуре.
Для доподлинных внутренних изменений всегда необходимо самое так сокровенное и именно уж свое более чем искреннее задушевное желание.
Никаким суровым внешним воздействием ничего в человеке существенного изменить, буквально-то никогда совершенно вот не удастся.
«Яма» Куприна преотлично собою символизирует, чего - это вообще может выйти из того самого сколь донельзя нелепого самоотречения в пользу чьего-либо личного большого и светлого блага.
А между тем всякая стоящая, а не надуманная польза для кого бы то ни было, безусловно, должна была еще оказаться, крепко накрепко увязана с одним лишь исключительно «своим» личным интересом.
Правда - это неизменно должно было всецело самым так истинно и разумным образом во всем еще сочетаться также и с чужими столь же никак не менее насущными общими интересами всего вот, как есть существующего общества.
Причем та до чего невообразимо нелепая и совершенно бессмысленная попытка единым мощнейшим порывом, буквально-то сразу отыскать некую единственно верную доминанту для всего того с одного разве что виду «единого» народа никак не сможет увенчаться даже и более чем скромным, настоящим успехом.
Правда, все те яростные сторонники всестороннего именно так хирургического воздействия на дух общества подобными мелочами себя никак нисколько вот не стесняют.
Они были готовы отчаянно резать по самому живому…
Все что им для этого было потребно так это ножи свои поострее и до чего же деятельнее бы заточить…
Нет, право позвольте, они-то были вполне искреннее готовы использовать хлороформ весьма сладостных, всеблагих и всеобщих надежд…!
Однако во всем, что, так или иначе, было касаемо той сколь и впрямь незатейливой попытки совершенно же беспрецедентной и незамедлительной «пересадки гипофиза» сразу вот всему существующему обществу…
Да то был именно тот социальный эксперимент - что сколь, безусловно, являет собой более чем яростное жестокое кощунство над всяческим где-либо, хоть сколько-то вообще имеющимся здравым умом.

146
Эта гибельная (от всей ее глупости) идея, могла зародиться в одних лишь тех в чем-либо явно так вовсе ведь недоразвитых интеллектах, неизменно во всем обособленных от всего того действительного разумного в плане нисколько недосужего понимания, а чего - это есть буквально-таки всякий вот человек.
Никакая он не высшая субстанция духа, а куда вернее слегка приподнявшееся над всем животным миром существо, во всем, пока еще бесконечно далекое от всякого и впрямь-таки исключительно так весьма же само собой ненаглядного совершенства.

Но речь тут идет именно о том более чем в принципе так до конца вполне естественном душевном состоянии, простой и ничем посреди всех прочих никак не выделяющейся личности. 
И все же привитые еще в детстве правильные навыки, действительно ведь в корне изменяют, природный и первобытный эгоизм, всецело составляющий именно первородную часть его довольно-таки на данный момент сколь незатейливой души. 
И этот процесс никак нельзя заменить ничем иным, хоть сколько-то с виду на него пусть и издали похожим, а тем более, если все - это будет иметь место в чьем-либо давно зрелом возрасте.

147
Однако сама как она есть серость, и неприметность человека, зачастую довольно же непосредственное следствие каких-либо исключительно внешних условий, в которых он некогда рос и развивался, как та еще сугубо отдельная личность.

Ведь в принципе, почти, что вся внешняя интеллигентность и культура, по сути, своей вполне однозначно именно прививаются в течение полтора десятка первых лет чьей-либо поначалу совсем вот не очень так сознательной жизни.
А потому и все те наилучшие качества буквально-то ни в чем не являются самым явным признаком исконных «голубых кровей» их еще изначально нисколько вот вовсе уж подчас не в меру высокоморального обладателя.
А посему и отталкивающая все и вся чужеродное высокомерность подобных людей никак не послужит укреплению дела науки и искусства посреди простого и незатронутого, хоть сколько-то существенным образованием всеобщего народонаселения. 
И кстати, пролетарская революция, как раз и произошла в стране, где разрыв между интеллигенцией и народом достиг вполне полноценного апогея, а тем значит, и были созданы все условия для той самой и впрямь небезызвестной тюрьмы народов по большей части бесконвойного, однако при этом исключительно усиленного режима.

148
Разделяй и властвуй - это и есть стародавняя, как и сам этот мир, уловка, что сколь неизменно является первоочередной аксиомой буквально же всех на этом свете всесильных диктаторов. 
Есть, кстати, еще одна древняя хитрость совершенно так безжалостных завоевателей – взять, да сходу согнать наилучшую часть народа с его навеки для него поистине родной земли. 
Ну а затем и поселить на ней сторонних людей (чужаков), тем самым наскоро разрушив ту от века еще нерушимую связь, которая, более чем неизменно и создает в душе человека чувство собственного достоинства, поскольку он укоренился на своей земле, что была всецело освящена памятью длинной череды его предков.

Выселение лучших людей, прозванное большевиками раскулачиванием, и было тем же, что и в седой древности более чем верным способом ослабить народ, для того чтобы он не восстал супротив своих ужасных и чудовищных да и полностью так бесславных, пролетарских поработителей.

149
Однако древние правители занимались одним же исключительным переселением лучшей части завоеванного ими народа с родной ему земли, они ведь тогда нисколько-то не отправляли людей массово помирать в безводной пустыне. 
А именно этак и поступили турки с армянами во времена первого в истории геноцида, ну а затем последовал геноцид русского и украинского народа, ну а еврейский был разве что тем еще третьим, и будем уж уповать, что и самым так однозначно последним за всю дальнейшую историю всего человечества.

20 век вообще проявил себя одной из наиболее жестоких эпох цивилизованного мира. 
Рабы не мы - это чья-то осатанелой злобы шутка. 
Человек, он лишь тогда перестает быть рабом, когда он действительно приобретает право голоса, то есть возможность, вволю говорить все то, что ему вздумается, совсем не опасаясь, что из-за этого ему еще доведется нести свою голову подмышкой, или в виде далеко не лучшей альтернативы гнить в подземелье, царстве злобных крыс.

150
Новая большевистская власть, всенепременно о том уж сходу до чего исключительно деятельно позаботилась, чтобы значит далее никто и рта своего не посмел бы раскрыть, безо всякого к тому ее более чем прямого указа. 
Ну а тот кто, по одному недомыслию или из-за явной великой своей простодушной глупости все-таки порывался, хоть слово поперек вымолвить, почти прямо на том самом месте и получал СВОЕ успокоительное в виде девяти граммов свинца. 
Конечно, довольно большая известность человека действительно могла еще его и несколько уберечь, сыграв действительно во всем исключительно спасительную роль, но вовсе-то не очень надолго.

В лучшем случае его высылали из страны или попросту принуждали к отъезду, как - это тогда случилось со многими, со многим и впрямь-таки сколь воинственно никак несогласными людьми.
Например Вертинскому после того как он написал свой знаменитый романс «То, что я должен сказать» в Чека пообещали, что если в том явно появиться та никогда недремлюще бдительная чекистская надобность, они и дышать ему запретят, а не только каких-то несчастных юнкеров до чего отчаянно горестно пожалеть.

151
Попросту лучшего средства, нежели чем пуля в лоб для разрешения всех политических дискуссий, наверное вовсе никак не могло бы существовать, в самой вот природе всех тех весьма уж немыслимо принципиально строгих большевистских артикул всеобъемлюще сдавливающих все общественное бытие. 
Какие уж тогда «Рабы не мы» раздельно - в букваре советской политической жизни - это словосочетание в самой глубокой тайне писалось сугубо так исключительно слитно. 
Люди, интеллигентные смотревшие в этот букварь, видели в нем совершенно иные буквы, нежели чем совсем вот невзначай были те, что давали зубрить простому народу на уроках по искоренению всей той и впрямь не столь давнишней российской безграмотности.

И надо бы сколь упрямо заметить…
Сам Карл Маркс был абсолютно и безнадежно безграмотен в любых вопросах, которые более чем непосредственно, хоть как-либо касались всяческой реальной жизни, а не того исключительно пустого мудрствования, сколь беззастенчиво высосанного им из своего длинного указательного пальца.
Да и от самого по себе применения его «светлого вероучения» на практике в России рабство (на тот момент на добрую половину уже отмененное) вновь разом вернулось в свое прежнее русло. Да еще и стало оно выражаться именно в наиболее его лютой форме, поскольку теперича оно предстало в виде сущего идолопоклонства пред осатанело догматической идеей. 
А ведь хуже того на всем белом свете попросту уж никогда нисколько и не бывает! 
Уж слишком бесцеремонно при этаком виде рабства человеку и впрямь со всей ожесточенностью и самозабвенностью полезут в наиболее тайные глубины всех потемок его души!

152
Да и вообще именно при подобных немыслимо скверных обстоятельствах, общественно бесполезная идеология, явно так припорашивает обыденную житейскую бесчестность инеем бестрепетно наслаждающегося всем-то своим всесилием сущего же скотского самолюбования.
Причем никаких реальных изменений к лучшему в связи с уничтожением «пут» от века сковывающих честного труженика СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ часто и прерывисто дыша буквально так каждому в затылок и близко ведь с собою нисколько не принесла.
Скорее наоборот, именно ее обобщенно и беспредметно разглагольствующие «народные вожди», и были наихудшими в истории, поработителями всех тех совершенно же при них отныне обезличенных и необъятных народных масс. 
Да и наиболее главным образом, они в свое время весьма делово поднаторели именно в смысле более чем надежного обеспечения лично так себе во всем самых надлежащих условий для всего же самого вот извечного своего интеллектуального тунеядства. 

Да и вообще все то немыслимо пресловутое освобождение народных масс от вековых оков более всего собою напоминало одну лишь перемену слагаемых в арифметическом примере.
С той уж разве что явной разницей, что социальные слагаемые меняются местами, обильно ведь при этом кровоточа всеми язвами малых и больших душ.
И как раз таки в самом наихудшем смысле буквально-то насквозь лживого идеалистического оболванивания крайне, так и до сих пор во всем исключительно доверчивого населения всей той шестой совершенно же необъятной части суши.
Правда, все те довольно разноликие народности в глазах своих правителей были одной лишь серой аморфной массой, из которой им некогда явно так еще разве что всесильно предстояло вылепить тех неподдельно стоящих данного определения - настоящих людей. 
Они ваяли свое новое общество из плоти и крови старого, без тени стеснения, вырезая из него все казавшиеся им лишним и нисколько так всецело в дальнейшем явно уж никому нисколько ненужным.
И их идеалистически суровая всецело бескомпромиссная прямолинейность, делала их значительно хуже всех тех прежних именитых и осанистых господ.
И было все - это именно так, а нисколько не иначе, именно поскольку было то в принципе, более чем самоочевидно, что даже и у самого лютого барина непременно было возможно, припав к его ногам, (когда он находился в добром расположении духа) сколь еще запросто выпросить какую-нибудь весьма существенную милость. 

153
Однако у барчука из бывших холопов, быстро и безжалостно, вознесенного ввысь именно за счет той величавой, однако ведь верно и близко-то никак на простой житейской практике вовсе так неосуществимой идее, какой-либо милости было и близко даже и в мыслях своих совершенно не выпросить.
Он был тверд и хладен впрямь, как скала пред легким ветерком.

Ну а, кроме того, при этаком новоявленном деспотизме рабам, впавшим в опалу к апологету мрачной идеи товарищу Сталину, светило вдали разве что одно лишь самое необъятное море доселе и невиданных, невероятных страданий.
Причиной тому была та самая железная, а еще и раскаленная добела комиссарская логика все выверяющая одними бравыми темпами построения новой жизни.
Нынешнее поколение, они попросту смело приносили в жертву того ослепительно светлого будущего, которое некогда в розовых лучах восходящего солнца и пожнет же жатву самой наилучшей, светлой жизни.
Ну а сейчас наиболее главным было буквально так всегда и везде без тени стеснения, совершенно же безропотно заглядывать в рот за советом к тому, кто безудержно и бессердечно возглавил собой великое серое царствование, победившего все и вся до чего сияюще доблестного пролетариата.
Ну а всякого противящегося его гениальным свершениям отныне уж было попросту принято считать подлым и непримиримо ярым врагом всего того нового, что принесла с собою казенно казарменная революция.

И эти самые миллионы и миллионы людей, которые с немыслимо лютой легкостью, были запросто так навеки теперь обозначены кружочком, как «враги народа»… …далее по всей строгой букве тогдашней некнижной конституции никакими правами, попросту вообще ведь теперича попросту нисколько не обладали.
На то уж он и был истинным узилищем народов большими и малыми чистками снизу доверху безжалостно перемолотый сталинский СССР!

154
Этих до чего только милостиво не пущенных сразу на месте в расход врагов партии и «народа», везде кормили практически одной и той почти же пустой на какие-либо калории баландой, однако же, охранники пуще всего лютовали именно в густонаселенных районах страны. 
Вот, чего пишет об этом писатель Сергей Алексеев в его романе «Крамола». 
«Лагерь на канале "Москва - Волга" содержался в большей строгости, нежели Белбалтлаг. В Карелии, в этой первозданной стороне, некуда было бежать; тут же, в центре России, в окружении городов и деревень надежда на избавление от неволи казалась ближе и манила, и кружила головы людям. Что делается с мужиком, когда увидит он пахаря в поле, жнивье или просто крестьянскую избу! 
Как заболит сердце о родном доме, как вздрогнет душа об осиротевших детях. И вот уже вселилась дума о бегстве - обманчивая, призрачная вера - заплясала, закачалась перед глазами мечта, словно лодка под парусом. И невдомек мужику, что бежать-то некуда, что остановит его через десять верст холодная пуля продрогшего на морозе стрелка. Разве что душа долетит до милого крова, оставив на дороге коченеющее тело. 
Бежали часто, поэтому черные птицы привозили беглецов обратно и втыкали их в снег возле лагерных ворот, так что когда выводили на работы, идти приходилось сквозь молчаливый строй. Или подвешивали на колючую проволоку, как хороший хозяин подвешивает убитую ворону на огороде, в назидание другим, живым еще».

155
Те иссиня черные вороны революции действительно почитали одну лишь свою сатанинскую идеологию, ну а политических зеков, они вполне так обдуманно попросту ведь всесторонне рассматривали именно в виде птиц с подрезанными крыльями и тех из них, кто все же умудрялись улетать, они попросту били влет, словно тех еще рябчиков. 
И ровным счетом никакого неудачного или неправильного применения теории не было тогда и в помине, а как раз наоборот имело место некоторое довольно-таки вынужденное ее смягчение, поскольку никак не была еще на деле осуществлена главная общемировая западня для всего рабочего класса – общемировая революция.

ЕЕ постулаты были невпример, куда жестче, нежели чем - это было приведено в жизнь в одной той отдельно взятой в охапку советской стране. 
Однако предназначались, они вовсе не для какой-либо жалкой шестой части суши, а именно для всех тех шести ее шестых. 
ДА только этого тогда попросту уж никак нисколько не вышло.
Ну а потому и пришлось до поры до времени, пожалуй, ведь всецело ограничиваться чем-либо значительно меньшим, нежели чем всею каковой она еще могла собственно быть более чем полновесной общемировой ее сутью… 
В исключительно заглавной своей доктрине марксизм вполне так естественно предполагает сущее отравление всего старого мира догмами новых «светлых» идей». 
Они у него являются чем-то навроде «воровской отмычки для сейфа с бриллиантами» всеобщих и вездесущих благ и наиболее светлых надежд.

156
Карл Маркс, безудержно возжелал, чтобы массы изничтожили господствующие классы, паразитировавшие на их честном труде во имя каких-либо новых истоков бытия (без всего того до чего только привычного для всяких буржуазных клопов) высасывания всех соков жизни из того в поте лица своего от восхода и до заката трудящегося пролетариата. 
Абсолютно неграмотные в деле управления современным государством рабочие должны были сами уж стать весьма явственными вершителями новой, куда только более светлой своей судьбы…

А между тем, сама по себе подобная трактовка, являлась ничем иным, кроме как до чего только и впрямь ведь слепым простодушием наивных (из-за крайней их отдаленности от всякого течения жизни) нисколько уж не в меру вольнодумных теоретиков. 
Хотя вполне возможно выказать и некоторое явное сомнение по части того, а были ли они столь безгрешно наивны. 
Как говорит поговорка: «Что посеешь, то пожнешь».

157
Наивность сеятеля, вовсе так и близко несведущего, какой - это именно урожай еще пожнут все те, кому доведется его собирать, никак не свидетельствует о хоть сколько-то доподлинной его прозорливости и мудрости. 
Гораздо легче будет предположить, что все тут дело было не в одной лишь несусветной наивности (по всей сути своей, нисколько несвойственной всем настоящим пророкам).

Ну, уж нет, неистовая, колоссальная жестокость была искрометно заложена еще в тех абстрактно воинственных тезисах почти ведь во всем философски сколь и впрямь изощренно и воинственно заумной теории Карла Маркса.
А потому именно этакое, вовсе вот недвусмысленно индустриализирующее людское сознание мировоззрение довольно-то умелой рукой, затем и направило всякую серую дурь, супротив всех тех еще с самого начала времен повседневно и незыблемо существующих в этом мире, всецело обыденных общественных устоев. 
Причем фашизм он собственно есть вполне вот полностью естественная ответная реакция старого мира на саму, как она есть более чем беспардонную попытку его практически полностью под самый корень разом извести, причем еще и безо всякого стоящего того разбора.

158
Реакция - эта полностью закономерная, поскольку третий закон Ньютона действует не только по отношению к любым физическим телам, но также и в случае всевозможных внезапных и весьма же сложных политических преобразований. 
Итальянская и германская буржуазия были готовы продать душу дьяволу, лишь бы тот последний их сколь немедля избавил от всей той буквально дамокловым мечом над их головами нависшей краснопузой угрозы. 
Причем сам римский папа вовсе не стал бы супротив того, хоть чего-либо неистово крестясь возражать. 
То есть это и было чем-то навроде лозунга «Буржуазии всех стран соединяйтесь».

159
Порождение тьмы простонародного духа ясное дело, что разбудит своего антипода в тех уж местах мира сего, где ему явно никак так не удалось взбудоражить, сам как он есть темный дух народных масс всем-то тем своим яростно сулящим великие блага интернационалистическим бредом.  
Там где он чисто невольно не прижился, возникла его страшная коричневая тень, что при всей уж своей противоположности не более, нежели чем кривое отражение большевизма в мутных водах вконец так растревоженного и взбаламученного капитализма.
Фашизм был внешне с ним всегда на ножах, но это объяснялось одной лишь истинно суровой его жизненной необходимостью.
Оба тоталитаризма были братьями по матери до чего ведь на редкость иссушающей души немецкой схоластики, и это одни лишь отцы у них были действительно исключительно разные.

160
Их мысли текли во вполне полноценно одном и том же единственно верном направлении…
И главная несхожесть их позиций была разве что лишь в том, что национал-социализм всеми силами стремился к счастью одного единственного народа, а интернационал социализм почти ведь никакого различия между народами совершенно так никогда уж нисколько не делал.
Он был всецело устремлен лишь в том одном единственно верном направлении, утрамбовать бы людские массы, дабы их плотью и кровью выложить путь ко всеобщему же грядущему людскому счастью.      
Да и чего вообще можно было еще ожидать от того пресловутого интернационализма, кроме его вовсе уж и впрямь неотъемлемо липкой вездесущей приспособляемости ко всем, тем великим нуждам новоявленного социалистического быта.
А они между тем явно были заключены совершенно не в том, чтобы приодеть и накормить простой народ, а именно в том, чтобы его досыта обкормить пропагандой и одеть в жалкие робы вместо той нормальной человеческой одежды.
Нет, в принципе можно и по сей день воздавать почести сколь бесславному его умению стереть с лица земли все те прежние очаги традиции и культуры, а также и взрастить целые поколения людей, что будут напрочь отлучены от всех обычаев их праотцов? 
Раз именно в этом и было заключено одно из его наиболее величайших социалистических достижений.

161  
Ну а во имя ненасильственного, а именно так всецело прагматичного возникновения братства народов, еще сколь непременно понадобится великое множество талантливых, а то и попросту гениальных людей.
И явно так еще, они некогда окажутся представителями тех исключительно отдаленных от нашего времени неких вовсе ведь иных веков. 
И то будет именно их делом действительно же постепенно создать одну на всех буквально-то всеобщую и общемировую культуру.
И как вообще было возможно ожидать, что нечто подобное еще сумеют воплотить в суровые будни новоявленного революционного быта все те дурни с наганами, что без тени сомнения будут готовы более чем незамедлительно перестрелять кого угодно (если комиссары им о том, ткнув пальцем сколь деловито и басовито прикажут).

162
Ну а та же Англия и есть преотличный пример интернационализма, возникшего вовсе не самого по себе, а прежде всего именно за счет единения народов путем дружественных, а не насильственных методов. 
Это, кстати, одна из весьма существенных первопричин возникновения именно там первых зачатков подлинной демократии, а не той липовой, советской (ВСЕГДА ЖЕ ГОЛОСУЮЩЕЙ ЕДИНОГЛАСНО). 
Писатель Марк Алданов в его книге «Девятое Термидора» пишет об этом так. 
«Хищные правительства создают великие государства, благородные - их теряют. Вот странная проблема: какова должна быть власть? Где она хороша? У нас - Зубовы, у французов – Мараты… Лучше всего в Англии, это бесспорно. Но радости и здесь мало: парламентское лицемерие, интриги, подкуп. И везде деньги, деньги… Я обо всем этом думаю лет двадцать пять и пока ничего хорошего не придумал: Думали, впрочем, об этом люди и поумнее меня… Одно ясно: истории ломать нельзя. Именно потому Англия первая страна в мире, что в ней ничего не ломают. Глубокое слово сказал Берк: "I do not like to see anything destroyed"».  
«Мне не по душе разрушение чего бы то ни было». Перевод автора книги.

163
А между тем именно та и впрямь-таки сущая хищность, вполне уж наглядно проявляющаяся в безнадежно пронырливой, извечной заботе о своем собственном и личном благополучии со стороны каждого из всех членов правительства, куда явно окажется праведнее всяких трудов тяжких и благородных во светлое имя неких тех донельзя уж абстрактных высоких материй.

И сколько бы потов праведных и неправедных с кое-кого бы затем не сошло, при подобной до чего нелепейшей попытке их непременно наиболее «благостного» прививания всей той общественной жизни…  
Однако все ведь едино в более чем обыденной и праведно повседневной рутине фактически каждодневного бытия совершенно ничего и никогда вовсе-то сразу нисколько не перемениться.
И при одной только мысли о том, что нечто подобное (исключительно внешнее) будет и впрямь заправлять всем тем сколь уж вширь необъятным человеческим сознанием, у всякого здравомыслящего человека, попросту мороз по коже должен был сразу пойти. 
Поскольку - это именно тому, что было выпестовано где-либо глубоко, глубоко внутри всякой отдельной личности и было всецело положено царствовать на троне буквально уж каждого отдельного, индивидуального существования.

164
Теории, объединяющие массы в некое в единое существо попросту до самого непотребства яростно лживы и вся заманчивость их разве что в одной той до чего и впрямь немыслимо отдаленной перспективе.
А самым конкретнейшим и донельзя ужасающим многие души воплощением новых времен становиться именно то всепожирающее пламя более чем обезличенного террора.
Да и вездесущий страх за свою жизнь, жизнь близких, и сохранность имущества во времена суровых революционных будней стал уж более чем и впрямь естественной частью новоявленного, куда более светлого всеми теми огнями пожаров бытия.
И именно тот пылающий пламень и стал всеобъемлющим символом той столь отчаянно и беспросветно красноречиво вконец так обнищавшей действительности. 
Причем ничего нового и в будущем ожидать вовсе уж нисколько совершенно не следует.
Тем более, когда есть столь вот печальный прежний опыт слащаво и восторженно словесного воплощения более чем беспочвенных мечтаний в те сплошь примитивные реалии крайне так несусветно простой и немыслимо во всем при этом запутанной российской общественной жизни.
В те времена, именно то, куда только разве что исключительно более лютое зло и стало во главе укрощения зла прежнего от века еще безотрадно символически собою олицетворяющего спокойную и самоуверенную сытость в той вечно же полуголодной стране. 
Причем к чему-либо действительно лучшему переменить все устои общественной жизни при помощи революционных перемен было еще изначально вовсе ведь и близко совершенно так нисколько нельзя.
Люди есть люди, и они никак не смогут быть стоящим того горючим материалом для топки паровоза всеобщего прогресса.
Нет, уж - это именно их самые конкретные личности и следовало бы стараться во всем развивать, сея в них семена добропорядочности, сердечности и чести.
Ну а до чего тщательно выкорчевывая сорняки праздного мышления, только лишь все поле общественного здравого рассудка сожжешь пламенем более чем исключительно так напрасно сжигающего сердца скороспелого и фанатического энтузиазма.

165
При этом бред собачий напрасных, бесчеловечных обвинений и травлю лучших людей вполне еще можно будет затем более чем наспех окрестить именно теми довольно-то быстро в лету минувшими недостатками эпохи становления новой «народной» власти…
Она, видите ли, всему должна была учиться впрямь-таки на ходу, а потому и довелось ей порою допускать совершенно невинные и досадные ошибки.
Ну а то, что всякие перемены в общественном климате более чем неизбежно приводят к самым неисчислимым бедствиям для некоторой части населения, про то и говорить собственно совершенно не следует, поскольку всем оно и так должно быть полностью самостоятельно ясно.
Да вот незадача проблемы эти должны были оказаться исключительно временными и частными, а вовсе не всеобщими и всегдашними.

Общее направление жизни в лучшую сторону подчас ведь приводит к временному обнищанию всей современности, но то еще никак не факт, что всем разом должно было стать несоизмеримо и несусветно хуже…
Правда кто-то и до сих пор под нос себе лопочет о том, что воскресший духом пролетариат понес свои флаги в несоизмеримо более светлое грядущее…

166
Дело тут в том, что все эти штампы были всею силою разом и навсегда вдавлены в широкое российское сознание.
А между тем изменение к лучшему это, прежде всего воспитание в ином духе подрастающего поколения, а взрослых заражать безумно смелыми идеями, нисколько ведь вовсе нельзя.
Раз уж они в их сознании нисколько не приживутся, и максимум останутся той тарабарщиной, которую им надо бы самым тщательным образом попросту же наскоро зазубрить.  

Да и вообще кое-кому было попросту никак не понять ту безнадежно простую истину, что все те сколь богопротивные пороки века и общества есть самая неотъемлемая часть вполне наглядного естества, той бесконечно многогранной человеческой натуры.
Нет уж и это наиболее, во всей своей сущности, простое для себя уяснить, кое-кто, пожалуй, и по сею пору попросту так явно вот нисколько не в состоянии.
А массы между тем вообще неспособны воспринимать какие-либо абстрактные постулаты, все их приоритеты крайне просты и донельзя невзрачны.

167
Продвинуть их сознание в направлении, куда явственно большего понимания всеобщего блага было возможно, разве что лишь раздвигая рамки их более чем обыденного сурового существования.
Но весь мир нисколько не перемениться к чему-либо лучшему, если вместо старых господ на том же самом месте усядутся прорабы самого ведь радостного построения той будто бы и впрямь исключительно новой общественной жизни. 

А между тем зарождение подлинного нового света вообще уж никак не может быть осуществлено руками зловещей и лютой тьмы. 
Свобода она фактор внутренний, а потому и не может она носить чисто внешний кем-либо кому-либо извне, яростно навязанный характер. 
Отбери у раба его господина, и он тут же найдет себе нового, да даже и выберет его, однако свободнее от всего этого он и близко нисколько не станет.

Да и само рабство было вполне естественной ступенью всеобщего общественного развития, раба его не только насильственно принуждали к труду, но между тем и хоть сколько-то при этом кормили… 
А между тем во времена античности с голоду умереть было вовсе не столь уж действительно трудно…

168
Правда, кормили его из рук вон плохо, ну а работой неизменно явно во всем перегружали, однако где - это в той седой древности могло быть совсем этак безо всяческих житейских трудностей и весьма вот существенных недостатков? 
Ведь, они везде были более чем однозначно свои в самой тесной зависимости от каких-либо местных условий. 
Причем Греция и Англия действительно относились к островкам новой жизни именно в силу своих географических особенностей, а все остальное человечество, сколь, безусловно, прозябало в сущем океане древнейшего тоталитаризма, причем исключительно в связи с равнинным, а еще и не островным характером всех своих необъятно широких просторов.

Высокие горы с козьими тропами или же остров, отделенный от материка довольно-таки широким проливом именно потому и стали оплотами древней демократии, что их-то, куда полегче было уберечь от вандалов, чем какие-либо иные места буквально ведь на всем белом свете. 
Но каким еще черным его вполне может сделать то самое всеобщее благо, насаждаемое свирепой силой, и оно-то как раз и есть наихудшее из всех когда-либо возможных зол!

169
Оно, уж и впрямь-таки является сущим вандализмом в самом страшном из всех его обликов, а именно тем еще фанатическим преклонением пред поверхностными по всей их форме и содержанию буквально-то наспех зазубренными аляповатыми постулатами созданного из сущего ничего, новоявленного мертворожденного бытия.
Коммунистический интернационализм – это вообще сколь явно более чем наилучшее средство для создания всяческого рода племени совершенно обезличенных люмпенов. 
Именно поэтому этого всеми силами и добивались в Советском Союзе. 
Этих людей должно было тревожить и волновать исключительно отчаянное бедственное положение каких-либо безмерно далеких от них иностранных оборванцев, однако свои собственные босяки большевицкую власть почти, что никогда за душу нисколько и близко совершенно не брали…

170
Нет, конечно, может уж кто-либо на то вполне так резонно веско еще возразит, говоря как раз ведь о том, что, мол, на самом-то деле все - это тогда обстояло совсем-то не так.
Советская власть, действительно подчас проявляла некоторую явную заботу о своих беспризорниках.
Однако на деле все - это ослепительно ярко собою напоминало именно вот создание лагерей для перемещенных лиц на некоей отхваченной суровой силою исключительно вражеской территории.

Большевистским оккупантам, не мудрствуя лукаво было царственно важно, чтобы никто из бледных и сирых не слонялся бы бесцельно по занятой ими территории, тем, уж явно бросая тень и нарушая идиллию, созданную их слащавыми воззваниями и до чего отчаянно броскими лозунгами. 
Может и не все, они мыслили именно так, однако, убив чьих-то родных отцов вполне возможно было порою, затем сколь лицемерно и слащаво праздно проявить же некоторую довольно-таки формальную отчую заботу обо всех тех вмиг разом осиротивших детях. 

171
А, кроме того, довольно искреннее возмущение чьим-либо непомерным чужим варварством, как и проявление вящей заботы о том, кто живет где-либо немыслимо далеко… сколь живо и громогласно собой оттеняет все свои собственные донельзя черные дела. 
И этак-то оно вовсе не со вчерашнего дня еще повелось. 
Вот как в книге «Чертов мост» большой писатель Алданов и впрямь-то на блюдечке всем нам преподносит в точности те же вымученные ежедневной кровавой практикой мысли бескомпромиссных и безжалостных якобинцев. 
«В других странах инквизиционный аппарат благополучно действует и поныне. В Испании еще недавно кого-то сожгли, к большому негодованию якобинцев. Эти поэты гильотины очень возмущаются костром… Они вообще чрезвычайно возмущаются, когда за границей делают какую-либо гадость. И часто возмущаются вполне искренне».

172
И именно поэтому незабвенный профессор Преображенский столь настоятельно всем нам и советовал не читать перед едой большевистских газет. 
В них кроме всех тех немыслимо идиотских пустопорожних воззваний были еще и всякие хлесткие заметки об угнетенном состоянии рабочих масс где-то там, где нас нет, и главное никогда до тех ослепительно ярких дней общемировой революции вовсе ведь и не будет… 
Однако большевики, именно уж того без тени сомнения простецки пытливо разом захотели, дабы весь этот мир и вправду попросту стал одним и тем же, а посему им и было более чем неотъемлемо надо буквально-то загодя заготовить грядущих воинов мировой революции.
Причем - это разве что лишь тогда действительно окажется возможным, коли уж кто-либо с самых так младых ногтей, яростно внушит детям антинациональные (читай антипатриотические) принципы.

173
И все тут дело было именно в том, что оторванные от каких-либо своих исконных корней люди – это же индивидуумы в весьма ведь значительной степени начисто лишенные всяческой вообще морали и их новоявленными жизненными устоями не столь редко становятся их собственные (выработанные наспех) моральные постулаты.
И надо бы прямо заметить, что на первых порах, они сколь во многом исключительно непременно отличны от всех древних законов их до чего далеких предков.

Поскольку весь тот их новый уклад (в связи с грозной встряской, возникшей на почве судьбоносных перемен) немало уж во всем отрешен от всякой прежней коллективной памяти их племени или народа.
Ну, а это между тем именно то, что и придает любому зрелому человеческому сообществу, всецело так общую совесть. 
И если уж что-либо подобное в некоей новой общественной формации, было создано не насильственно и искусственно при помощи нагана (для чего люди и были загнаны в узкие клетушки общих квартир) их дикость со временем неизбежно раз и навсегда полностью отомрет.
Ну а чувство собственного достоинства и независимости, ни от кого в них уж останется буквально навеки. 
В этом и есть та сколь принципиальная разница между США и Советской Россией.

174
И речь тут нисколько не идет о неких еще генетически исконно прогнозируемых душевных качествах, а лишь о том месте, где человек вырос и из года в год постепенно взрослел.  
Причем, тот негр из дебрей Африки, что был бы по всем правилам усыновлен четой выдающихся профессоров гарвардского университета, выросши в совершенно иных условиях, может и сам, в конце концов, стал бы именитым профессором.

Ну а если бы этой паре сподобиться ради эксперимента, спровадить своего собственного сына вместо негра в Африку, то уж окажется он, врастя корнями в ту крайне отдаленную от всякой цивилизованности и весьма примитивную действительность именно тем еще белым жителем Африки со всеми свойственными ее черным жителям дремучими, суевериями и предрассудками.    
ТО ЕСТЬ ЕСЛИ И БУДЕТ он чем-либо отличаться от всех тех прочих местных жителей, то разве что одним только иным цветом своей кожи и ничем собственно более.  
А о чем - это нам собственно ведь говорит?  
Наверное, прежде всего о том, что на наиболее первом месте непременно долженствует присутствовать именно воспитанию личности в духе самых передовых (но не бредовых) идей и как раз, поэтому царские прислужники, столь сильно всегда этого безмерно некогда опасались. 
Однако декабристы – это только лишь прекраснодушно радостная, а то и попросту пьяная рать, зарвавшаяся аристократия, они не страну захотели освободить от ига сурового тиранства, а разве что самих себя вознести на ее весьма почетное место.  
Может и стали бы они, затем править, хоть чуточку мудрее, однако для этого им еще надобно было со своей светлой головой, всецело так несколько лучше дружить, идиотских публичных представлений помпезно и вопиюще сладостно не устраивать, а тихо в тайне творить свой зловещий (для самодержавия) заговор. 

175
ДА и, кстати, настоящую пользу от всякой насильственной смены власти, будет и впрямь-таки смысл ожидать разве что в связи с очень малым переворотом с самым минимумом человеческих жертв. 
Ну а от униженных заискиваний пред сверкающими истинами всеобщего блага одна лишь безвинная кровь, безудержно польется сплошным и непрерывным потоком.
Причем именно эдак оно и будет, до тех самых пор, пока не закончится «оттепель» ярой анархии, и мирные воды житейского быта не повернут все и вся на вполне еще издревле более чем естественные круги своя.  
Однако разве что исключительно лишь именно после всех тех непомерно ужасающих и отягощающих души общественных потрясений, а также и бесконечных, бессмысленных и напрасных человеческих страданий. 

Ясное дело, что подобный поток более чем обезличенной ненависти, буквально изрыгающей пламень всеобъемлющего неприятия всего того, что могло еще оказаться связано с тем не столь отдаленным прошлым разве что посеет одни семена разобщения, да и суждено ему будет еще породить в стране бескрайнюю разруху и нисколько уж ничего кроме нее.  

176
Действительно менять свою страну к чему-либо стоящему и действительно лучшему можно разве что при помощи новых законов, в которых будет четко и ясно указано, чего - это именно будет грозить всякому тому, кто их соблюдать, нисколько так вовсе совершенно не станет.
А, кроме того, еще и долженствует быть весьма же строгому, и сколь неотступному надзору за их более чем неукоснительным, повседневным соблюдением.  
А все потому, что общество возможно изменить одними политическими и законодательными методами, а не тщательно вычищающими все миазмы общественно быта сурово вот просветительскими благими нравоучениями. 

177  
Принуждение людей измениться к чему-либо лучшему при помощи средств самого недвусмысленно насильственного характера - это же нечто навроде рыбалки, где вытащенную из ее родной стихии рыбину, более чем всерьез невзирая на весь ее внешний вид, запросто еще испробуют приучить дышать в исключительно чуждой ее жаберному дыхательному аппарату - безводной среде. 

А человек он, в точности, как и рыба, любит, куда поглубже уйти в свои собственные дела, а интересы общественные ему далеко же до фонаря.  
Так что когда на этих фонарях начнут по ветру раскачиваться, все те, кто новую власть в штыки принимает, И ДАЖЕ ОСМЕЛЕВАЕТСЯ ей беспардонно воинственно чего-либо и впрямь более чем бессмысленно нелепо возражать…

178
ТО весь простой народ, от подобного рода дел разве что явно лишь значительно глубже уйдет в свое собственное и неизменно житейское…
Нет, уж вовсе нисколько не доведется ему посредством всех тех сколь отчаянно смелых революционных нововведений, действительно и вправду начать, куда поболее печься о неких абстрактных, общечеловеческих интересах.  
При отсутствии всяческой достойной подобного определения оппозиции, они станут простым людям разве что еще значительнее во всем принципиально откровенно же безразличны.
А потому и сущая апатия будет сопровождать буквально все действия рабочего люда, что будут отныне так или иначе, собственно связаны со всем тем чисто внешним преображением всего того от века еще полностью одинаково существующего бытия.

И вообще из скоротечной перемены местами сырой землицы и насуплено нависающих, однако, при этом ни для кого уж более, никак не грозных небес…

179
Нет, из чего-либо подобного может выйти один лишь неописуемый гигантский вред, ну а пользы от всего этого будет ровным счетом совсем ни на грош.  
Однако именно - это и было до чего только самоотверженно довольно-то вскоре достигнуто весьма вот отважно следуя путем более чем отчаянного нагромождения яростной и бесподобно безрассудной демагогии, так или иначе, связанной с насильственным переустройством всего того дореволюционного общества в целом.  
И это самым пагубным образом непременно коснулось жизни всех тех, кто, будучи отчаянно нужен новой власти, напрочь отказывался, безропотно плестись по ее указке, жалко волоча за собою идеологически верный, длинный хомут…
Или им его одевали насильно или же их ожидала скорая и неминуемая погибель, необязательно, что от пули, а куда скорее от голода, как и всей той всеобщей обездоленности.

И все - это именно в свете всей той самой так новоявленной пролетарской морали.
А между тем сама мысль о ней была сколь уж во всем обезличено казенная и совершенно вот убийственно серая…

180 
Мораль, создается веками и тысячелетиями древних традиций, более чем давно устоявшихся норм общественного поведения.  
А ведь в том самом замшело старом - никем еще нисколько так наспех не переиначенном в чью-либо личную угоду мире, этика, основанная на оставшихся с незапамятных времен обычаях праотцов, обладала всеми насущными свойствами закона, и пренебречь ею было весьма и весьма уж всецело проблематично. 

Довольно ярким исключением из всего этого довольно-таки общего правила, могло стать одно лишь до чего только весомое наличие больших денежных средств, да и то молчаливое осуждение все-таки приносило свои плоды.  
А, кроме того, суровая старая этика бесцеремонно мешала легким уговорам со свербящей где-то глубоко внутри совестью, и добрым ее обычаем был сколь неизменный великий стыд за все те кем-либо даже и нечаянно совершенные моральные преступления. 

181  
Ну а при большевиках стыда вовсе-то никак уже не осталось, и то нисколько непонятно его чего, словно корова языком разом слизала или он со всем тем паром бешеного энтузиазма запросто ведь весь попросту и впрямь-то неприметно же улетучился? 
Так или иначе, а исчез он именно потому, что была в глубоком рву расстреляна старая вера в Господа Бога, а вместо нее вступила в свои права новомодная вера в человека вершителя судеб рек, пустынь и внутриконтинентальных морей.  
От этакой неисчерпаемой силы, где уж жалости к ближнему, было даже и на самом донышке еще остаться, поскольку этих ближних ныне оказалось слишком вот много, а потому, как говориться кто-то, несомненно, должен был попасть в ряды наиболее наихудших для вполне полнейшего морального обоснования всего их простейшего физического уничтожения. 

182 
Цивилизация, она вообще этак явно уж приучила людей видеть вокруг себя одни лишь донельзя ярчайшие символы самых так абстрактнейших идеалов, а потому и напрочь смыло почву, на которой некогда зиждились самые незатейливые и простые житейские истины всех тех еще прежних, былых времен.  
Нынче все те исконные принципы жизни, уж оказались почти, что разом позабыты и беззастенчиво вычеркнуты из всякого нынешнего повседневного обихода.

И даже элементарное сострадание к ближнему, намного реже стало стучаться в сердца людей.  
Воланд из романа Булгакова «Мастер и Маргарита» вовсе не зря хотел показать москвичам шоу с отрыванием головы именно в том большом зале варьете.  
Полное равнодушие к чужому горю - это и есть следствие пошагового развития всей нашей современной цивилизации.  
Поскольку человек при ее донельзя порой стесненных обстоятельствах, несомненно, разучился видеть вокруг себя действительно живых людей.  
Сложилась именно та ситуация, когда народные толпы для самих себя превратились в сколь медленно шевелящуюся серую массу, кроме тех отдельных, что представляют для каждого из нас некий свой сугубо личный интерес. 

183
А между тем в той еще наиболее глубокой древности люди жили совершенно иначе, знали каждого, кто обретался от них в самой непосредственной близости, то есть совсем вот неподалеку и по соседству.  
В то время как мы сегодня зачастую с превеликим трудом узнаем в лицо соседа по лестничной клетке, если его входная дверь не находиться совсем же непосредственно напротив нашей квартиры. 
Куда нам тогда до всех тех доподлинно разноликих понятий о свободе, равенстве и братстве, если мы вообще едва замечаем друг друга. 

Ясно, как Божий день, что когда-нибудь человечество, несомненно, еще придет именно к подобному, довольно-таки в некоем моральном смысле действительно во всем ведь продвинутому всеобщему мироустройству.   
Однако - если - это когда-нибудь и произойдет, то только через многие и многие тысячелетия постепенного и крайне уж неспешного и более чем чрезвычайно осмотрительного всеобщего общественного развития.  
Причем будет - это нисколько не чудом из чудес, а всего-то окажется оно явным следствием более чем естественного подъема, над всею сегодняшней обыденной скверной тех до чего несметно многочисленных отдельных личностей, что никак не являются законодателями мод и общественных настроений. 

184
Причем - это именно так, и никаким иным образом, ему себя, пока вовсе-то и близко ни в чем ведь не проявить. 
И кстати, если уж завести разговор о некоем вполне однозначно реальном осуществлении всего того, что всем нам было сколь приторно сладостно наобещано, что оно вскоре обязательно станет самой обыденной частью всяческой повседневной житейской практики общечеловеческого общественного бытия…

Однако вот на данный момент времени все эти мечты обитают разве что в ослепительно ярких грезах еще уж никак нисколько несбывшихся исключительно наилучших грядущих времен.
То есть, все - это досужие домыслы, давно вроде бы назревшего, однако в том-то и беда, что неизменно пространно книжного быта не более чем яркие контуры когда-нибудь еще лишь последующего всеобщего счастья и реальность их зыбка, ирреальна и призрачна.
Поскольку живет оно вполне полноценной жизнью в одном лишь чьем-то донельзя возвышенном и чрезмерно воспаленном воображении. 

А если и пытаться приблизить те, пока еще немыслимо размытые, едва же различимые образы светлых дней далекого грядущего, к нашим сегодняшним берегам, то ведь делать - это надо бы совсем вот не устремляясь, мысленно в далекое будущее, а по мере сил видоизменяя все то никак недостойное всяческого восхищения нынешнее настоящее. 
Поскольку именно его и надо бы сделать, куда более достойным действительно еще хоть сколько-то иного будущего.

185
И смело идти к подлинным реалиям всякого другого бытия, вполне так возможно разве что повседневно, возясь в вязкой грязи общественного быта никогда, однако, без особой надобности не обагряя свои руки ни в чьей крови. 
Поскольку всеми теми суровейшими методами наведения порядка в сфере политической и социальной, только лишь всеми силами возрождаешь давно уж вроде бы, на наш сегодняшний день минувшее прошлое.
Причем восстают из гроба именно самые наихудшие и изуверские его черты, консолидируя в самих себе все то наиболее мерзкое, что когда-либо вообще знавало все человечество.
Места бывших тиранов буквально так сразу сколь незамедлительно занимают люди еще только поболее неистово во всем наихудшие.
И даже и если и не дать им захватить главенствующие посты  - это все равно мало бы в чем могло, хоть сколько-то еще действительно вообще вот помочь.
Поскольку никак не смогли бы люди, куда явно более достойные занять места всех современных политиков и не упасть же при этом в грязь, не опошлиться, да и никак не запачкаться в той до чего только всегда вот напрасной, осатанело бессмысленной крови.
Аскетически устремленные в светлые дали грядущего морально слепые фанатики вообще никогда не преуспевают в деле управления всеми теми совершенно самодостаточными массами.
Однако сколь хорошо, они уж при этом стелют настил для всех тех, кто в свое личное светлое будущее разом отправится, топча ведь при этом цветы возвышенных душ, а также кося направо и налево траву всяческой праведной и неправедной жизни.

Всех врагов добра и света той до чего безжалостной и вовсе так бескомпромиссной рукой никогда не убить, ибо не слишком вот много людей, затем останется жить на всем белом свете.  
Для весьма действенного (при всех существующих ошибках) укрощения до чего долгими веками полностью совершенно неизменного общественного зла существуют вполне же соответствующие органы, и это, они и орудуют во всех тех довольно специфических сферах жизни. 

186
Закон и порядок само собой потребуют нисколько не цацкаться со всеми теми, кто их вольно или даже невольно, пускай и неумышленно всерьез нарушает.  
А если и есть ужасающей дерзости мерзавцы на главных должностях, в государстве, то с ними можно и нужно бороться, правда, совсем не любыми же методами.  
Вот именно для этого и нужна светлая голова, дабы еще большего вреда, чем он и так всегдашне есть, нам бы сколь ненароком случайно бы не сотворить… …бездумным и безотчетным, да и нисколько неправым бескомпромиссным устранением совершенно же беспринципного, сущего зла.

Надобно бы более чем продумано задействовать разум, дабы изобличать негодяев, весьма так активно натравливая на них широкое общественное мнение, а вовсе ведь не нагнетать тучи вездесущего и вконец же осатанелого нигилизма.
А в особенности, того что именно для того и был сколь яростно создан, именно дабы более чем безмятежно сбросить все доселе минувшее в одну ту безнадежно бездонную помойную яму.
И это именно вандализм самого безжалостного разрушения всех ныне существующих основ и стал сургучом, крепко-накрепко скрепляющим письмена того написанного кровью людской декрета, мертвенно верно выверяющего каждую свою букву в воззвании «все раз и навсегда долой».  
Причем делалось все - это при помощи всевозможных новых средств воздействия на психику людей, на которую оказывалось более чем интенсивное давление, как при помощи взрывов тех еще доморощенных адских машин, да, так и посредством печатного станка.

187
Вот чего уж можно по этому поводу найти в книгах Вадима Александровича Прокофьева «Желябов», а далее «Герцен».  
«Нигилисты! Сначала привлекало звучное слово и длинные волосы. Каждый гимназист считал своим долгом их отрастить. Инспектор ругался, грозился выгнать… Волосы остались. Зато он (Желябов) хорошо усвоил, что всю «протухшую» дворянскую культуру пора на свалку. Полное освобождение личности от наследия крепостнических времен».

«там же»  
""Лициний" и "Вильям Пен" были Герценом забракованы. Но надолго, если не на всю литературную и публицистическую жизнь Искандера осталась тема двух миров. Старый гибнет, новый выходит из небытия. Потом эта тема в сотнях вариантов повторяется, варьируется в зависимости от быстро меняющихся фактов социальной и политической истории, как Европы, так и России".

188
Чего тут еще можно прибавить к сказанному по поводу воинственно бравых мыслей, всех этих и впрямь вот не в меру праздно замечтавшихся личностей. 
Они все совершенно безоговорочно склоняли колени пред ярчайшими фетишами новых времен, однако при этом, явно так, они буквально на корню отрицали саму же возможность степенного продолжения всего того прежнего вконец им нынче полностью опостылевшего житья-бытия.

Нет, конечно, может быть тут кое-кто и впрямь найдет основание для весьма существенных возражений…  
Хорошие люди, из весьма славной породы тех, что и вправду искали новые пути общественного развития - попросту сбились с пути - совсем ненароком так сколь невзначай ошиблись…

189
Однако каковой еще будет цена, которую до чего неизбежно заплатит все многоликое общество за их совершенно же неуемную и бесшабашную горячность, как и вовсе-то никак неуместную во всех серьезных делах буквально ведь фаталистическую поспешность?  
Да всякий путь познавания нового, несомненно, никак не обходиться безо всех тех довольно трагических ошибок…
Да только есть уж разница - средневековые врачи, будучи истинными героями и сподвижниками самим себе чуму прививали, а не всему остальному обществу…  
Причем надо бы тут сразу более чем безапелляционно заметить, что для того чтобы привить именно себе совсем не подающуюся никакому излечению болезнь, дабы попытаться ее затем излечить необходимо было величайшее мужество, всеобъемлющее гражданское сознание, а также бесконечная любовь к другим.
Ну а та ликующе исподволь ласкающая саму себя страсть ко всякому заключенному в переплет слову могла вот разве что только еще заразить все общество социальной чумой 20 века - коммунизмом. 
Хотя, конечно, совершенно не стоит столь беззастенчиво очернять светлые лица многих бесстрашных, дореволюционных российских либералов. 
Наглая спесь царских бюрократов, а также еще и сколь непроходимая тупость и невежество всесильных воинствующих солдафонов…
Нет, уж все - это вне всяких сомнений вполне ведь еще непременно могло, в конце концов, довести и до самых мрачных мыслей по поводу будущего этакого железными цепями навеки вечные скованного государства…

190
Однако погодили бы всякие левые товарищи безумно радоваться самому так неминуемому и безусловному сокрушению всех тех прежних оков… 
При большевиках одни лица, да декорации более чем окончательно незамедлительно переменились.
Ну а сам по себе дух тупой бездеятельной канцелярщины, остался в точности неизменным и именно таковым, каким он и бывал всегда ранее.
А еще уж ко всему прочему даже и поболее он явно так лишь значительнее и сильнее сгустился…  
Да и натужно обличать древнее, как сам этот мир зло, неизбежно ведь под собою подразумевает одно лишь его весьма последовательное, последующее всесильное укрепление.
И все уж - это явно произойдет совсем не без помощи свежих сил, сколь сладострастно прильнувших к процессу всеобщего же развала и никак не преминувших воспользоваться слепой наивностью фанатиков, стремящихся к счастью масс, путем их полнейшего раскабаления от пут буквально так всяческой прежней морали.

191
Причем совершенно неотъемлемо и принципиально понятно, что буквально-то в голос критиковать все нынче неправо существующие порядки дело крайне необходимое и является - это одной из наиболее непреложных задач для весьма уж немалого числа из всех тех вдоволь так на наш сегодняшний день имеющихся видов искусств.  
Однако сначала надо бы еще разобраться, где добро сеющее семена просвещения, уважения к правде и чести, а где то исподнее зло с самой великой горячностью уничтожающее человечность ради мнимой победы над абстрактными и аморфными формами всегда уж повсеместно неизбежно так вездесуще существующего угнетения.  

Зло оно сколь частенько трансформирует светлые идеи добра, разве что ведь себе на самую явную утилитарную пользу, и оно нисколько не дремлет, точно как и деятели большого искусства, создающие для всех нас новый мир при помощи величайшего своего дара творить свет и добро.  
Но иногда в этаком их устремлении, несомненно, просвечиваются черты их наиболее тяжких душевных пороков и до чего явных изъянов всей их души и сердца.
И речь тут идет не об отдельных служителях высоких материй, продавших свою душу сатане, но, и обо всех других нравственных проявлениях всего как оно есть человеческого я.

192 
Практически всякое новое направление культуры и разума, буквально так любая модернистская форма мышления, тут же незамедлительно оккупируется и обсиживается всяческой речистой нечестью духа, поскольку та неизменно спит и видит все свое самое естественное продолжение во всем этом нашем современном, просвещенном обществе.  
Зло оно всегда ведь любило маскироваться под самое добропорядочное и светлое добро.
Ну, а с приходом новой эпохи и более сложных человеческих взаимоотношений его коммуникабельность в этом вопросе явно так возросла в полнейшем и более чем наглядном соответствии со всеми этими нашими сегодняшними техническими возможностями.  
Внешне ярко выраженная духовность и высокая культура уж вполне могут еще послужить весьма грозным оружием в руках всякого отпетого негодяя.

193 
Как оно думается автору, в родные пенаты сегодняшней России давно ведь счастливо вернулось сколь немалое число сукиных детей той черной плесени, что безмятежно и благополучно построило все свое нескромное счастьице на больших и мелких обломках Советского Союза.  
Они-то своих сынков и дочерей в лучшие университеты мира некогда учиться спровадили, а душа их разве что только в связи с этим действительно лучше вовсе-то нисколько не стала.  

Да и вообще совершенно не существует этакой области человеческой деятельности, которую попросту нельзя было бы в полностью одинаковой степени более чем равноценно использовать, как во имя лютого зла, да так и ради самых чистых и благородных намерений. 

194
Поскольку вполне полновесный, практический результат определяется не кем-либо издалека намеченными «добрыми целями», а прежде всего теми средствами, при помощи которых все - это будет на деле достигнуто путем весьма деятельных, однако уж, иногда исключительно так воинственно идеалистических усилий.
  
Задачи их ведь можно ставить одним лишь тем самым конкретнейшим людям, ну а неким донельзя абстрактным массам лучше всего будет оставаться в академической тиши толстенных и пыльных фолиантов… 
Поскольку именно там им самое место и куда полезнее будет всяким научным отвлеченным понятиям в дела обыденной и реальной жизни носа своего… 
нисколько так никогда не совать. 
А то на бумаге оно все всегда неизменно получается достаточно просто и безобидно, однако в реальных условиях донельзя суровой действительности, затем еще непременно выходит явное уродование миллионов людских судеб и покалеченные поколения несут на своем челе печать всех былых невзгод.

195
И ничего уж, в сущности, в лучшую сторону вовсе-то никак не меняется, и в точности, как и прежде явно продолжается то самое более чем укоренившееся на хорошо взрыхленной почве, сущее нищее бесправие.
И главное сколь безукоризненно ясно, что без полноценно искреннего и самого бесповоротного осознания всех своих прошлых грехов, ему и впредь будет суждено точно также бесправно тянуться из прошлого сумасбродного (в смысле реализации светлых идей) века в этот наш век нынешний.

И об этом есть, кому сегодня собственно уж позаботиться, так что в лучшем и светлом завтра, оно само собой нисколько не сгинет и вовсе никак не сгниет.  

196
И это именно родная мать почти всей современной культуры технически развитая цивилизация и порождает диких варваров с чистыми дланями и слишком хорошо весьма ухоженными ногтями. 
И, кстати, они, безусловно, выделяются из общего ряда всегдашних и вечных, как и весь человеческий род предшественников, весьма ведь исключительно более изощренной изобретательностью по использованию в своих темных делишках, услужливых, тупоголовых исполнителей. 

Этаких новоявленных цивилизованных подонков, как правило, всецело отличает полнейшая беспринципность и донельзя расчетливый холодный ум.  
Они и вправду готовы практически на все, что угодно лишь бы уж им удалось и впрямь вот достаточно поближе приблизиться к своей наиболее заветной цели.  
А иногда и то еще сколь бесцеремонно, пожалуй, и вправду случается…  
Люди с горячей кровью и неистовой неуемной энергией весьма и весьма охотно разом включаются, в самую что ни на есть кипучую деятельность по максимально быстрому физическому изничтожению всего того совершенно ведь неизбежно и поныне существующего во всем этом мире крайне так въедливого общественного зла.

197
И сама мысль об его последовательном, медленном и всестороннем анализе никак не сумеет себя внедрить в их сколь излишне всклокоченный неистовым пламенем идей излишне воинственно бравый рассудок.
Раз он попросту абсолютно слеп ко всему тому вовсе никак не имеющему какого-либо прямого касательства к делу именно так того сколь же незамедлительного восстановления исторической (или какой-либо иной) справедливости.  
И вот на тебе именно благодаря светлым благам культурного развития нынешнего цивилизованного бытия все неподдающееся простому логическому анализу или к нему никак неудобоваримое по целому ряду самых разнообразных причин…  
Слов нет или они весьма и весьма неподходящие и неприличные.

Да только слова, они ведь на деле вовсе не более, нежели чем ВРЕМЕННЫЕ символы.    
Совсем другое дело заложенная в них мысль, да и сам как он есть уклад жизни, поскольку что одному, что другому было суждено сформироваться не за один тот весьма короткий день вполне должного просветления крайне невежественных умов, а потому и никак нельзя вырывать лоскуты расхожих истин из буквально всяческого их контекста.    
Ясное дело, что если настоящую правду начинают изысканно очищать от всей шелухи более чем неотъемлемо свойственных ей жизненных обстоятельств, очень ведь искусно ее, препарируя, то этим еще лишь всенепременно воспользуются люди нового, низменного и безмерно жесточайшего жизненного распорядка.  

198
А это и есть именно то, что в своем конечном итоге и привело к возникновению почвы для всей той ранее и невиданной осатанелости, в этом-то новом мире безутешно светлых идей.
Причем основана она была именно на конструктивно новом распределении функций между бесславными деятелями отвратительно кровавых дел.
У одних из них грозным оружием было именно то остро оточенное лезвие язвительных слов, а у других палаческие функции явно носили самый конкретный, практический смысл.  
Причем будет и впрямь же значительно легче яростно и бескомпромиссно обвинить кого-либо весьма конкретного во всех тех неотъемлемо общих грехах. 

199
А между тем любые большие людские проступки всегда имеют некую большую или наоборот очень так, даже весьма ведь малую историческую подоплеку.
А потому и никак нельзя все дружно спихивать именно на одного того, кто может и вправду был во многом виноват, однако явно уж далеко не во всем целиком же единолично.
Всякая вина нисколько не имеет какие-либо строго ограниченные очертания некоей отдельной личности.
А потому и преступления государственные надо бы рассматривать в рамках всего общества, не превращая отдельную личность, в того, кто в себе одном и объединил все силы демонов вселенского зла.        

200
Иногда нечто подобное может происходить и на совершенно другом попросту межличностном уровне…  
Однако всякий, кто кого-либо иного буквально уж наспех кладет на прокрустово ложе своих собственных морально-этических постулатов, всего-то лишь беззастенчиво при этом, фальшивя, почти вот бездумно играет в хитроумную игру со своими личными жизнеутверждающими инстинктами.
Ну а потому и никак он вовсе при этом не творит некую форму наиболее наивысшей справедливости.

При этом одни из подобных вершителей чьих-либо чужих судеб чувствуют себя более чем комфортабельно, по причине полнейшей своей непричастности к простейшему и бесслезному физическому процессу самого яростного изничтожения живых людей.
Ну а другие всего-то, что получили вседозволяющий указ, и честно служа своей родине, именно его весьма вот усердно и воплощали в суровые будни тех до чего отчаянно новоявленных реалий всей современной жизни.  
А тем уж сколь так весьма стремительно создавая, все благие условия ради нового, куда более светлого (в последующем времени) сосуществования одних лишь тех истинных представителей некоей «высшей человеческой расы»… 

201
И это именно серым личностям довольно искренне ведь готовым ради наилучшей своей карьеры во всем явно же отличиться в деле сколь посильного уничтожения кое-кого из своих сограждан…
…им-то и было суждено явно еще оказаться тем самым бюрократическим, централизующим и связующим звеном, что ничтоже сумняшеся и скрепило общество в единый монолит «раскаленными щипцами» массового террора.

Причиной их воцарения над всею жизнью и смертью, правдой и ложью было то самое непомерно ярое меньшинство, что по тем или иным причинам, оказалось абсолютно непримиримо со всем тем от века донельзя осатанело обыденным положением вещей.  
И именно исходя из всего этого, оно и было готово сделать буквально так все от него зависящие, дабы совершенно все на этом свете разом переменилось в наиболее откровенно быстром и неизменно всецело насильственном плане. 
Причем непросто к чему-либо действительно исключительно так наилучшему и положительному, нет только-то явно к еще первоначальному, вполне же полностью «естественному» его началу.

202
Ну а претворились врата грядущего социалистического ада именно из-за более чем умиленного неприятия буквально ведь издревле существовавшего донельзя же угнетенного состояния, производящих материальные ценности народных масс. 
Марксизм, отчаянно заострил сам вопрос о том, чем - это именно является тот во всем по-житейски неприметный, более чем в принципе всегдашне безыдейно насущный социальный заказ.
Ну а также еще и то, кем - это именно он был всецело востребован, да и кому должно было, получать максимальную прибыль - от его, прежде всего количественного, а вовсе не качественного исполнения.

Судя по всему в свете СВЕТЛОЙ марксисткой теории социального преобразования общества теперь ведь всему тому старому обустройству мира, всенепременно же полагалось, как можно поскорее рухнуть прямиком этак в тартарары.
А сменить его на посту стража всеобщего благоденствия и благосостояния, обязательно уж еще ясное дело было положено всему тому исключительно новому, в самом праведном духе выдержанному и бестелесно идейному.  
Буквально каждый должен был осознать всех своих врагов, и если даже и не преступить к их полнейшему планомерному уничтожению, то, по меньшей мере, не путаться ни у кого под ногами, мешая - это делать другим всецело идейно уж до чего верно подкормленным.

203 
А ведь все - это еще изначально было основано именно на сколь тяжких грехах всяческого рода философов, которые более чем беззастенчиво трубно и воинственно предлагали всему человечеству вооружиться камнями, дабы в ярости забросать ими всех тех истых врагов добра и света.  
Однако этим способом было возможно разве что только создать одно лишь сущее царство тьмы, а не приблизить светлые времена грядущего благоденствия всего рода людского.  
Поскольку враги при таких делах совершенно уж запросто перестают быть временными и вынужденными, раз как то внезапно оказывается – извечно и безвременно сидят они у всех нас, как говориться вполне ведь по-свойски на нашей пролетарской шее.  
А потому и ненависть к ним тут же выходит за всякие обыденные рамки человеческой злобы, приобретая при этом все черты некоего более чем безудержного великого гнева, при коем все неудачи и горести всевластно облекаются в один единственный самый конкретный образ классового или расового врага.

204 
То есть, нет более человека врага, а есть только одна нечисть, ну а ее-то и надо бы разом свести уж на нет, полностью и подчистую ее до самого конца разом так изничтожив.  
Те переживания, что были свойственны герою Льва Толстого из его романа «Война и мир» всех ярых революционеров, как и столь же ярых реакционеров, как правило, и близко не гнетут.  
«Да что бишь меня мучает? - спросил он себя, отъезжая от генерала. - Ильин? Нет, он цел. Осрамился я чем-нибудь? Нет. Все не то! - Что-то другое мучило его, как раскаяние. - Да, да, этот французский офицер с дырочкой. И я хорошо помню, как рука моя остановилась, когда я поднял ее". Ростов увидал отвозимых пленных и поскакал за ними, чтобы посмотреть своего француза с дырочкой на подбородке. Он в своем странном мундире сидел на заводной гусарской лошади и беспокойно оглядывался вокруг себя. Рана его на руке была почти не рана. Он притворно улыбнулся Ростову и помахал ему рукой, в виде приветствия. Ростову все так же было неловко и чего-то совестно». 

205
А у небритых (ощетинившихся) революционеров все теперь стало до чего и впрямь свирепо идейно, а еще и более чем безмерно насуплено и осознанно!  
Куда там в них вообще было, хоть сколько-то даже и невзначай так остаться какой-либо житейской совести или самому что ни на есть обычному человеческому состраданию ко всякому ближнему своему. 

И кстати, вот еще, что отвратительная узость внезапно прозревшего пролетарского сознания, которое было подкреплено новой (совершенно высвобождающей от всяческих принципов) социальной моралью, нисколько не могла привести к какой-либо более светлой жизни тот извечно нищий, до чего во всем обездоленный и оборванный народ. 
Максимум, нечто подобное могло подвинуть либеральную интеллигенцию к этаким сколь боязливым поискам всяческих же слабосильных оправданий для всех тех новоявленных доселе и невиданных лютых зверств. 
И они были осуществлены именно той властью, что сколь безбоязненно всегда прикрывалась светлыми идеями во имя личного (на самом краю всеобщей пропасти) и впрямь-то до чего безбедного существования.
И все - это в той буквально на глазах нищающей стране.
Причем лицемерное прикрытие всяческих срамных мест донельзя твердолобой идеологией всем большевистским вождям было крайне уж во всем необходима разве что ради одного только более чем беспрепятственного осуществления всех-то своих наиболее темных дел.

206
И весь этот злодейский садизм мог уж привести к одному сколь вот значительному усилению всех тех прежних отрицательных свойств, но совсем не к развенчиванию трона всегда ведь извечно прежнего российского деспотизма. 
Поскольку - это одна лишь самая насущная естественность ничем искрометным нисколько непрерываемого пути…
Именно она в своем конечном итоге и может привести как раз уж к тому, на что сколь проникновенно и пафосно указывал Бернард Шоу в его пьесе «Цезарь и Клеопатра» 
«Ты убила их вождя, и они будут правы, если убьют тебя. Если ты не веришь, спроси этих твоих четырех советчиков. А тогда, во имя того же права (с величайшим презрением подчеркивает это слово), разве я не должен буду убить их за то, что они убили свою царицу, и быть убитым в свою очередь их соотечественниками за то, что я вторгся в отчизну их? И что же тогда останется Риму, как не убить этих убийц, чтобы мир увидал, как Рим мстит за сынов своих и за честь свою? И так до скончания века - убийство будет порождать убийство, и всегда во имя права и чести и мира, пока боги не устанут от крови и не создадут породу людей, которые научатся понимать». 

Это гениально изложенное, веками и тысячелетиями совершенно так неизменяемое и полностью ведь незыблемое положение вещей, поскольку именно такова всегдашняя всем нам привычная норма всяческих обыденных человеческих взаимоотношений. 
Этим миром правят амбиции, а не житейский ум, да и, кстати, более чем скромная житейская рассудительность. 
Уж чего тут собственно вот поделаешь? 

207
Ну, так можно и вообще тогда ничего и близко не делать. 
А между тем сам процесс медленного развития сознания всяческого необразованного населения нисколько так никак непреходящ.
И во имя его вполне должного воспитания без сколь этак однозначно до чего и впрямь суровых наказаний никак вот вовсе обойтись. 
Однако к грядущему свету тянуть кого-либо немыслимо во всем еще изначально правой мощью кроваво красного убеждения даже и в мыслях своих абсолютно же никак нисколько не следует.
Также впрочем, как и думать что, сложившись, всецело стихийно великая сила добра всенепременно вскоре сумеет привести все неимоверно разноликое человечество к самому явному его избавлению буквально ото всех тяжких тягот и бед.
Хотя от всей той сегодняшней «бестолковой» общественной жизни его избавить сможет одна только вселенская ядерная война.
Причем развитой социализм - есть термоядерный конфликт со всяким еще от века общепризнанным здравым смыслом
И кому уж оно вовсе так нисколько не ясно, что всякая революция есть результат длительной подрывной работы людей, безмерно тяготящихся беспросветно темным настоящим всего своего крайне недалекого века? 

Однако вырвавшись наружу инстинкт разрушения, никак не созидает некую новую жизнь, а разве что низвергает ту старую в пропасть сущего небытия, вместе со всеми, как они есть принципами веры и совести, а это неизбежно чревато массовым людским перерождением и грядущей властью алчущего крови деспота. 
Но никогда ведь не быть этаким отчаянно смелым временам воинствующей анархии истинным преддверьем, хоть сколько-то лучшей новой судьбы, раз для этого нужно было, прежде вот всего, просвещение, а не лютая смерть всех тех до чего бесчисленных угнетателей трудового народа. 

208 
Подобное крайне же пагубное развитие событий вполне так необходимо было более чем загодя предотвратить, ну а к чему-то действительно лучшему надо было идти медленно и не спеша, строго смотря себе при этом прямо-то под ноги.
Да, еще и не взлетая, на всем скаку с остро оточенной шашкою наголо на те сколь искристо грозные небеса некоей наивысшей социальной справедливости. 
Однако понять все - это некоторые люди попросту уж этак совершенно-то нисколько вовсе не смогут. 
Вот как наглядно и довольно-таки неприглядно данное сколь неизбежно пагубное положение вещей, описывает большой писатель Марк Алданов, в его книге «Девятого Термидора».
В ней, он, не отступая при этом ни на единую букву от самой достоверной исторической правды, явно сколь же подробно описывает совершенно так наглядно упущенную (для французской короны) возможность, предотвратить многие сотни тысяч жертв только-то поначалу почти, что бескровной революции. 
«В июле 1789 года епископ Отенский ночью отправился в Марли, где тогда находился двор, и потребовал свидания с королем или с братом, графом д'Артуа, который собирался покинуть Францию. Несмотря на позднее время, удивленный граф д'Артуа принял епископа. С равнодушной усмешкой Талейран изложил принцу свой взгляд на положение вещей. Произошедшая бескровная революция есть лишь начало очень большой трагедии, где погибнет много репутаций и слетит еще больше голов. Старый порядок отжил свой век и вдобавок прогнил насквозь. Король слабый человек, двор представляет собой жалкое зрелище. Высшие классы общества во всех отношениях ничтожны и решительно ничего не могут противопоставить быстро идущей грозной волне. Радостная бескровная революция очень скоро станет жестокой кровавой революцией. В стране начнется небывалый и неслыханный развал. Через месяц, наверное, будет поздно для каких бы то ни было действий. Но теперь, пожалуй, еще можно сыграть решительную игру. План епископа был прост. Он предлагал подвести к столице верные престолу войска, и в частности наемный немецкий полк Royal Allemand, разогнать бунтующих депутатов, а затем возможно скорее провести ряд самых нужных народу, глубоких и смелых реформ. Для осуществления этой программы он скромно предлагал свои услуги. Но так как действовать необходимо безотлагательно, каждый час дорог - епископ почтительнейше просил его высочество немедленно разбудить короля и пригласить его для серьезного разговора. Удивленный граф д'Артуа возразил, что депутаты не дадут разогнать себя без сопротивления, - стало быть, произойдет резня. Епископ Отенский, улыбаясь так же приятно и скромно, подтвердил, что предположение его высочества действительно весьма правдоподобно; но разгон и резню он тоже берет на себя, - разумеется, если ему будут даны неограниченные полномочия. Принц был совершенно озадачен. Он думал, что хорошо знает Талейрана, и, как все, очень высоко его ценил. Но граф д'Артуа не мог понять, каким образом этот мягкий, так приятно улыбающийся, прекрасно воспитанный салонный человек, никогда в жизни никому не сказавший невежливого слова и почти всегда державшийся того же мнения, что и собеседники, не только предлагает столь страшные вещи, но и берется сам за их осуществление.  Граф д'Артуа, будущий Карл X, не был лишен инстинктивного чутья людей. Он немного подумал и пошел будить своего брата. Однако король, которому очень хотелось спать, не вышел к позднему гостю. Он велел сказать епископу Отенскому, что приглашает его прийти потолковать как-нибудь в другой раз; к тому же беспорядки, вероятно, скоро улягутся сами собой. Граф д'Артуа добавил, что король ни на какое кровопролитие не согласится. Лицо епископа Отенского дернулось при этом ответе. Но сейчас же на нем заиграла прежняя равнодушно-приветливая усмешка. В самых учтивых выражениях он объяснил принцу, что каждый человек имеет полное право губить себя, но что это только право, а вовсе не обязанность». 

209
Вроде бы все тут предельно ясно, старый порядок, явно же отжив свой век, попросту сдается, начисто отказываясь от всякой борьбы за свое последующее грядущее существование. 
Но на деле все - это не более чем абсолютная чушь! 
Старый порядок, он ведь, прежде всего, истово верит в силу всего своего вполне так устоявшегося постоянства, а также слезно же уповает на истинную божью справедливость… 
Ему жаль лить напрасную кровь своих верноподданных лишь слегка заблудших граждан, ну а новому порядку ради осуществления всех своих блажных идей будет, не жаль совершенно так никого. 
Он беспрерывно клокочет, рвет и мечет, его явно смутно гнетет сама уж невозможность достичь неведомых небес, дабы раз и навсегда убить не для кого снизу нисколько недосягаемого Бога… 

210 
Какое же тогда может быть еще установление чего-либо нового, переворачивая буквально так все вверх дном, толпа явно лишь возвращает старые давным-давно забытые времена доцивилизованного быта. 
Вот как - это вполне наглядно описывается в романе Виктора Гюго «Девяносто третий год». 
«В разгар гражданской войны, в неистовом полыхании вражды и мести, в самый мрачный и самый яростный час, когда преступление все заливало заревом пожара, а ненависть все окутывала зловещим мраком, в минуты борьбы, где все становилось оружием, где схватка была столь трагична, что люди уже не знали, где справедливость, где честность, где правда, - вдруг в это самое время Неведомое - таинственный наставник душ - только что пролило над бледным человеческим светом и человеческой тьмой свое извечное великое сияние». 

И ведь надо уж было Виктору Гюго именно под самый конец безмерно возвысить все ту бесчеловечную вакханалию страстей, да и навести на нее достойный (правда, для этого вовсе-то нисколько неуместный) люминесцентно сияющий глянец. 
Все-таки Виктор Гюго был не только великий писатель, но еще и не менее великий хитрец. 

211
Сияние величественного духа порою являет собой бестелесное воплощение всех высот мудрости и любви к чисто абстрактному, а не вполне вот по-житейски конкретному ближнему. 

Причем именно в силу своей бесплотности и аморфности, оно и может слепо пойти, по тому самому невероятно же неверному пути, будучи при этом безмерно поглощено мыслями о своей исключительно внешней наглядной праведности и более чем неизменной абсолютной правоте. 
И лучше всего, для этакой цели сгодятся именно те безнадежно оторванные от всяких соков жизни схоластические постулаты всеобщего, а вовсе уж никак не личностного преображения всего-то как оно есть людского бытия. 
И вправду ведь более чем расчетливо наводнить весь этот огромный мир добрейшими и светлыми мыслями о безмерном благе возвышенной духовности, еще нисколько не означает более чем благополучно полностью разобраться со всем, тем ворохом совершенно неотступных житейских проблем.
Ну а общественное зло мы его попросту разом изымем из всей этой нашей жизни, изведем его буквально под самый корень. 

Однако - это как раз таки всеблагими усилиями по его абсолютному окончательному искоренению и был, затем воздвигнут некий новый, доселе никем еще и невиданный трон современного, как правило, столь уж осатанело сентиментального тоталитаризма. 
Он вобрал в себя все мечты, издревле являвшиеся во сне и наяву стародавним тиранам, однако когда-либо ранее, он был нисколько невозможен к своему действительно реальному осуществлению, поскольку без соответствующей смазки народ подобным образом захомутать никому уж никак попросту так не удастся. 

212
И вот пришли они те пресловутые новые светлые времена сколь во всем предвзято, скептически и нигилистически настроенные по отношению буквально ко всему тому давно будто бы явно минувшему прошлому…
А именно поэтому эдаким смазочным материалом почем зря и оказалась идея о завтрашнем всенепременном рае именно вот для всех, кто окажется по тем или иным критериям того и впрямь действительно ведь достоин.
И во имя самого насущного достижения столь величественных во всей их святой благости целей и можно было, затем еще затевать братоубийственную гражданскую войну, извечную (в последующем времени) внутреннюю баталию, со всем-то своим собственным народом и при ней нет, да и не может быть никаких продолжительных перемирий. 

И кстати, само то довольно же неброское название «репрессии» разве что лишь издали, бесчестно прикрывает всей своей бюрократической, крючкотворной сутью всю чудовищность террора в те былые времена острием вечного пера неизменно направленного супротив всех тех безвестных и простых людей. 
Причем не надо бы забывать, что по крайней своей наивности были, они ему во всем сколь беззаветно неизменно преданы.  

213
А Лев Толстой, великий русский писатель, местами елейно клявший в его «Войне и мире» всю ту явно вот для него нисколько неприемлемую древнюю сущность мира, без малейшей в том тени сомнения именно лишь того захотел, дабы все в этом мире стало иначе, посветлее что ли, однако вышло из под его пера… 
…вовсе-то не то, чего ему самому явно так желалось, в тиши и праздности его безоблачного, барского бытия. 

Ему всего-то сладостно и сладострастно ВОЗНАМЕРИЛОСЬ… от всего его сказочно добрейшего благодушия взять, да посильно преуменьшить всякое количество войн, а также еще и заклеймить армию, как величайшее социальное зло, а она между тем является наиболее прочным столпом всякого правового государства.
И ее сколь слащаво барственное охаивание со стороны великих творческих личностей явно так всегда ведь подпиливает стропила, на которых от века держится весь тот более-менее справедливый закон и порядок. 
Ну а все чудовищное беззаконие в старой российской империи было, как правило, связано именно с самым вот непременным отсутствием должного контроля на местах.  
И именно - это и было основной бедой всего тогдашнего государства, да и нисколько не мифические угнетатели трудового народа были никакие не помещики, а именно те еще крупные фабриканты.
И это как раз рабочих, а не крестьян и надо было спасать из чудовищных пут новоявленного, а не векового давно этак в принципе от века им всем довольно привычного угнетения.
Ну а армию ругать - то было совсем так последнее дело.
Ведь если бы ситуация в начале 20 века сложилась иначе Россия вполне уж могла оказаться разбита на множество мелких колоний.
И быть именно тем чем вплоть до 50ых годов минувшего столетия являлась вся та и поныне многострадальная Африка.

214
И все-таки при всем том великом общенациональном унижении то еще могло стать и несколько иной, явно, так пожалуй, вовсе вот никак не наихудшей участью.
В том самом случае кабы при данном раскладе Второй Мировой Войны попросту никогда не было бы и в помине, как и той истинно сатанинской сталинской власти. 
Однако вполне возможно себе представить и до чего вширь разросшуюся российскую империю не только не потерявшую Финляндию и Польшу, но и нынче включающую в себя Монголию и Персию, а также имеющую у себя в сателлитах Китай и единую Корею. 
И все - это могло быть достигнуто одними лишь силами армии и никак не иначе.  
А это значит, что если бы Лев Толстой некогда дозволил себе взглянуть на все происходящее, значительно более позитивным оком, а потому и сподобился бы отобразить в своих произведениях, совершенно иную картину армейской жизни…
Это уж еще явно могло подвинуть российское государство в значительно более правильную и вполне ведь однозначно хоть сколько-то лучшую сторону. 

215
Однако для этого нужно было держать в голове нечто весьма конструктивное, а вовсе не то, что сколь непременно вскоре ниспровергнет в преисподнюю весь тот старый жизненный уклад со всеми его отменно хорошими и всецело положительными сторонами. 
Ну а ради всего того, что, быть может, и впрямь всецело еще поспособствует, всеобщему счастью и благоденствию было бы всесторонне необходимо весьма ответственно дистанцироваться от всяческих абстрактных идей и радужных снов.
Нет уж без всякого промедления, сняв белые перчатки надо было начинать чистить Агеевы конюшни всего того застарело и осатанело неправедного российского быта.    
Вот где собака зарыта! 
Лев Толстой «Война и мир» том третий. 
«Ежели бы не было великодушничанья на войне, то мы шли бы только тогда, когда стоит того идти на верную смерть, как теперь. Тогда не было бы войны за то, что Павел Иваныч обидел Михаила Иваныча. 
А ежели война как теперь, так война. 
И тогда интенсивность войск была бы не та, как теперь. Тогда бы все эти вестфальцы и гессенцы, которых ведет Наполеон, не пошли бы за ним в Россию, и мы бы не ходили драться в Австрию и в Пруссию, сами не зная зачем. Война не любезность, а самое гадкое дело в жизни, и надо понимать это и не играть в войну. Надо принимать строго и серьезно эту страшную необходимость. Все в этом: откинуть ложь, и война так война, а не игрушка. 
А то война - это любимая забава праздных и легкомысленных людей… Военное сословие самое почетное. А что такое война, что нужно для успеха в военном деле, какие нравы военного общества? Цель войны - убийство, орудия войны - шпионство, измена и поощрение ее, разорение жителей, ограбление их или воровство для продовольствия армии; обман и ложь, называемые военными хитростями; нравы военного сословия - отсутствие свободы, то есть дисциплина, праздность, невежество, жестокость, разврат, пьянство. 
И несмотря на то - это высшее сословие, почитаемое всеми. Все цари, кроме китайского, носят военный мундир, и тому, кто больше убил народа, дают большую награду… Сойдутся, как завтра, на убийство друг друга, перебьют, перекалечат десятки тысяч людей, а потом будут служить благодарственные молебны за то, что побили много людей (которых число еще прибавляют), и провозглашают победу, полагая, что чем больше побито людей, тем больше заслуга». 

216
И чего вообще можно было и впрямь-таки предложить взамен всем тем ратным подвигам, исстари воспеваемым в одах всех времен и народов?
А между тем сколь оно неизменно было истинно просто! 
Если человек (а в том числе и благодаря агитации) перестает истово веровать в то, что главным постулатом его гражданского долга всенепременно является сущая суровая надобность голову свою сложить за отечество, убив, как можно поболее его лютых врагов… 
Уж тем самым сколь легко ему будет, затем беззаветно поверить, что вот теперича действительно стоящим того благом всей его родины всенепременно окажется смерть всех тех давнишних эксплуататоров во имя некоей раз и навсегда оторванной от всякой действительности БЕСМЫСЛЕННО мутной абстрактной идеи. 
И непременно надо бы сколь напрямую заметить, что именно умереть, а вовсе не жить долго и счастливо после ее вполне однозначного и более чем полноценного осуществления на самой обыденной практике жизни. 

217
Ясное дело, что трупов этакий живой мертвец тогда насотворит, куда исключительно больше, нежели чем просто воюющий на поле брани солдат (и, кстати, что тоже имеет весьма немалое значение именно посреди своих, а иногда и наиболее близких и родных ему людей). 
И все ведь мысли такого солдата, они разве что о смерти, а не о победе в бою. 
Вот как об этом пишет профессиональный революционер Савинков в его книге «То, чего не было». 
«Болотов знал наизусть эти чистосердечные исповеди рабочих, стыдливо-искренние рассказы студентов, юношей, девушек, стариков, - тех бесчисленных рядовых террора, которые умирали за революцию. Но теперь, слушая Ваню, видя его доверчивые глаза, он почувствовал беспокойство. "Вот он верит мне, - думал он, - верит, что и я в любую минуту готов сделать то, что так просто, без размышлений сделает он, - готов умереть. Веря мне, он убьет и умрет, конечно. А я?.. почему я до сих пор жив?.. Потому, - тотчас же мысленно отвечал он себе, - что я нужен всей революции, всей партии, и еще потому, что необходимо разделение труда…» 

А между тем в эпоху каменного века при всей тогдашней лютости первобытного человека нисколько не могло быть тех, кто посылал бы других на смерть, а сам тихо дремля около камина, рассуждал бы о всяческих абстрактных философских материях, как и более чем отчаянно тяжких свойствах всего того донельзя же скотского бытия. 

218
Новые веяния подобного рода – это, прежде всего, именно та манящая сущими благами удобств действительность при которой можно было бы жить никогда не испытывая никаких серьезных угрызений совести. Раз уж явная очевидность чьих-либо вовсе так нисколько немыслимых и неимоверных страданий была сколь, несомненно, отдалена призрачной дымкой красивых идеалов за ту грань, где сама человечность непременно еще стирается прямиком ведь в труху. 

Однако эдак оно случилось разве что лишь потому, что стала слишком упрощаться жизнь наряду с явным и бесповоротным ее усложнением во всех тех вполне этак современных ранее нисколько и немыслимых ее ипостасях. 
А все - это, в сущности, оттого, что явно так заволакивает прекраснодушных людей дымок исходящий от их теплого семейного очага. 
И их-то от него и кочергой никак не отгонишь, дабы, они узрели воочию все вокруг них действительно на деле поистине беспрестанно неправо происходящее. 
Да еще и безо всяких розовых очков, коие они сами на себя в сущем трансе напяливают, будучи без ума от духовных богатств, созданных именно той весьма вдохновленной всеми чудесами технического прогресса, осатанело и обезличено садистской цивилизованной эпохой. 

219
Да и без того собственно плодить всевозможные возвышенные иллюзии некоторые авторы очень даже большие мастера.
И то было именно их рук делом скрывать ото всех и каждого всю подноготную наихудшей из всех эпох, в плане физического насилия и форменного бессердечия казенного духа, сереньких душой палачей.
Уж тех-то самых, что и по сей день до чего равнодушно жуют даденный женой бутерброд, отдавая при этом очередное распоряжение подручным уголовникам, еще раз как следует поприжать лоха, дабы в суде он от своих показаний точно ведь затем ни в жизнь не отрекся. 
Возникновение подобных уродующих душу черт у современного человека в самом элементарном смысле может же истолковываться одним лишь беспредельно сытым отчуждением от всей той прежней его настоящей и вполне, кстати, простецки естественной природы. 
Отчего и проистекает умерщвление многих тех качеств, что некогда являли собой ту довольно-таки примитивную суть, всех тех прежних, нисколько еще вовсе незатронутых книжными идеалами людей. 

220 
А все-таки дикость нисколько вот надолго не отпускает человека и время от времени, несомненно, находит для себя в нем очень даже весьма существенный выход! 
Среди отдельных людей, она так вообще живет по всем ее старым извечным канонам и то по полному праву считается социальными язвами общества. Ну а большие происки зла неизменно обосновываются «политическими терками» на самых верхах. 
Главное отличие одного от другого зачастую в одной той более чем безусловной узаконенности смертоубийства, но тут, несомненно, идут в дело всевозможнейшие нюансы, полностью изменяющие саму суть кем-либо когда-либо совершенного действия.
Нет уж, конечно, в лучшем случае причинение смерти ближнему своему - это величайший грех ПЕРЕД БОГОМ И ЛЮДЬМИ.
Да только, несомненно - во времена буквально всякой кровопролитной войны - это зачастую совсем ведь невольное прегрешение всецело падает именно на плечи тех, кто ее сколь недвусмысленно и беззастенчиво развязал.

Ну а солдаты обеих армий, как правило, храбро воющие за свою отчизну без сомнения полностью вот чисты от всякого же подлинного греха…
И это именно так в том числе и на всех уровнях командования, как говорится от старшины и до генерала. 
Вовсе-то не в армии более чем неизбежно было заключено все уж на свете великое зло, а прежде всего в тех политических силах, бездумно командующих парадом, да и бряцающих оружием во имя своих зачастую вездесуще эгоистических побуждений.
И это надо бы полностью принимать во внимание, однако над всем этим действительно призадуматься всяким толстовцам этак-то никак нисколько уж и близко исключительно вот недосуг. 

221
И это именно, они своим сладкоречивым и донельзя показным пацифизмом медленно, но верно и будут же подтачивать все существующие устои вполне в целом в принципе при них довольно благополучно и безыдейно существовавшего православного государства.
Ну а это без тени сомнения еще его приведет к одной той осатанелой и вовсе ведь ранее небывало бесчеловечной диктатуре. 
Причем она-то без захватнических, собственноручно спровоцированных ею войн жить явно этак нисколько не сможет. 

Ну а власть демократическая может и своих собственных детей от ратных подвигов нисколько не отговаривать, ну а холуйский деспотизм разве что кого-нибудь из нерадивых деток своих на передовую пинком под зад все-таки ненароком беспечно отпустит…
Да только добрый свет и густая черная мгла – нет, уж - это никак совершенно так не подходит в виде более чем достойного и вполне полноценного определения для двух разновидностей нынешнего политического обустройства.
Тем более что весь этот мир и поныне снизу доверху переполнен самой недоброй воли всегда неизменно готовой чего-нибудь этакое всенепременно еще бездумно сокрушить… 

222
И вот на все те и впрямь-таки дотошно правильные мысли истинно полноценного очищения всего того старого и затхлого сами собой еще бесчестно нанизываются низменные помыслы о превращении всего этого мира в одну ту явную вотчину именно того самого западного просвещенного образа мысли…
Причем началось все - это совсем не со вчерашнего дня.  
Социальная философия, крайне левого толка было возведена на ее и в веках ранее невиданный трон именно тем еще знатоком хитроумных ходов - мировым империализмом, попросту увидевшим в ней очень уж удобный ключик именно ведь к своему грядущему общемировому всемогуществу.

223
И именно поэтому в эти наши новые будто бы всецело просвещенные времена зло сколь безлико сеющее всемерный и немыслимый хаос и стало деятельно и резво прозываться истиной в самой последней инстанции, а также и невообразимо светлым общечеловеческим благом.
И это было посеяно в безропотных массах именно при помощи тщательно взвешенной, как и безжизненно МЕРТВЕННОЙ философии. 
Причем люди, придерживающееся одиозно твердолобых взглядов на всю эту нашу окружающую жизнь, никак ведь не подвергают всю свою душу суровому суду совести, и раскаянию по поводу всего того именно ими и содеянного в том навеки же ушедшем от нас в небытие… тяжелым камнем ухнувшего в пучину всех тех минувших времен. 

224
Причем в сфере духовной именно эти люди и правят миром, являясь его сказочно прекраснодушной элитой. 
И то, кстати, абсолютно неважно каких именно правых или левых взглядов, данные люди всецело придерживаются во всей-то своей степенной и обыденной жизни. 
В конце концов, это всецело зависит, как от привитого еще в детстве воспитания, да так и от полностью уж неотъемлемо прагматичного личного удобства, а также и вообще всей конъюнктуры нынешних подчас вовсе нисколько так весьма нелегких времен.
Ну а сами корни их злосчастного мировоззрения именно в той слащавой, нигилистической и донельзя аморфной немецкой философии еще того незапамятного 19 столетия.
И произошло все - это именно оттого, что само существование человека самым принципиальным образом нынче всецело переменилось, и вера в Бога стала одной лишь верой в себя и весьма уж достойных себя самого. 
Да вот экая незадача - эдакое добро всецело никчемно, и, кстати, излишне так более чем демонстративно самополезно в силу его истовой демонической преданности светлым далям крайне аляповато лучезарного будущего.  
Причем - это именно прикрывшись всякими розовыми мечтами и можно было скроить для всего своего народа мир густейшей кровавой мглы, что будет всецело вот состоять из всех тех напрасных надежд на наилучшую и трепетно ласковую грядущую житейскую жизнь.
А между тем без тени сомнения еще было бы возможно постепенно вбить сваи, несколько иного, куда более светлого завтра… для всего этого надо было разве что лишь решить довольно многие социальные вопросы, а не бездумно разом порешить всю ту старую никуда значит так вовсе-то совершенно негодную власть.
Она ведь в отличие власти советской сама собой нисколько так тогда вовсе не вымерла.  

225
Ну а во имя праведных дел надо было безо всякого промедления полностью погрузиться в то самое до чего только гиблое болото обыденности, и постепенно начать его осушать, никак при этом, не боясь запачкаться и замараться самым уж отчаянным отстаиванием всяческих народных прав. 
Да только возвышенные ангелы добра и света, несомненно, чураются всяческой серой обыденности, как той еще более чем немыслимо дикой заразы… 
У них теперь свой мир, в котором идеи неизменно главенствуют над каким-либо житейским разумом и сколь, безусловно, во всем уж, они верховодят буквально над всяческим мелким мещанским бытием… 
Причем нет у них никаких иных планов по его и впрямь обезглавливающе насильственному изменению, кроме как в виде раздольного и довольно-таки хаотического разрушения всех тех еще давнишних его самых же обыденно житейских основ. 

Сущая боязнь всевластия тьмы и невежества делает их отчаянно деятельными борцами со всем костным мозгом давно устоявшегося, проверенного седым временем истинно цивилизованного государства.
Разрушать его не имело вовсе так никакого смысла, поскольку все перемены при подобном раскладе могли бы носить разве что лишь чисто внешний и исключительно показной характер, поскольку все устоявшиеся принципы жизни можно было переменить только ведь теми же веками, что они доселе создавались и всесильно насаждались.
А между тем все принципы барства, хамства, мздоимства еще издревле являлись сколь существенными недостатками всего же общества в целом и их довольно быстрое искоренение было возможно разве что лишь путем физической ликвидации фактически всего населения старше семи лет. 

226
Люди пытающиеся вырвать народ из плена его повседневности могут разве что убить в нем старую простодушную душу, ну а создать нового человека им будет никак вот совсем не под силу. 
А потому совершенно зря, они столь глубокомысленно стараются вырвать людскую среду из тьмы тьмущей ее собственных стародавних предрассудков.
Да еще и вполне однозначно именно со всеми корнями, всецело ее увязывающими с той самой прежней вовсе не идеалистически атеистической почвой. 
И сколь явно, они при этом брезгливо, а иногда и безыскусно свирепо пасуют пред всяческой серой обыденностью извечно же прежнего, безыдейного прошлого…! 
Зато до чего искусно им всем было дано разглядеть, а затем и всею душой соприкоснуться с тем чистым и светлым, что неизменно находилось в изящных рамках мира творческой мысли, и их прочувствованное всем сердцем обожествление титанов возвышенного искусства всегда выходило за рамки достойных того приличий.  
А между тем, несомненно, что все великие люди, хотя и были наделены высоким творческим духом, а все-таки в самой немалой степени, более чем неизбежно, были при этом явно подвержены всем, тем весьма уж до чего только обычным житейским страстям. 

227
И это именно возвышенная идеализация величайших произведений искусства и подготовила почву к возникновению культа личности, одного ведь того всезнающего и вселюбящего естества… 
А также еще и донельзя вычурных врагов, у которых нет ни сердца, ни совести и они чернее темной ночи, а, следовательно, их всенепременно следует поголовно всех истребить, словно бы страшную заразу.
Раз уж им явно вздумалось, сколь беззастенчиво мешать, всем нам жить в том самом причудливо ином, чудодейственном мироздании, которое нам некогда лишь предстоит создать в одно то наше праведное и превеликое удовольствие.  

Душка товарищ Сталин, являлся весьма так прилежным учеником тех яростно скандальных (кандальных) добряков идеалистов, и уж до самых недр своего уголовного нутра вобрав в себя все их светлейшие возвышенные постулаты, он и обратил их впоследствии на свою сугубо личную утилитарную пользу. 
Да только откуда всему тому вообще было взяться в этаком сколь, несомненно, давно во многом же просвещенном мире? 
Но может все тут дело, было именно в живучести, как и явственной приспособляемости старого зла неизменно сколь же смело наспех пристроившегося ко всем тем совершенно безрассудным попыткам более чем незамедлительно быстрого преображения буквально-то всего сразу и вся…

228
Нет, конечно, вполне может быть, что ничегонеделание всего на свете истинно хуже…
Однако мало ли было тех без тени сомнения мудрых путей, исключительно же при этом толковых именно вот самой что ни на есть прозаичной мудростью?
И они без тени сомнения еще были способны во всем подсобить в деле всеобщего последующего общественного развития. 

И речь тут идет именно о тех дорогою светлого разума следующих догматах всеобщей общественной пользы, что вовсе-то не впустую кичливо свербят абстрактными моралистическими софизмами.
Да еще и превознося при этом всякие броские лозунги, а также и заставляя при этом простого человека опускать очи долу пред всем их никчемным и совершенно напускным величием.
Да еще уж зловредно и безнравственно отравляя наивные души жестокосердных, бесшабашно праведных легковеров, которым было бессовестно раз и навсегда внушено, что они-то, и есть строители нового безбрежно светлого мира.

229
Ну а тот старый жизненный уклад без тени сомнения подлежит буквально полнейшему и самому так незамедлительному разрушению. 
И уж ясно как Божий день, что все те никак несоразмерные со всей окружающей действительностью обширные планы по весьма значительному преображению всего этого злодейски и безобразно костного мира…
До чего беспрестанно тревожили и теребили горячие молодые сердца, впрямь-таки распаленные великою славой будущего преображения всего этого нынешнего мира.
Тем зеленным юнцам или же обиженным всеобщею несправедливостью зрелым разве что лишь годами бывшим политическим каторжанам мир вполне этак искренне казался плоским, словно блюдце.
Они хотели все смести в кучу и разделить затем ровно поровну…  
Они и вправду готовы были голову свою сложить во имя наилучшего будущего всего человечества, как единого целого.
А ведь оно между тем нуждалось в чем-либо исключительно ином, медленном, постепенном, взвешенном и до самого конца неспешно уж во всем делово обдуманном.

230
Причем весьма ревностное следование всему тому, что, прежде всего, было основано именно на вполне уж естественном здравом рассудке, без сомнения сулило всевозможные блага, всем-то в грядущем, несомненно, так полезного, размеренного (никем в спину нисколько не поторапливаемого) хода исторического развития.

Однако запугать и запутать людей, нет, и не было ничего, что было бы проще! 
В принципе - это было бы возможно назвать перерождением давнишнего страха нечистой силы… 

231
Культура, только лишь вознесла человека над всеми его никак так вовсе не канувшими в лету, безвозвратно прошлыми примитивными страхами.
Однако нисколько ей не дано было излечить людей ото всех  прежних их суеверий и сущей боязни всего того странного и им совершенно непонятного. 
И вот уж все те новейшие технологии идеологического оболванивания и взяли себе за труд сколь всеблагую заботу о том, чтобы все то, что в далеком прошлом и вправду являлось разве что лишь чем-то донельзя пугающим всякого суеверного человека… 
Надо же теперь оно перешло в некое иное чисто социальное русло, и было оно беспредельно обильно омыто всей той напрасной и невинной людской кровью. 

Причем нашло оно свое более чем наглядное отображение именно в том беспрецедентно безликом охаивании всех тех некогда бесцельно и глубоко порочно от века ведь в более чем принципиально неизменном виде существовавших общественных норм.
То есть именно тех стародавних устоев во всем неизменно всецело уж раз и навсегда устоявшегося быта. 
И сколь во всем том его совершенно нелепом отрицании было смачно зловещего, а также и впрямь-таки безлико демонического, неизменно блюдущего некие «общие всенародные интересы» но лишь на одних исключительно праздных словах. 

232
Сама суть всех обыденных и пасторальных явлений могла действительно так в корне переменить все свои прежние повседневные качества.
Однако при этом все эти изменения никак не могли изменить саму суть всех тех давно вот на век устоявшихся общественных отношений.
А, кроме того, никакие социальные потрясения на пользу обществу никак не пойдут.
Поскольку во всех тех необъятных глубинах подсознания многими поколениями отлаженная установка, так и осталась без тени сомнения в это наше новое время совершенно же всецело незыблемой. 
И ОДНИМ ИЗ НАИБОЛЕЕ ВАЖНЫХ АСПЕКТОВ ВСЕГДАШНЕГО БЫТИЯ БЫЛО КАК РАЗ ТАКИ ИМЕННО ТО, ЧТО ЛЮДИ ВОВСЕ НЕ ПЕРЕСТАЛИ, ХОТЬ СКОЛЬКО-ТО МЕНЕЕ ЧЕМ КОГДА-ЛИБО РАНЕЕ БОЯТЬСЯ ПРИЗРАКОВ И ВЕДЬМ.
А потому нечто аморфное и безумно страшное, уж в точности, как и в седую старину, по-прежнему безмолвно подстерегало людей в кромешной и непроглядной тьме!

Так что люди невольно прижимались к власти, ища в ее тенетах свое ото всех тех внезапно нагрянувших бед самое действительно надежное спасение… 
А именно - это и было потребно всевозможным новым тиранам для крайне незатейливого оправдания своего безмерно великого могущества над всеми своими верными и неверными холопами, чем оно могло быть когда-либо ранее в те прошлые времена, древнего примитивного быта с колдунами, русалками, водяными и лешими. 

233
В дни нашей современной яркой духовной свободы новоявленным ортодоксам стародавнего фанатичного бешенства, уж непременно явно понадобились совершенно иные, новые, а не те, что были некогда прежде обветшалые и обшарпанные аристократические звания. 
А также весьма наглядно себя проявила нужда в тех нынешних, творящих зло вредителях.
То есть именно этой бесовской власти неизменно нужны были козлы отпущения ее великих грехов
А потому и нуждалась она в тех мелких сошках, что нынче окажутся полностью в ответе за неурожай, падеж скота, да и вообще за все те беспрестанно встречающееся трудности неотъемлемо связанные с бесхозяйственностью и безответственностью той самой однопартийной и авторитарной политической системы.

Причем дело тут, собственно ясное все на свете обычные бытовые трудности теперича стали носить чисто «временный характер», а потому и вполне соответствующим образом, им теперь должно было долгими десятилетиями никак ведь нисколько не разрешаться. 
И все - это оказалось нужным и потребным разве что лишь в свете более чем явной необходимости в полнейшей же консолидации народа под флагами той исключительно новоявленной общественной справедливости. 

234
То, что на самом деле все - это был одной лишь мутной воды обман, про то простым смертным было нисколько вовсе так совсем невдомек. 
Ну а до чего скрытный внутренний враг являлся одной лишь явной так лихой тупости сущей уловкой, выдуманной только лишь ради того, чтобы навек совратить общество, сделав его единым организмом с одной той главенствующей, всесильно властвующей верхушкой… 

В то время как истинный мозг нации мог разве что попросту уйти в сонную дремоту до грядущей весны, а в этом-то состоянии и заняться этаким более чем яростным самобичеванием. 

235
А мог он еще, и явно податься в сколь подобострастное услужение к тем новоявленным хозяевам жизни, дабы посильно им во всем помочь в создании «светлых образов» именно тех, кто будет всевластно править все теми еще уж от века бесправными смердами…
Большевики правили свой бал, весьма прочно закупорившись в заново поверхностно обновленной идеалистической, а вовсе так не религиозной оболочке.
Их оплотом всецело стал именно тот с кривою усмешкой, поискреннее подслащивающий свою пилюлю в точности прежний самодержавный абсолютизм. 
Этот новоявленный, демонически авантюрный лжесоциализм сколь беспринципно догадался безжалостно воспользоваться новоиспеченными идеалистическими выдумками, а потому светские (не религиозные) мракобесы и вцепились мертвой хваткой в те самые окрыляюще светлые мечты о новом мире без угнетения, рабства, унижений и до чего только ненавистных кое-кому угнетателей. 

236
Разрушительные идеи улучшения человеческой природы, да и вообще всей той доселе имеющейся структуры вселенной, столь хорошо прижились в умах простых обывателей именно потому, что кое-кто у кого-то и впрямь-таки костью в горле застрял в течение многих и многих прежних веков… 
Однако зло мирно спало внутри людей и не рвалось же наружу, поскольку неизменно имелась некая его всегдашне и всемогуще придерживающая внешняя сила. 
Ну а затем, когда в одночасье рухнула старая опора монаршего трона, а безликие холопы остались все теми же прежними… вот тогда и пришлось второпях создавать ее заново, спешно скрепляя ряды власть предержащих, куда большею кровью, нежели чем, оно когда-либо вообще имело место в том еще весьма стародавнем средневековом прошлом.
И вышло оно именно так раз уж врагов у самодержца-самозванца оказалось значительно поболее всем их числом, нежели чем, оно вообще могло быть некогда ранее. 

237
Одной из ярчайших страниц нашей новейшей истории, сколь доходчиво иллюстрирующей нам, сам как он есть переход от одного абсолютизма к некоему другому, является именно то самое начало 20 столетия той всегда уж исключительно во всем истово прежней российской империи. 
Короткий период смутного времени и вот он новый свежеиспеченный большевистский монарх! 
Причем все те до чего решительные и свежие российские веяния, послужили одним лишь явным запалом для возникновения европейского национал-социализма в виде наиболее прямой антитезы большевистскому интернационал-социализму. 

Новый мир явно оказался опутан липкими тенетами всего того прежнего донельзя так несусветно зловредного бытия. 
Однозначно же наряду с появлением новых заоблачных горизонтов добра и уюта современного технически оснащенного быта все в точности то прежнее общественное зло тоже явно поднялось на ранее нисколько и невиданную для него истинно новую ступень развития.
А потому и может оно нынче обрушить все построенное нами одним безумным порывом кем-то вознесенных, словно меч безмерно безликих амбиций.
Они были чрезвычайно и безнадежно всецело усилены всеми теми модернистскими техническими возможностями…

238
Для ярого зла, они, несомненно, стали именно той самой надежной опорой, поскольку любые весьма вот способствующие «правому делу» уничтожения механизмы уменьшают давление на человеческую психику, беспрецедентно облегчая массовые истребления далее никому более вовсе ведь нисколько ненужных людей. 
Да только чем далее в темный и дремучий лес технически оснащенного настоящего двигалось все человечество, тем лишь менее шансов при этом оставалось у так называемых «избранных» на самое элементарное продолжение всей своей жизни при любых нынче существующих условиях.
«Всемогущая власть народа» могла устроить, в том числе и новую эпидемию какой-нибудь страшной чумы.

239
А уж тем более, в случае возникновения нового на этот раз, несомненно, ядерного конфликта жить на этой земле осталась бы одна лишь та примитивная, вредная жизнь, что была выпестована в неимоверно огромнейших ее сегодняшних количествах именно нами, нынешними людьми и никем собственно более. 
Однако, как оно вообще этак собственно приключилось? 
Как - это мы вообще собственно дожили до той во всем никак несоразмерной нашему, пока еще довольно-таки мелкотравчатому разуму бесшабашной глупости абсолютно уж на деле совершенно бессмысленного ядерного противостояния?! 

А все - это в принципе только лишь оттого, что цивилизованный человек, несомненно, имеет несколько другие исключительно же шапкозакидательские привычки… 

240
Он ведь нынче стал, куда явно выше и защищенее, спрятавшись за полупрозрачной занавесочкой светлых идей, мыслей, идеалов от всех тех проблем, что, так или иначе еще напрямую могут оказаться связаны с нечистой совестью.
Ну а у его далеких предков столь хорошо отлаженного механизма для самооправданий еще нисколько уж не было даже в помине. 
И этак оно на деле случилось вовсе не из-за, куда явно значительно большей близости к Богу или скажем так к запредельным вершинам светской власти… 

Нет, уж не - это и впрямь-таки столь всерьез облегчает современному человеку все тяготы моральных неудобств, в плане более чем деятельного осуществления всех тех или иных весьма вот многозначительных действий.
Нет, тому уж непременно сколь еще поспособствует исключительно же во всем самодостаточное его ни с чем непримиримое самомнение.
Это именно оно во всем так его подталкивает к невообразимо сладостному ощущению, будто бы он и есть создатель всего сущего, что его везде до чего только самозабвенно радостно окружает. 
И главное все - это только ведь оттого, что некоторые авторы философских и литературных произведений сколь ужасно спешат, им-то всегда попросту совершенно же некогда… 
Попросту говоря, надо было им на скорую руку в единый миг все вокруг себя сходу сколь уж без единой здравой мысли восторженно переиначить.
То есть добиться всего действительно невообразимо наилучшего только лишь за счет одного мишурного блеска светлых идей, из сущего разряда тех, что пока разве что начали где-то уж брезжить - далеко так вдали на самой линии горизонта! 

241
А между тем заря эта может же еще оказаться закатом, если ее безудержно радостно приближают одними кровавыми делами и тряпками вполне ПОДХОДЯЩЕГО и соответствующего цвета, а не более-менее светлыми начинаниями на сугубо разумной и, несомненно, добровольной основе. 
Однако для всех тех, кто уловил одну лишь неизбежно исключительно зыбкую и нисколько во всей своей сущности неопределенную сугубо же абстрактную суть, может еще показаться, что практика – это всего лишь одно то физическое осуществление неких теоретически обоснованных выкладок. 

А между тем даже и наиболее ярый коммунист, обретаясь внутри своей сугубо профессиональной области посмотрит, именно как на олигофрена буквально на всякого того, кто чего-либо подобное выскажет вслух, по отношению, к чему угодно иному вовсе не являющемуся его светлой мечтой о всеобщем же общемировом благе. 

242
Однако именно в области безоблачно прекраснодушных философских измышлений не одним тем идеологам всецело гиблого вероучения коммунизма, но и вообще довольно немалому числу из весьма многих иных левых товарищей беспрестанно уж грезится, нечто такое все из себя светлое, а главное до чего еще и немыслимо красочное… 

А коли так; то ему давно бы пора, быть от нас совершенно невдалеке и надо к нему разве что руки свои протянуть… и совсем уж нисколько не более.
Ну а все активно возражающие или даже осмеливающееся, хоть в чем-либо вообще сомневаться явно так вмиг окажутся за забором, будучи спешно отделены от всех остальных правильных и сурово идейных.
Ну а всем оставшимся в осадке не мешкая при этом ни секунды, еще ведь предстояло пойти, чеканя шаг строго вперед, и всякому тому, хоть сколько-то мешающему угрюмо маячила лютая и скверная смерть. 
Ну а всех простых и честных пролетариев мы гуртом за общим плоским, как блин счастьицем ничтоже сумняшеся поэтапно, шеренга за шеренгой в наш земной рай разом так до чего только смело спровадим.
Бога нет, а ад кромешный - это вся наша прошлая неприметная жизнь. 

243
Однако ничего уж хорошего нисколько не выйдет из самой уж как есть умозрительно восхитительной попытки принципиально перестроить людей, внушив им абсолютно неведомые их житейскому разуму мудреные идеи, скорее наоборот, именно из-за них они про всякий свой обычный труд сразу и позабудут или начнут делать его, из рук вон плохо. 

Ведь у их руководителей тоже теперь вместо множества реальных деловых расчетов в ход зачастую громогласно и единогласно пойдет одно лишь то остервенело мнительное самовлюбленное невежество.

244
Причем уж такое, что никак не замедлит с письменным ответом, в случае если кто-либо нечаянно обронит случайное слово, поскольку ничто подобное никому даром отныне более, вовсе-то совсем не пройдет.
Ну а добиться всего того чего сколь еще вполне объективно потребует самый элементарный здравый смысл было именно этак порою совершенно немыслимой задачей без многозначительных восхвалений безлико и празднично серо властвующей над всем и вся коммунистической идеологии.
Ее всевидящее око было буквально повсюду и повсеместно.
В то время как все остальное само собой реально тогда отошло на исключительно малозаметный и, пожалуй, что именно так весьма незначительный - второй план. 
Причем чистой души милосердие ко всякому ближнему тут же при этом безнадежно вытесняется суровой бескомпромиссностью вовсе вот как всегда неукротимой классовой борьбы. 
А на этом гибельном для всякого грядущего благоденствия поприще совершенно бессовестно подъедаются наиболее отъявленные палачи и убийцы. 

245 
Сама же цивилизация непременно еще потребует насыщения мира мыслящих людей бесподобно бравыми высокими идеями? 
Да нет - ничего подобного она и близко ни в жизнь никогда не потребует! 
Если уж к чему она и впрямь до чего громогласно взывает так - это разве что к весьма значительно большей человечности со стороны всяческого уж разного рода нигилистов философов. 
А то понапишут они чего не попадя, ну а потом кровь льется, словно из крана вода. 
Хотя она отнюдь никак не газировка в автомате, чтобы ее столь целеустремленно проливали из-за какой-то мизерной логики полусладкой идеи, коей вся цена в базарный день - три советских ржавых копейки. 
А между тем из-за всех этих остервенело демагогических революционных идей люди своих родных братьев, а вовсе так не пришлых врагов интервентов убивали аки бешеных собак. 

246
А все потому, что акромя жестокости и легковерности в этом мире ничего ровным счетом свои обороты довольно-то быстро никогда вот не набирает. 
Человеческая сущность, она вообще никоим образом не преобразуется и не меняется от перемены составляющих элементарный быт людей и впрямь так порою весьма ведь разнообразных его компонентов. 
Скорее, наоборот, быстрые, словно вихрь изменения явно уж еще и вполне этак всерьез притормаживают весь процесс развития человеческой психологии. 

В конце концов, должен был человек, хоть за что-нибудь крепко уцепиться в этом до чего непредсказуемо быстро изменяющемся мире? 
А между тем сердце у людей всегда и во все времена остается в точности тем же, это разве что чувства, что его всецело переполняют, неизменно являются более чем прямым преломлением всей той окружающей каждого из нас самой-то простой и весьма ведь в принципе насущной действительности. 

247
Любовь к ближнему, сострадание к страждущему, все - это предметы воспитания, и их никоим образом нельзя преподать в школе.
Уж разве что с этим, хоть сколько-то сможет помочь служба в сплоченной плечом к плечу армии.
Исключением из всех этих общих правил могут еще оказаться одни те гениальные учителя, которых на всем белом свете не столь вот на деле и много.

Сознание и мораль каждого отдельного человека, прежде всего, формируют его родители, хотя и их тоже никак уж нельзя обвинить во всех чьих-то грехах, как и нисколько не стоит их безотчетно хвалить за все те достоинства, что порою имеют место быть у их всегда и впрямь до чего несравненных деток. 
Среда, в которой живет каждый отдельный индивидуум, до чего неотъемлемо создает в нем все его отрицательные и весьма положительные свойства, а к тому же и вообще все его истинные человеческие качества. 

248
Конечно же, книги непременно могут оказать на кого-либо весьма существенное и одновременно с этим действительно во всем положительное влияние, однако безо всякого своего собственного, а еще и сколь конкретного к тому желания подобное воздействие будет достаточно мимолетным и совершенно же незначительным. 
Ну а, кроме того, любовь к книгам тоже ведь прививается некоей внешней средой, да только вовсе не всегда она с действительно стоящей пользой еще уж затем приживается… 
Это сколь, несомненно, во многом еще будет зависеть и от индивидуальных свойств чьей-либо конкретной личности. 
И все же при явном их насильственном навязывании, книги, куда только скорее окажутся сущей отравой, чем хоть сколько-нибудь наглядной пользой для всякой той юной души. 
И то, что в принципе более чем исключительно главное в жизни каждого отдельного человека так - это именно же наличие вокруг него истинно родственных душ. 
Вот как об этом, несомненно, гениально отозвался Антон Чехов в его «Палате номер шесть» 
«Если позволите сделать не совсем удачное сравнение, то книги - это ноты, а беседа – пение». 

249
В этом плане великий классик нисколько не ошибался и фраза эта безукоризненно отображает все то реально и впрямь-таки действительно существующее положение вещей. 
А между тем даже и взрослый уже человек без сомнения может по одному тому наилегчайшему намеку (приводящему его к внутреннему наитию)… 
Этак-то запросто заполучить тот сколь до чего немаловажный и нужный инструмент для наиболее должного развития всей своей до чего только во многом однобоко сформированной личности. 

Всего-то что, внезапно и резко осознав, по каким именно критериям ему следовало бы изучать все те сентенции моралистического характера, столь обильно заполонившие собой довольно многие современные творения великого искусства. 
В «Декамероне» Джованни Боккаччо ее ведь было вовсе не столь действительно приметно или, по крайней мере, там она выражалась цельно, а нисколько не разбивалась на более чем отдельные донельзя хрупкие фрагменты. 
Может все - это сущее дробление всерьез послужило самому несомненному улучшению всего уж, как он есть всеобщего уровня морали? 
Да только почему тогда этого и близко так никак вот не наблюдается воочию? 
Но это, вполне естественно, одно лишь ерничанье автора и совсем уж нисколько так не более того. 

250
Однако этак уж и остается совершенно бесспорным и на веки вечные, принципиально незыблемым, то исключительно ведь непреложное и вовсе-то во всем неизменное положение вещей, против которого бессильны все прекраснодушно слепые чаяния. 
Всякое весьма же существенное влияние литературы более чем неизменно ограничено одним-то лишь желанием читателя, хоть чему-либо посредством самого непосредственного с нею знакомства, и вправду вот действительно научиться.

Это более чем банально звучит, но иногда наиболее банальные истины менее всего доходят до ума и сердца всех тех, кто попросту хочет видеть весь этот мир в одних лишь бледно розовых ярких тонах. 
И это собственно так более чем объективный взгляд на вещи, если уж обо всем том довольно-таки вдумчиво рассуждать логически, а не ощущать все духовное и эфемерное исключительно вот слепо эмоционально… 
Нет, и не может быть в том абсолютно никаких сомнений, что без действительно искреннего к тому желания, как и самого конкретного разъяснения, а чего - это именно человеку сколь непременно следует изыскивать в мире книг, он-то в них ничего кроме мудреных головоломок сюжета и красивых картинок жизни никогда совершенно не узрит. 
А вполне соответственно сему, они в свою очередь ни в едином своем глазу не сумеют сделать его, хоть чуточку выше, а также и несколько более разборчивее в средствах по достижению всех своих целей. 

251
Однако - это самое бумажное искусство может и наоборот сделать кого-либо гораздо более раскованнее и беспринципнее, поскольку цель и средства в некоторых книгах неизменно связаны материнской пуповиной, а не почти что всецело разделены, как те два составных отдела кишечника. 

Одна его часть, как известно, довольно многое впитывает, ну а у другой основной ее функцией неизменно является именно ведь последующее удаление из организма всех тех шлаков ему никак же непотребных. 
То есть, кому-то и впрямь, несомненно, быть может, еще уж действительно явно хотелось бы стать беременной мамашей сколь сердечно заботящейся о чьем-либо светлом грядущем.
И все же фактически, из всего этого ничего путного кроме вреда вовсе-то никогда совершенно так нисколько не выйдет. 

252
Кормить из своей плаценты «ВПОЛНЕ ПОЛНОЦЕННЫМ» добром может разве что тот, кто попросту яростно хочет вытеснить именно самим собою весь стародавний образ Бога, так и не дождавшись его манны небесной. 
А между тем, то донельзя простое человеческое сознание можно было сколь усиленно захламить тем самым исключительно так безгрешным энтузиазмом и все барьеры, мешающие шагать к светлым далям несбыточного грядущего будут начисто сколь незамедлительно сметены.
И все былое будет наспех растоптано и безжалостно раздавлено в самую что ни на есть невыразительную кровавую слизь.
Народ будет взнуздан и оседлан и к его обычным пяти чувствам будет вскоре присовокуплено то шестое и до чего верное социальное чутье, что вовсе уж не обманет, когда надо будет, озверело громить буквально-таки всякую крамолу вездесущего вольнодумства. 

Ну а те, кто мог остановить девятый вал всесокрушающей социальной демагогии, попросту тихо дремали, очевидно, рассчитывая, что все само собой как-нибудь утрясется и еще обязательно, в конце концов, некогда образуется. 
Вот он весьма явный пример именно подобного злосчастного мышления…
Кир Булычев «Река времени Возращение из Трапезунда».
– Неужели вам не интересно поглядеть – увидеть воочию, чем завершится грандиозное действо русской революции? Клянусь вам, если бы не неотложные дела сегодня, я бы тоже уплыл лет на десять вперед. Ведь есть шансы, что Россия сможет построить новое общество. Что она станет добрым примером для иных народов. Большевики исчезнут как накипь – придут достойные люди, Россия заслужила это.

253
Вот именно подобным образом и мыслили все те дореволюционные до самого так отвращения сладкоречиво благодушные, восторженные либералы.
В том еще весьма уж прискорбном начале прошлого века еще вот вовсе не был пережит весь тот кошмар, что без тени сомнения привнес в этот мир огненный шар разнузданно разглагольствующего радикального либерализма.
Он буквально все разом выжег на своем пути во имя мнимого спасения тех-то несчастных, до чего только доблестно в поте лица трудящихся пролетариев. 
Он был донельзя пресыщен всем праздным духом слепой и самодостаточной скороспелой восторженности.
В нем при этом было чрезвычайно много сытой и напыщенно властолюбивой зловредности… 

254
Причем им были затронуты не только страны восточной Европы.
Дальний восток тоже от него очень даже весьма значительно и до сих самых пор бессильно страдает.
И антитеза ему нацизм тоже брал свое начало именно уж в гибельном противостоянии, а не возник из замшелого мрака чьей-то исключительно  хищнической капиталистической сущности.
Хотя в принципе, вполне ведь оно, само собой разумеется, что тот еще злосчастный империализм всегда был клыкаст, воинственен и безжалостен ко всем жителям своих собственных далеких колоний.
А потому гитлеризм и не был одинок во всех тех ранее и немыслимых по всей своей жестокости остро же наточенных, словно столовый прибор цивилизованных претензиях на общемировое господство. 
К примеру, то самое до чего вот зловещее насаждение заокеанских принципов сколь милой сердцу белого человека свободы обошлось вьетнамцам в 2.5 миллиона жизней и это только по одним официальным американским данным. 
А между тем, в основной своей массе то были люди никак невоенные - дети и старики и надо бы прямо сказать, что умирали они той жуткой и, кстати, ими, нисколько незаслуженной смертью…
Напалм из длинных рук той наиболее в этом мире голословно гуманной и цивилизованной нации сыпался же тогда бесконечно широкой рекой.
А что говорить об агенте Оранже то ведь был только лишь иной способ массового уничтожения мирного населения, не ядерная бомбардировка городов и не нацистские душегубки… 
Однако вполне так при этом естественно, что все намерения всегда были разве что лишь самые светлые и добрые и точно также как и всегда именно ими и были уложены могильные плиты дороги ведущей прямиком в кромешный ад.  

255
А потому и становится нечто изначально прекрасное чем-то нисколько непотребным, как и, безусловно, преступным, и прежде всего это так оттого, что на практике история пишется кровью, а не симпатическими чернилами. 
Однако ее пролитие вовсе еще не должно было становиться символом олицетворения всех лучших надежд на светлое общечеловеческое грядущее.
Поскольку именно восторженно радостной поддержкой всех тех былинно революционных свершений и был ведь протоптан путь к той единой власти, что до сих пор воевать со своим народом так уж еще нисколько, и не разучилась.  
Сотворенный благими чаяниями новый мир, полностью так более чем герметично заменил все прежнее мировоззрением, основанным на сколь беспроглядно кровавом принципе нагана и штыка.
Причем это и было наиболее простым и более чем лаконичным концом всей той прежней и донельзя «безрадостной жизни». 

256
И вот затем общество «поварившись в чистках как соль» (слова Мандельштама) вполне этак явно подрастеряло всю свою прежнюю истинную веру, а в том числе и просто в человека и все его действительно достойные человеческие качества…
Буквально всюду уж всем тогда стали мерещится некие злые враги… 
А между тем, при сущем и зловредном сгущении над обществом туч самого что ни на есть озверелого фанатизма - серая толпа сколь запросто примет к сведению все, что ее властителям еще окажется этак-то значит без сомнения угодно.
Ну а если кто и осмелиться, супротив того, хотя бы слово свое до чего только веско произнести.
Ну, так в единый миг его тогда на веки вечные, недолго думая враз выведут на чистую воду и успокоят девятью граммами свинца в затылок. 

257
В сущности, донельзя тупые, вознесшиеся именно при новой власти позорно мелкой души пролетарские аристократы, при таких делах не только правят бал, но и заказывают музыку (а в том числе похоронную).
А этот реквием по той прошлой безыдейной жизни низводит данное государство до вполне однозначной деспотии чьего-либо некем отныне непревзойденного ума.

А оный подчас попросту отказывается воспринимать обыденные реалии именно таковыми, какие они собственно есть, предпочитая им все свое внутреннее никак не связанное с ними наитие…

258
Причем весьма же деятельно осуществляемое с его посильной и реальной помощью «стреноживание» всей той более чем наглядно и повседневно имеющейся действительности и впрямь-то является для всяких новоявленных господ-товарищей, тем самым наиболее ценным во всем этом мире.
Да уж именно - это сколь непременно и происходит, причем именно из-за всего того осатанело свойственного им весьма ведь явственно торжествующего взгляда, буквально так на все их неизменно окружающее… 
И уж всему тому безмерно еще поспособствует именно твердое ощущение чьего-либо никак не скудеющего величия, а иначе говоря, того доподлинно переполняющего им грудь чувства самой непомерной своей собственной значимости во всей той новоявленной системе приземисто-пролетарской власти. 

Вот те на - все вокруг наспех подчиненно разве что лишь их демагогически восторженной логике, и это именно им нынче явно было дано то наивысшее право - отныне всесильно повелевать душами и судьбами многих людей… 
…и теперича уж любое поползновение на вполне осознанную работу мысли всегда окажется, несомненно, подконтрольно лишь их безответственному, убогому умишке, а потому и сколь частенько действительно многое еще всенепременно сгинет совсем понапрасну в сущих тенетах того самого напускаемого «лучшими друзьями народа» тумана безмерно словоохотливых демагогических излияний. 

259
Товарищи большевики, безусловно, очень даже любили в голос поразглагольствовать о чем-либо большом и главном, однако, все их незатейливые затеи быстро, затем становились бесцветными миражами из-за вероломно прокрадывавшегося во все их грандиозные планы до чего только извечно пронырливого общественного зла. 
Их «светлые мысли» были призваны сколь скоротечно переменить все те давно неизгладимо устоявшиеся принципы всей общественной жизни, однако всегда - это неизменно явно хромало впрямь-то на обе ноги.
При этом нисколько оно не иначе, а было - это именно так, поскольку были они со всех ведь сторон обложены суровой данью извечной большевистской необходимости единственно верного форменного грабежа в размерах всей страны.
Ну а позднее после реализации всех их мечтаний и всего (без них-то) исключительно безыдейного мира.
А между тем чего-либо светлое создавать самим, было для них попросту совершенно никак не уместно, а потому и могли они разве что питаться народными соками, выгребая все подчистую, а в особенности сельчанам, они с какой-то необычайной радостью старались не оставить вовсе не единой же лишней крошки…

257
И в той непрестанной битве за урожай, они и были, как никто сильны в области более чем досужего разъяснения всеобщего народного блага, поскольку именно - это и было их истинным хлебом насущным. 
Чего же именно? 
Да вот уж значится – променять грядущую светлую жизнь на будто бы временное нынешнее обнищание, как и жесточайший раскол внутри всего того лишь слегка подученного грамоте сельского люда. 
Безграмотный народ он воззвания светлые прочитать никак уж не сможет, а для каких-либо иных нужд, грамоте учить его никто и никогда вовсе и не собирался. 

258
Самостоятельно мыслить учить, или ничего сами-то по себе не значащие, наспех заученные слова безо всякого толку бесчисленное количество раз заставлять еще и еще раз повторять - это совсем так не одно и то же. 
Да уж дивно красочными словесами полыхать советская власть и вправду умела, как никто иной на всем белом свете вовсе так никогда бы явно не смог. 
По ее же словам, она всегда оказывала фактически родительскую заботу, причем сразу обо всех и о каждом преданном ей гражданине, она и вправду пеклась, словно бы родная мать. 
Однако между тем мать и власть в простонародной речи всегда неизменно были едины исключительно в одном лишь сугубо матерном смысле! 

Слова, когда они разве что льют вязкий мед приторно сладких словопрений стоят весьма ведь немного, ну а за всем, безусловно, настоящим стоят самые насущные конкретные дела. 
Творческая импотенция духа довольно-таки часто излишне речиста, однако лишь с виду занимательна и величава, поскольку внутреннего содержания она, как правило, нисколько не имеет. 
Еще величайший классик Уильям Шекспир в его бессмертной трагедии «Ромео и Джульетта» восклицает. 
«Богатство чувств чуждается прикрас, Лишь внутренняя бедность многословна». 

259
Однако при этом абсолютно же ясно, что всеми теми людьми, неистово и безудержно отчаянно творившими все то первоначальное зло революции… 
Надо бы еще понимать, что ими вовсе же не руководил бес именно так скотского разрушения, а куда скорее, то была яростная жажда перемен в быте и нравах, до чего безнадежно погрязшего в мытарствах бесправия и произвола весьма ведь стародавнего в мученичестве отечества. 
Для самого незамедлительного осуществления всех своих бескрайне «добрых» целей, они были, в сущности, готовы уморить великую массу простого народа.
Однако были, они истинно же аскетами-фанатиками и никакими материальными подачками сталинской власти, их было никак нисколько так не купить. 
Зато их можно было почти поголовно изничтожить, выдернув их из рядов, словно ту еще сорную траву…

Что и было собственно сделано соискателями земных благ тоже уж между тем нередко попадавших под сталинский топор, а в том числе и ради острастки, чтобы значит, скоты не зарывались. 

260
А их мечтатели предшественники исключительно ведь того вовсе и близко не понимали, что они до чего без тени сомнения смело шагают в самую пропасть, а главное туда же беззастенчиво толкают всех и каждого кому ненароком «посчастливилось» появиться на белый свет в дивную эпоху слепо воинственных революционных преобразований (катастрофических перемен)…
Их никто из простых обывателей нисколько не ожидал и не просил, их осчастливили беспардонно, безответственно самым насильственным образом… 
Иначе та еще первоначальная (ленинская) власть попросту никак и не умела, поскольку боролась она за новую жизнь с вилами и факелами в отнюдь не мозолистых руках… 
И все ее великорадостные слащавые заявления, по всей своей сути, были довольно-таки искренне лживы… 
Всеобволакивающей демагогией обутые в лапти люди строили новую жизнь, обгладывая при этом все старое до самых костей, а этак ему мертвому быть, и совсем уж безо всякой совести тогда оставаться. 

261
А ведь и это еще было разве что лишь полбеды, главное и наиболее страшное во всей той последующей действительности оказалось именно так сущее лишение движимых пламенем революции людей всяческих самостоятельных волевых импульсов в более чем широком общественном смысле. 
Они попросту стали аморфными придатками огромной государственной машины… 
Они попросту разом стали аморфными придатками огромной государственной машины… 
Ну а те из старых партийцев кто все-таки выжил, может и чисто случайно не был растоптан сапогами тех во всем перенявших их революционные манеры ловких прихлебателей всеобщей революционной каши, они-то вообще ведь собственно как?
А кто как мог, так значит и старался… 

Многие из тех еще первоначально сколь многодумно и до чего искренне сознательно косолапивших к светлому будущему старых большевиков попросту приняли за чистую монету все те новые правила, совершенно же бессовестной словесной игры… и была она сколь безнадежно нелепо затеяна, будто бы во имя тех еще грядущих славных дней.
Однако Сталину и его клике все равно было с ними несколько так неудобно, поскольку были, они фанатично преданы старой идее, а, следовательно, не продажны… 

262
Однако сама эта их великой кровью всласть упившаяся идея, несомненно, беспрестанно требовала сущего развала, беснующихся и лютующих самообличений.
Ну а также еще и вовсе вот несметного в своем криворотом разнообразии нагромождения лжи…
Так, что, когда все те еще первоначально провозглашенные «светлые принципы» явно уж безвременно быльем поросли, стали в той серой обыденности оголяющей зад нищеты волей-неволей вконец увядать…
Вот именно тут и пришла же пора всем тем старым большевикам «как тем еще волам» разом впрячься всеми силами, да еще и поболее наподдать дальнейшему скольжению гильотины, чтобы всенепременно приостановить ее над своими собственными до чего только бедовыми головами… 
…раз уж и до них во всем бескорыстно праведных, как и кристально чистых перед лицом товарищей по партии тоже явно дошло-таки дело.

Попросту надо было им тех вконец зарвавшихся палачей, хоть сколько-то посильно в разум еще постараться привести и приструнить.
Ну а для этого было жизненно необходимо, если и не растрогать, то хотя бы сердечно же опечалить великого вождя, пусть и вдали, но явно этак намечающимся (от слишком деятельного переусердствования) сколь непременно так еще грозящим неприятностями перебором. 
И поскольку из-за него непременно можно было еще ожидать большие и никак так не житейские неприятности, каких-либо реальные послабления были нисколько уж вовсе никак неминуемы.
И главное ведь при всех тех довольно значительных подвижках ко всему тому исключительно лишь лучшему для них было именно в том, чтобы вся эта их «промозгло СВЕТЛАЯ жизнь», действительно стала, как можно поболее собою напоминать сущий театр абсурда, ну а в этом, они были, словно рыба в воде. 
Взято из «Норильских рассказов» Сергея Снегова. 
«Итак, вера! Вера в мощь революции порождает ужаснейшее бездействие, непростительное легкомыслие. Вера в то, что нынешний НКВД ни в чем не отличается от старой ВЧК, превращает злодеяния в достойные поступки. Вот корень зла - вера, фанатическая вера! Этот корень надо выдрать из недр души, иначе гибель! Пусть лучше кровь сомнения, боль прозрения, чем сломанные кости при падении в пропасть! Страна неотвратимо катится под уклон, но никто не верит, что под уклон. Все так постепенно, к тому же - пышные фразы о полете вверх! Выход один - наддать скольжению вниз такого толчка, чтоб люди в страхе схватились за тормоза! НКВД истребляет революционеров, а страна верит, что идет выкорчевывание гнилья. Так помочь, помочь НКВД, заставить его совершить такие деяния, чтоб усомнились дураки, в ужасе отпрянули умные! Тебя арестовали по подозрению? Немедленно признавайся во всем, в чем заподозрили, навали на себя еще, обвини своих знакомых в чудовищных преступлениях, клевещи направо и налево, пусть разят направо и налево! А если следователи усомнятся, обвини и их в пособничестве врагам, истошно ори, что они в душе предатели. Внеси ужас безысходности и в сердце судей, чтоб они не смели не поверить тебе, не смели тебя оправдать. И пусть этот ужасный процесс как пожар охватит всю страну, тогда кинутся его тушить. На снедающий туберкулезный жар обычно не обращают внимания, пока не становится слишком поздно, но на открытый огонь несутся отовсюду. Ни перед чем не останавливаться, меньше всего заботиться о логике, любой абсурд годится, чем абсурднее, тем сильнее! Обвини в агитации немого, безрукого в диверсии, безногого в терроре, слепого в писании листовок, мать десятерых детей в шпионаже. Героя Социалистического Труда в саботаже, Героя Советского Союза в измене - это да! Говорю вам: чем нелепее, тем сильней! Чем хуже, тем лучше! Иного пути спасения нет!»
263
И надо бы кое-кому сколь непременно напомнить, что и Евгения Гинзбург тоже о том же глаголет; старые революционеры действительно безутешно советовали разжечь пламя террора еще, куда только явно сильнее, дабы страну буквально так захлестнуло гигантской волной совершенно напрасно пролитой крови. 
Такие вещи вполне всерьез более чем толково говорят о самых изначальных свойствах всей обыденной житейской психологии революционеров старого закала.
Это, чего уж именно оно сколь недвусмысленно выходит, покуда все эти аскеты пройдохи воду в ступе толкли, свою кашу варили, ну а баланду жевал кто-то до чего только явно горемычный другой все у них, понимаешь ли, было исключительно здорово и полностью безупречно. 

А туточки им и самим ее скушать вдосталь так довелось, ну а чего тогда в принципе нам собственно церемониться, продолжим значиться в том же духе, все на этом свете разом крушить, авось власть возьмет, да и впрямь еще непременно одумается. 

264
Раз чужие у нас совсем ведь не, кстати, попросту совершенно закончились, давай тогда своих, будем под топор революции смело класть, главное оно, чтобы на обломках здравого смысла было чего-либо этакое спешно и корявым почерком разом начеркано.

То есть, коли ради тех весьма отдаленных потомков то еще и непременно окажется нужно, чтобы на надгробии чего-либо дряхлого и прежнего были бы верной рукой, затем твердо выведены чьи-либо довольно-таки малоразборчивые инициалы…
Однако на деле в той иссушающе суровой действительности более чем бесславного революционного быта будут уж, в конце концов, нисколько не скрепя сердце, поставлены подписи под сколь многочисленными расстрельными протоколами. 
Причем в первую очередь в то время изничтожалось вовсе не то коварное и впрямь еще совершенно так внезапно способное поднять свою голову стародавнее прошлое, а как раз именно то светлое будущее, которому отныне было совсем не судьба стать самым доподлинным и обыденным настоящим.

265
Ну а когда новый мир стал безнадежно тесен, для его бескорыстных разрушителей и тех сколь же безукоризненно прагматичных новоявленных угнетателей, последние быстро и делово переименовали героев в предателей.
Именно так пламенных революционеров и сделав жертвами ими-то самочинно и созданных некогда жерновов.
И те сколь безуспешно, пытались из под них, хоть как-то умудриться выползти на белый свет.
Ну, а потому и довелось этим вовсе уж не слабым духом и телом людям и впрямь-таки на деле оказаться беззаветно готовыми буквально ведь на любые самые страшные жертвы.
И до чего безудержно, они при этом бесконечно таяли от великого вожделения переполнить бы до самых краев фактически так безграничное долготерпение своего народа.
Ну, или как минимум урезонить главных заправил всей той вконец осатаневшей вакханалии напугав их тем, что народ явно этак вскоре уж перестанет верить в их извечную тягомотину идеологически чудовищной бравой демагогии.
Им - это было жизненно необходимо именно во имя того, дабы нынешние палачи, действительно одумались и стали бы значительно более разборчивее, а там того гляди может и вклад наш в дело уничтожения истинных врагов непременно оценят, да и выпустят на сколь ими всеми давно долгожданную свободу. 
То была логика большевиков с дореволюционным стажем, судорожно изнемогавших от жутких тягот совершенно же мнимого своего противостояния с той и впрямь бессмертно им родной коммунистической партией. 
Ну а идею ту никак не иначе, а сам вождь исподволь им этак (в виде сладкой косточки) вместе с киркою подкинул. 
Ему-то, самому - то могло быть потребно разве что, дабы именно их затем всех и расстреливать за оговор честных товарищей, когда пламя террора действительно перейдет необходимую для него границу, да и возникнет тот самый пресловутый перебор, о котором они столь беззаветно мечтали. 

266
И вообще они жили разве что ради смерти всего минувшего! 
Ну а началось все - это именно с того, что безмерное разрушение старого попросту стало делом чести для всякого же рода сытых литературных обывателей на истинных героев своего времени, они нисколько никак не тянули, а потому и должно было им привлечь к себе пристальное внимание общества совершенно иными, зверски новаторскими методами. 

И вот подняв с пола грязную (а где уж ей там быть чистой) умом сколь изначально увеченную идею исключительно абстрактной социальной справедливости, они и сумели укоренить некую новую пролетарскую мораль.
И ведь таковую, что логически нисколько не была увязана с той предыдущей, что была ими сколь спешно выброшена на помойку вместе со всеми теми самыми наглядными признаками всей той еще прежней, проклятущей жизни. 

267
И это та самая ни на что далее праведное нисколько непригодная справедливость и была, наскоро затем обращена большевиками, в помпезно праздную всесильную философию.
И именно ее, они всецело искрометно идейно сколь и впрямь-таки безупречно использовали на самой повседневной практике во имя более чем действенного предохранения «священных государственных основ» от всех поползновений более чем нечестивого (для них) житейского ума. 

Настояна она была, прежде всего, как раз уж на самой элементарной зависти ко всякой практичной хозяйской сметке, а также и на полнейшей темноте насквозь пропитанного демагогией, бескрайне тупого пролетарского невежества. 
И это ею большевики и обкормили не одно лишь собственное их безлико личное поколение.
А именно потому всем тем сколь и впрямь по-житейски во всем безмерно несчастным людям еще же явно предстояло жить сплошными обыденными страстями, дутый энтузиазм, вычурно выказывая разве что там, где ему, сколь непременно было положено оказаться именно по ранжиру… 
Как говориться, раз оно именно этак и надо… значит незнамо, куда с песнею смело, товарищи в ногу все вот дружно строем пойдем… 
Однако все это на любой маломальский личный интерес вовсе никак оказывало ровным счетом даже и малейшего, хоть сколько-то существенного влияния… 
Скорее наоборот дикий вещевизм советских времен он-то и есть явное следствие утраты многих духовных и моральных ценностей в серую эпоху донельзя апофеозного и помпезного сталинизма. 

268
То есть, конечно, и потом еще можно было как-то отыскать смелых, горячих, молодых людей, которые с радостными лицами непременно отправятся строить дорогу в никуда, как - это было с тем самым полулегендарным БАМОМ… 
Оно и понятно, их же зажгли блистательной идеей, да и народу великая стройка могла хоть чуточку подогреть, успевший порядком давно поостыть (к 70ым годам прошлого века) весь тот былой энтузиазм от осознания чего-либо и вправду действительно строящегося во имя светлого будущего, до которого мы почему-то никак, ну никак не дойдем… 

Нет, конечно, вполне еще возможно будет в принципе обойтись и безо всяких излишних упреков той нынче уже давнишней эпохе. 
Поскольку явно окажется более чем предостаточным, доселе всласть поизмывавшись над всем тем самым же неудачным приложением сил далее никак этак вовсе не придаваться всяческим провидческим речам, обитая в несколько иную эпоху, нежели чем была та, в которую жили те самые другие люди.
Они ведь еще никак не могли ведать конечный итог всех их совершенно невообразимых нашему сегодняшнему пониманию благих усилий и светлых устремлений.
Однако вся уж проблема она собственно так в том, что кто-нибудь снова может надумать и предпринять истинно новые кровавые дела, наивысшей целью которых точно также будет удивительно быстрое и безоглядно праведное превращение всей общественной жизни из некоей горькой народной доли в дивный райский сад… 
А между тем этого вовсе-то невозможно будет добиться – одними теми многозначительными декретами или теми еще бессмысленно яростными потугами всяческих скороспелых общественных преобразований, всего-то навсего основанных на совершенно несущественной смене декораций буквально всегдашне же в России самодержавно общественного распорядка? 

269
И чего тут вообще можно сказать, истинная общественная реальность, действительно во многом без тени сомнения постепенно изменяется, причем к одному лишь явно разве что наиболее наилучшему, однако исключительно же благодаря доподлинному сподвижничеству (безо всякой внешней яркой оболочки). 
Именно повседневным тяжким трудом и организуется заново на обыденной практике, то самое, что вовсе так не абстрактно, а полноценно жизненно, раз было оно создано, во всем опираясь на реальность, а не на бездумное хотение сделать бы все общество, более счастливым обхватив его, словно спрут, в своих необъятных задушевных объятиях. 

270
Вот точно также оно и с нотациями, основанными на одних тех книжных оргвыводах, а не на простейшем житейском рассудке, как и желании, одарить кого-либо счастьем во всем абстрагируясь от своего собственного жизненного опыта. 
Книги дают одни разве что общие представления о духовности и совести, хотя в принципе, то уж самый истинный факт, что из них еще вполне возможно будет почерпнуть, чего-либо, несомненно, действительно ценное.
Однако при этом явно так быть ему одной лишь аморфной, голословной материей, вовсе-то никак неопределенного светлого начала, и то и близко окажется ничуть неважно насколько оно и впрямь еще будет разумным, вечным и добрым. 

И то сколь неизменно находится в самой прямой зависимости от весьма явного желания читателя всенепременно ведь воспринимать всю эту жизнь со всей ее извечной суетой, как данность, всецело увязанную с миром книг некоей неразрывной нитью. 

271
Да только никак не должна данная взаимосвязь между реальностью и иллюзорностью оказаться исключительно же во всем всеобъемлющей и всесильной… 
Человек достает книгу с полки и уходит в свой собственный беспредельно иной мир светлой духовности.
То есть он тут же значит, раздвигая все рамки привычного, мигом уходит от всего того, что из себя вообще вот представляет вся эта наша всецело общая и подчас довольно-то, пока еще скотская жизнь.
А потому его разве что лишь, куда только поболее оставят безнадежно равнодушным все уж будничные проблемы всех тех на всем этом белом свете бесцельно праздных обывателей… 
Правда иногда он всецело запальчиво воспаляется мыслью, как бы - это ему более чем незамедлительно переиначить все общественное бытие к чему-либо и впрямь так невообразимо зримо лучшему. 
И, по его безукоризненно и досконально продуманному мнению, все те житейские невзгоды надо бы прямиком так привести к концу сразу уж с суровой силою безупречно и окончательно обрубив тот сук на котором издревле зиждется все вот такое сякое треклятое угнетение трудового народа.
Ну, а пришли, они к подобным безбожно воинственным выводам именно так сколь умозрительно углядев все то более чем безнадежное и гиблое несовершенство всего того вполне вот и поныне современного нам общества.

272
И самым явным и твердым обоснованием к тому в его душе послужила именно беспочвенная вера в абстрактные идеалистические постулаты, слепо вынесенные из искусно оторванных от всякой плоти и крови жизни литературных творений.
Причем оторваны, они были вовсе так не целиком, а разве что лишь тщательно выверенными и явно уж во всем отмеренными от сих до сих частями, что и сформировало затем вполне ведь всему тому полностью же соответствующую кривобокую мораль.
Нет, конечно, литературная вселенная сколь во многом неизменно чиста и более чем достойна к себе самого наибольшего уважения и внимания.
Однако ее восприятие никак не должно было быть всеядным и всепоглощающе восторженным. 
Поскольку этак оно вовсе-то нисколько никак непорядок. 
Между этими двумя всецело же различными ипостасями всеобщего бытия искусством и бытом всенепременно должна быть своя более чем четкая и прямая до самого так конца полностью внятная согласованность. 
И это именно той донельзя примитивной обыденности и должно бы стать проводником всего высокого, возвышенного и духовного…
А еще и надлежит быть той почти взаимоисключающей всяческие неразумные параллели более чем явственной грани, что всецело разграничит реалии жизни и благой мир самой же разнообразной творческой фантазии.
Причем именно - это было и есть самое неотъемлемое условие, залог для истинно человеческого, а нисколько ведь не людоедского обустройства жизни в каком-либо вообще отдельно взятом обществе. 
Поскольку мир благой фантазии, соединенный железными цепями с миром обыденного бытия никак так не сможет затем обойтись без государственного во всем до конца заскорузлого от чернил и крови более чем целеустремленно узаконенного вранья.
Ну а интеллигенции совсем ничего тогда не останется, кроме как разве что тех еще слезливых всхлипываний и дремотных упований на что-то уж вскоре явно грядущее лучшее, нежели чем оно нынче сегодня вот есть.
Причем ничего никогда не возникает на совершено так пустом месте…
Интеллигенции нужно было светить душой не узкому кругу давно ведь знакомых лиц, а всему конгломерату абсолютно так во всем невежественного общества. 
Нет, конечно, совсем не все время, а лишь иногда где-либо с ним житейски сталкиваясь.
А кроме того еще и всем тем образованным людям надо было действительно видеть перед собой вовсе не свет благих идей, а безбрежное море невежественного эгоизма, который просветить уж ничем этак вовсе нельзя.
И действительно надо было мозгу нации, хотя бы вот по временам пытаться весьма этак в благих целях всеобщего духовного прогресса шевелить руками и ногами своего народа, однако никак уж не предлагать двигательным органам взять на себя функцию мозговой деятельности.
Да и как вообще можно было ожидать от всякого неграмотного люда, что он своею наивно смелой стопой действительно еще до чего только задушевно ступит в светлые дали грядущего?
Ведь этому совершенно так никогда не бывать.
А разве что те демонически всесильные живые идолы всего-то лишь, что только облепят нового человека целым клубком липких лиан воззваний и ярлыков.
И эти блики непогрешимо и нерушимо сияющих истин медленно, но верно заполонив собою сознание всякого человека, еще обязательно так сделают из него рабски покорного всему же общему течению низколобого питекантропа.
Его личность будет полностью стерта, а потому и можно будет повести все это совершенно отныне покорное своей горемычной судьбе стадо буквально-то почти по любой тропе общественной жизни.
И кстати весь этот космического масштаба произвол чудовищной человеческой мясорубки, возник именно на почве явного отсутствия всяческой, хоть сколько-то существенной перемычки между интеллигенцией и извечно одиноким российским народом… 

Ну а если довольно-таки благоразумно расстаться со всеми блаженными иллюзиями о некой своей собственной избранности и хоть немного попытаться приподнять сам народ, а не до чего спешно и резво гнетясь мытарствами духа и впрямь-то спускаться к его еще издревле приземленной душе…
Ведь - это именно тогда и будет возможно рассчитывать, что и другие люди весьма так во всем совершенно же принципиально далекие от каких-либо светлых образов, навеянных всеми теми прочитанными книгами, действительно вот еще научатся себя вести на том самом обыденном бытовом уровне, хоть как-то во всем этак значит иначе. 

273
Ну а если этого нисколько не делать, то вот тогда до чего только непременно наиболее наиблагим примером для всякого ближнего так и останется именно тот невзрачный лакей, прислуживающий господину своего собственного благополучия, который, кстати, мало уж в чем действительно переменился еще со времен сколь недавнего средневековья. 
Все его мысли и чувства неизменно присутствуют в каждом из нас в виде некоего осадка на самом-то дне души, ну а в некоторых недалеких людях это извечно вездесущее зло попросту же безвременно всегда процветает и сколько бы не минуло довольно мимолетных в истории всего человечества почти что безликих столетий…
А все-таки без весьма основательного вычищения всех низин человеческой сущности ничего уж в некоем довольно-то общем смысле попросту никак совершенно ведь не сдвинется с места.

274
Вся суть человеческая от истинной ухоженности только лишь подчас изумительно умиротворяется и покрывается лаком сущего благодушия, однако внутри она при этом становиться разве что исключительно уж во всем поболее хищной, нежели чем - это было еще в ту стародавнюю первобытную эру… 

Человек абсолютно неизменен в том самом всепоглощающе главном своем устремлении, обеспечить бы себе и всему своему потомству наиболее подходящие, и впрямь-таки наилучшие условия и вся разница она в том насколько далеко он был готов ради всего этого еще ведь собственно так пойти.
Есть люди, которые не остановятся не перед чем и их устремления настолько же примитивны, как и поведение амебы в самом вот повседневном процессе ее питания. 
Их внешняя респектабельность одно лишь явное следствие истинно так большого финансового благополучия.
Ну а также и сколь настойчивого влияния благотворно покровительствующей всем их донельзя низменным думам сущей их праматери цивилизации, которая, кстати, и пожирает все в них вообще, хоть сколько-то оставшееся человеческим.

275
И это именно так, а вовсе не иначе - поскольку нет, и не может быть ни малейшего смысла в том, чтобы действительно явно еще хоть как-то суметь разглядеть в холеном и пахнущем одеколоном дельце, человека без тени сомнения более чем наглядно принадлежащего ко всей этой нашей теперешней современности. 
Зачастую - это тот же невежественный дикарь, способный убить человека, только за то, что тот нечаянно наступил ему на ногу или чего доброго в бизнесе дорогу ему перешел. 
То, что этому вполне всерьез еще помешает, так это разве что одни лишь суровые законы цивилизованного общества, в котором он живет, а не какие-то безмерно во всем возвышенные моральные постулаты. 

Цивилизация и культура, совершенно так ни в чем не порождены друг от друга, и во все времена им было дано развиваться, почти что, не соприкасаясь в своих наиболее основных и главных духовных устремлениях. 
Ну а все их подчас даже и невольные столкновения не столь ведь и редко наносили духовному миру культуры весьма существенные потери и, прежде всего, это отражалось на самом уж, как он есть нравственном облике ее невообразимо величественных духом апологетов.

276
Большой человек всегда окружен ярыми почитателями своего таланта, и вместе со льстивыми речами и дифирамбами в свой личный адрес, он явно подчас слышит и энное число деланных или даже довольно искренне высказываемых мнений, во всем возвышающих его противопоставлении кому-либо иному, как по духу, да и по всей грешной его плоти. 
Хотя наиболее сокровенная суть, она-то, в сущности, у всех нас фактически одна и та же. 
Все мы, в конце концов, самые обычные люди! 

И все же всяческого разного рода националистические изъявления большой и нежной любви к именно так своему самобытному этнически чистому таланту, до чего изящно и ласково тешат чье-то немыслимо слезливое самолюбование… 

277
И нечто подобное вовсе уж совсем не редкость в нашем буквально-то доверху переполненном зеркалами чужого успеха современном мире. 
И вот ведь против всякой своей воли некто этакий, несомненно, талантливый, в конце концов, поневоле начинает придавать всей этой восторженно лживой лести, надо бы сказать довольно-таки донельзя серьезное, деловое значение. 

Причем, как оно и понятно, темные силы зла, всенепременно воспользуются удобным случаем, а именно теми сколь и впрямь вот нечаянными промахами гениев, которые те иногда имеют несчастье собственно так на свой грех совершить в их нисколько подчас исключительно непростой обыденной жизни. 
Уж не говоря об тех одаренных, но еще изначально явно так извращенных разумом и чувствами натурах, каковыми к более чем неприглядному примеру были Маяковский и Вагнер. 

278
Дельцы от филантропии всеобщего восторженного маразма всегда ведь сколь безмерно охочи до всех тех весьма богатых низменными страстями деятелей возвышенных искусств, а потому и сколь вкрадчиво и сладкоречиво, они и набиваются им в самые наилучшие друзья. 
А в особенности - это в принципе касается тех, кто были попросту начисто лишены той основной добродетели буквально-то всякого настоящего высокого таланта. 
Ну а оный неизменно заключен в умудренной жизненной опытностью вящей умеренности всех-то своих политических взглядов. 
Ну а без нее всякая духовная польза от любого гения явно утопнет в бездне бед и горя, что он сколь еще непременно принесет своему или максимум последующему поколению. 

279
Виновата в подобном злостном использовании волшебных чар чьего-либо обаяния, конечно же, во все времена нечистая на руку власть, а уж она, несомненно, олицетворяет собой мордастую физиономию речистой швали, которая всегда так с радостью ставит колесо прогресса в позицию, раздавливающую почти все цветы духовности, милосердия и сострадания к ближнему. 

Вполне уж для того будет более чем предостаточно, чтобы данный ближний даже и невольно оказался по ту сторону баррикад в войне классов или скажем за забором у закона при каких-либо новых внезапно возникших порядках. 
И, конечно никогда такого еще попросту не бывало, чтобы действительно имелась пусть и наиболее малая толика заслуг той безмерно объевшейся всеми дарами земными и духовными извечно так не в меру пресыщенной цивилизованности, в самом-то как есть восстановлении духовных ценностей после хаоса войн или какой-либо иной общественной (скажем чисто экономической) разрухи. 

280
Нет, уж в этом, как правило, вовсе не было никакого ее более-менее активного, деятельного участия… 
Естественно, что именно она и верховодила в том-то самом разве что еще последующем, именно ведь итоговом развитии событий, когда после недолгих лихолетий тяжелых времен, культура вновь оживала, заново приобретая при этом все свое прежнее на самый короткий срок будто бы раз и навсегда попранное величие. 

И уж тогда степенная гордость цивилизованной мудрости и делала буквально-то все возможное и невозможное, дабы культура, как и прежде, заняла именно так во всем долженствующее ей место в сознании сколь многих грамотных людей.
Однако осуществляла она все это исключительно кичливо и воинственно властно… 
Ну а в неподдельно массовом геройстве всякая извечно степенно сытая цивилизованность подчас так принимала лишь сколь посильно выжидательное, а нисколько непрямое и действительно уж деятельное участие. 
Зато когда все как всегда возвращалось именно на круги своя… так сказать на свое прежнее законное место то тут же более чем однозначно и приходило время, чтобы всецело проявилось все то барское радостное умиление по поводу до чего только немыслимо быстрого достижения всего того истинно долгожданно желаемого конечного результата… 

281
И почему  - это вообще сколь уж незамедлительно происходит именно вслед за самым безусловным окончанием Богом проклятой годины, страшных и совершенно нескончаемых лихолетий? 

Ну, так с резкой отменой (после победы одной из сторон) не за один тот злосчастный день объявления начала войны во всех же серых людях всесильно так возрожденной дикости, постепенно восстанавливалась, и вся система, выработанная постулатами житейской совести.
Причем она вовсе никак не была заложена в фундамент римских амфитеатров эпохи яростных гладиаторских боев. 
На данный момент времени все благие устремления цивилизации, ее мысли, а также и чувства всегда же всецело были нацелены на одно лишь безупречно бездумное массовое потребление. 
Причина тому всецело была заключена именно в том, что цивилизация - это украшенная новыми перьями и замшей дикость, а культура, в той же степени, как и человеческий мозг на 75% состоящий из воды, на почти тот же процент состоит из вязких и липких элементов самой так обыденной, житейской совести. Однако с нею у цивилизованных людей подчас случаются всяческие и всевозможные казусы, как и весьма ведь разительные перемены во вполне однозначном смысле, ее ими более чем обыденного бытового применения. 

282
Итак, одним из наиважнейших факторов, собственно так по причине которого в том-то ныне незапамятном прежнем 20 столетии у дряхлого, а все же извечно молодого змея Горыныча, вместо тех трех прежних голов: жадности, хитрости, предательства их, безусловно, выросло целых девять… 
Уж никак не иначе, а первопричина всему тому была сколь явно заключена, именно в том, что элементарные нравственные постулаты у многих культурных людей неизменно оказывались, более чем безответственно вытеснены идеалами, вынесенными из прекрасных произведений высокого искусства. 

Этот толком явно уж еще, пока общественным разумом нисколько вот существенно, неосмысленный, хотя сколь, несомненно, с виду на первый взгляд может и впрямь-таки, безусловно, созидательный процесс… 
…более всего он проявил всю свою недобрую силу, собственно говоря, именно оттого, что кем-то буквально в одночасье, было зачем-то бессмысленно пересажено в чужеродную почву, то самое старое, как этот мир «древо добра и зла». 
И было ведь оно перенесено богатой на всевозможные иллюзии блажью в свой собственный, (в благих мыслях выпестованный утонченными интеллектуалами) как раз таки именно же атеистический эдем.
Причем надо бы, пожалуй, еще уточнить, в те самые весьма подкорректированные под строгую научную основу исключительно райские кущи. 
И уж случилось - это несчастье (для разума) именно во времена светлой эры просвещения и, кстати, носило оно тогда до конца так правильный и взвешенный характер.
И только вот страдали все эти планы страшными муками весьма так суровой свей вящей преждевременности. 

283
Надкусывать почти то, в сущности, яблоко, каковое в свое время (по ее наивности и неосторожности) имела несчастье отведать соблазненная змием Ева… 
Нет уж теперь - это безо всякой тени сомнения, безусловно, подразумевало не одно лишь то еще гневное изгнание супружеской четы из рая.
Отныне - это неизбежно ведь более чем верно подразумевало ввергнуть весь этот мир в сущий дантовский ад истинного Люцифера. 
Того-то самого, что спустился впрямь-таки коршуном на залитую людскими слезами, извечно увлажняемую дождями землю, и, кстати, по все по той же причине сколь явной и несомненной преждевременности, а вовсе не нелепой абсурдности всех тех до чего зрело выдвигаемых в некоторых книгах более чем здравых идей. 

284
И все - это именно так поскольку для начала надо было еще овладеть всеми основными принципами творческого сознания, а лишь затем сколь яростно вытеснять примитивную нравственность всех тех от века еще исключительно же простых и первозданных времен.
Все те бесподобно благие и светлые пожелания самого так наилучшего светлого будущего были весьма ведь изящно и вальяжно изложены именно в виде сколь сладкоречиво надуманных, утонченно же отвлеченных представлений, обо всем нас неизбежно до чего повседневно окружающем мире. 
Да только чего - это собственно вообще уж граждане выходит! 
Эти самые безумно радостные ожидания (всегда почему-то лишь неких грядущих времен) могут прикрыть, словно тем еще фиговым листочком чудовищные злодеяния совершенно напрасных репрессий во имя «вселенского добра» и попросту превратить их во вполне прагматичный и справедливый аспект, то есть исключительно неизбежные трудности становления всей той новой жизни. 
А между тем то столь «прагматичное» насаждение вовсе ведь никак не лучших форм общественного бытия, может еще оказаться разве что тем, более чем бесспорным насильственным скармливанием абстрактных догм невежественному даже и в области элементарной грамотности из века в век забитому населению аграрной страны с немыслимо тяжелым пост-феодальным прошлым. 

285
Да только как уж трудно все - это было осознать людям, никак не умеющим выносить сор из родной избы… 
Если даже далеко не все из тех невинно отсидевших, а куда вернее - будет - это назвать своим доподлинным именем – попросту безвылазно проведших в рабах большую часть своей сознательной жизни… 
Нет, и они тоже верных выводов подчас совершенно не сделали. 
Поскольку слишком, они тогда подчас винили одно лишь то нескончаемо лютое время, да и одну же личную незадачливую свою судьбу, ниспославшую им столь немыслимые испытания и неисчислимые беды… 

Однако на деле отнюдь не все зло было сконцентрировано, в той обезличено варварской идее, раз сама по себе перемена условных «слагаемых» в общественных отношениях могла быть и любая другая… 
Главная свирепая ересь заключалась именно в тех, кто безропотно воплощал все ее теоретические выкладки в извечно так серые будни российской действительности. 
И это именно та суровая и непреклонная серость, как раз и заполонила все аспекты советской, будто бы новой жизни, а еще и осатанелая отвага неудержимого потока льющегося со всех сторон энтузиазма, переливалась тогда буквально-таки впрямь через край. 

286
В этом ли и была вся сила души сколь безмерно уставших от всех тех несправедливостей, беспардонно ранее чудовищно обворовываемых и донельзя долгими веками всегдашне угнетенных классов? 
Может все это, как и всякая в принципе повсеместно существующая неизбежность попросту было именно, так и совсем не иначе, да только, где было ему еще помочь становлению некоей новой общественной жизни… 
Разве вконец так разрушив все то стародавнее проклятое угнетение чего-нибудь новое на его месте затем сколь незамедлительно запросто же отстроишь?
Нет, явное свое содействие подобные «благие начинания» могли бы еще оказать только ведь в деле сколь бездумного разбития и разрушения всего того закостенело «темного прошлого».
И на всех его размозженных недобрыми руками костях было, затем уж самыми так ускоренными темпами была построена гигантская казарма, воплощающая светлое будущее разве что для той еще весьма малой кучки привилегированных партийных кадров.
А никак иначе оно и быть-то собственно абсолютно так никак не могло.
Уж не при каких таких куда более благоприятных обстоятельствах, вовсе так не смогла бы вся та бесшабашная массовая стихия действительно создать предпосылки для самого безусловного возникновения того донельзя же пресловутого светлого общечеловеческого грядущего… 
А если и была она способна, хоть чего-либо на деле воссоздать так - это одну лишь ту древнюю царскую жизнь для идеологически осатанелой кучки новых большевистских - извергов эксплуататоров. 

Ну а все что действительно могло быть, хоть сколько-то реально касаемо всеобщего почина и энтузиазма, находилось в исключительно так иной области всеобщего приложения сил.
Поскольку для чего-либо подобного нужно было овладеть великой массой всяческих новых знаний.
А еще и при любом сколь этак значительном общественном начинании, как правило, было потребно, чтобы ими овладел практически всякий, кто будет действенно управлять построением чего-либо всецело принципиально величественно нового. 
Но и этого будет нисколько так явно недостаточно, поскольку для доподлинного успеха на данном поприще душу всякого на этом свете отдельного индивидуума еще и безотлагательно же следовало во всем именно подготовить ко всякому будущему равенству.
И начинать это делать надо бы с самых младых ногтей и равенство это должно быть вовсе не воинственно серым…
Обезличенное равенство начисто убивает отдельную личность в ней совсем не остается ничего от какой-либо яркой индивидуальности.
А это никак не движение всем дружным строем строго вперед, а именно тот еще явный откат назад.
И главное все это происходило в том самом мире вещей, где люди больше были никак не люди, поскольку к ним уж отныне применялся чисто утилитарный, поштучный подход. 

287
А как-либо иначе оно может быть разве что в некоем ином бытии, где смерть миллионов попросту уж враз перестанет быть платой за проезд в те самые ослепительно светлые неоновые дни истинно иного грядущего бытия. 
Именно этак - все человечество еще непременно некогда полностью консолидировав все свои усилия, обязательно ведь добьется всех тех самых невероятных успехов, достигнув буквально невообразимых на наш сегодняшний день великих высот духовности.
А вот тогда и будет ему дано действительно обрести безмерно окрыляющее чувство всеобщего братского единства…
Ну а первейшим к тому наиболее правильным шагом, безусловно, окажется сколь поэтапное устранение всего того безмерно тупого и нахраписто кичливого невежества.
Однако все - это должно было проводиться на сугубо добровольной основе безо всякого крикливого ропота, слезливых обличений, а также (и это главное) безвинных смертей, всех тех, кто посмел быть всерьез непокорным всем тем сотворителям кем-либо преднамеренно для всего человечества наспех одним пунктиром намеченного пути.
А между тем, разве в кого-либо, возможно, было сугубо ведь насильственным путем и впрямь-таки впихивать знания и куда только более верный подход, как к самому себе, а тем паче и ко всем же значит другим. 
Попытка чего-либо в этаком духе сходу навязать безумной силой явно окажется чревата всеми, какие только еще вообще бывают во всей этой жизни всевозможными страшными бедами… 
И главное тут заключено именно в том, что никаких шансов на успех у чего-либо подобного попросту изначально не будет и в помине. 

288
Свободу равенство и братство никак нельзя насаждать одним лишь тупым, озверелым насилием, поскольку подобным «освобождением» от всех тех былых «застарелых оков» никто и никогда надолго нисколько ведь, пока никак не избавлялся. 
Еще и потому, что к этому делу тут же сомкнув ряды, примкнет все самое ненавидимое во все обычное нереволюционное время и, кстати, это оно и будет тогда над всем верховодить, отчаянно смело командуя парадом. 
Зато все намерения тех, кто неистово раздувал революционное пламя, неизменно были вполне же естественно исключительно наиблагими. 
Может оно и так! 
Однако всякое реальное осуществление добрых или злодейских замыслов всецело ведь будет зависеть и от его более чем конкретно взвешенного переложения на все те повседневно существующие жизненные реалии. 

А из всего этого само собой следует, что если уж за благостное улучшение жизни явно так возьмутся все те отъявленные и прагматичные негодяи…
Нет, как тут можно, хоть в чем-либо еще сомневаться, что истинной конечной целью всех их усилий без тени сомнения окажется нечто совершенно иное, нежели чем, было то, что сколь громогласно и всенародно объявлялось во всяческих кичливых лозунгах, а также и немыслимо мнимо щедрых декретах. 

289
Ну а наглядно видимая, дарующая яркий свет тепла души благожелательность - это всего-то лишь ширма, скрывающая под благовидной миной, весь свой своекорыстный озлоблено лукавый интерес. 

И при этом все те, кто сколь невзначай еще попытаются остановить машину террора, увещеваниями и недобрыми напутствиями, никак того уж вовсе не возьмут себе в толк… 
Поскольку для их высокого, но праздного сознания так то и останется полностью так неведомо и нисколько недоступно…
Да и их точно таким же потомкам будет до чего трудно себе, хоть сколько-то вообразить.
А именно то самое как - это над ними при этом станут весело и искренне потешаться все те, у кого те или иные слова более чем непременно послужат разве что лишь тому ведь еще слащаво пафосному глумлению над всякой крайне бесцветной и неприметной истиной. 
И точно также еще без сомнения однозначно и то, что все те яростные слова для подобных нелюдей, разве что окажутся одним только явным побудительным стимулом к дикой ненависти, что как огромная волна вовсю захлестывает все общество лютым варварством ничем необузданной анархии. 

290
И кстати, само уж насилие по достижению, каких-либо общественных благ, являет собой более чем безусловное возрождение первобытной дикости в его исключительно так новоявленной цивилизованной оболочке.
Да и может же нечто подобное привести разве что к тому самому более чем упорядоченному, однако, всецело так бессмысленному хаосу.
И СССР был колоссом на глиняных ногах, вся его сила была в страхе, энтузиазме одураченных масс, а еще и несметных людских и природных ресурсах.
И уж действительно нечто подобное создать с самыми наилучшими и всецело благими намерениями по отношению ко всем грядущим поколениям можно было, разве что угорев от печи восторженной одухотворенности чрезмерно так пресытившись миром книг и идей, из них наспех-то сослепу на белый свет извлеченных.
И это уж все значит прямиком так вместо того, чтобы взвешенно продвигать мысли о мирном сосуществовании капитала и всяческой вовсе не всегда одетой в рваное тряпье бедноты.
А между тем мирная стачка – то ведь дело в корне так принципиально иное! 
Поскольку насильственно принуждая всевластного хозяина претерпев убытки из-за довольно кратковременной остановки производства, несколько скрепя сердце повысить своим рабочим их мизерную зарплату… 
Нет, уж никто тем самым не изнасилует его жену и дочь, а также и не вышибет ему самому мозги пулей во имя всеобщего великого счастья и более чем насущного нынешнего благоденствия. 

291
Пролитие людской крови, как тот еще непомерно раздольный и всецело внутренний, а не тот исключительно же внешний довольно-то обыденный и житейский военный фактор, может быть справедливым разве что единственное, в одном лишь виде освобождения, горячо любимой родины от всяческих врагов интервентов.
И это именно так пусть, они там уже все четыреста лет, как давно окопались. 
В подобном случае - это и вправду нисколько не является, хоть сколько-то неправым делом. 
Овод, вовсе не был ярым революционером.
Нет, он только лишь того всем своим пылким и горячим сердцем хотел… 
Освободить же свою родную отчизну от многовекового засилья врагов австрийцев.
Ну а его агрессивное безбожие – это всего-то сколь несомненное следствие проступка его отца, а совсем не его врожденный порок. 
Он жил ужасною жизнью, в которой насилие было наиболее важным, решающим фактором.
Однако при этом он истинный борец за свободу своей родины, готовый ежечасно отдать за нее свою жизнь, а не тот, кто смело будет мостить чужим потом и кровью путь к славной победе над неким неведомым злом в той не первый уж год довольно так мирно живущей стране. 

292
Приветствовать, да и в душе благожелательно оправдывать нечто подобное, возможно было, только поначитавшись всяческих идейно-просветительских сказок. 
А между тем сама же судьба всенепременно окажется против всех тех совершенно так бессмысленных попыток, подогнать бы под их бездонное прокрустово ложе, весь нас сколь бестрепетно и повседневно окружающий мир. 
Попросту кому-то все - это, безусловно, показалось всеобщим грядущим благом.
Однако являлось оно весьма многоликим великим злом, а также и не столь диким, но прежде всего как раз таки респектабельным, а потому и безмерно лукавым пыльно-кабинетным варварством. 

Аристократия воинственно мягкотелого духа вполне уж всерьез посчитала для самой себя более чем явно исключительно приемлемым, как и всецело разумным безнадежно смело прогибать все существующее общество под один тот зеркально отшлифованный постамент именно так своих собственных о нем до чего только многообещающе и всеобъемлюще радужных мечтаний. 
И строптивые и неуемные амбиции, несомненно, сыграли во всем этом деле сколь явную роль мускулов у атлета, давая толчок к немыслимо сладким грезам, вздыбленным к самым высоким небесам. 
А все ведь от той самой весьма слащавой и бездумной спеси, а также еще и житья бытия по несколько иным принципам, нежели чем всю ее жизнь обитало в неотъемлемо пасторальном неведении совсем ничего ни о чем ином, кроме хлеба насущного вовсе и не ведавшее сонное царство всяческих серых обывателей. 

293
Это чрезвычайно новое мировоззрение, довольно-таки, кстати, неизменно уж схоже с тем давнишним лоском знатности сколь благородного происхождения рода, попросту безмерно противопоставляющего себя всей той серой массе ничтожных простолюдинов. 
Да только вот представляло все это гораздо так более сложно составленные эмоции, напополам с совершенно нездоровыми амбициями. 
Вот что пишет по этому поводу писатель Сомерсет Моэм в его публицистической повести «Подводя итоги» 
«Культура нужна, поскольку она воздействует на характер человека. Если она не облагораживает, не укрепляет характер, грош ей цена. 
Она должна служить жизни. Цель ее - не красота, а добро. Как мы знаем, она часто, слишком часто порождает самодовольство. Кто не видел, с какой едкой улыбочкой кабинетный ученый поправляет человека, перевравшего цитату, или какое обиженное лицо бывает у знатока, когда кто-нибудь хвалит картину, которую он считает второсортной? Прочесть тысячу книг - не большая заслуга, чем вспахать тысячу полей. И умение правильно охарактеризовать картину ничуть не выше умения разобраться в том, отчего заглох мотор. 
В обоих случаях нужны специальные знания. Есть такие знания и у биржевого маклера, и у ремесленника. Мнение интеллигента, что его познания чего-нибудь стоят, - это глупейший предрассудок. Истина, Добро и Красота не находятся в исключительном владении тех, за чье учение плачены большие деньги, кто перерыл все библиотеки и часто бывает в музеях. У художника нет никаких оснований относиться к другим людям свысока. Он дурак, если воображает, что его знания чем-то важнее, и кретин, если не умеет подойти к каждому человеку, как к равному». 

294
И если в само понятие равенства не был заложен тот сколь полноценный житейский здравый смысл, то нет, и не может быть истинного духовного братства, а также и полностью уж до конца во всем действительно осмысленного единства больших общественных интересов.
Ну а это в свою очередь нисколько недвусмысленно под собою подразумевает, что всякое спонтанное видоизменение во всей структуре существующего общества, может означать одну лишь ту довольно-таки весьма и весьма сомнительную и поспешную смену вывески, а не переход от одного вида власти к другому, куда только более действительно же просвещенному. 

И как оно само собой без тени сомнения полностью ясно, то общество, которое никто ведь и близко не станет суровою силою тянуть в светлые дни, как всегда донельзя неопределенного будущего… 
И вот именно тогда оно самим еще безысходно медленным, но верным ходом всей уж своей общечеловеческой истории, и будет постепенно принуждено, поэтапно и пошагово более чем естественно эволюционировать.
Ну а вместе с тем начнут же видоизменяться и усложнятся все те еще от века до чего непритязательно буднично существующие принципы любых широких общественных взаимоотношений. 
Попросту иначе оно и не могло быть с тем отныне никак же нисколько так неумолимым движением времени, что в последние 200 лет более чем неутомимо нас тянет куда-то вперед и только всесильно вперед…  
Причем - это приводит в движение буквально так все механизмы, управляющие обществом и они, перепахивая почву, вскрывают абсолютно все корни довольно-то немыслимо многообразной людской натуры.
Причем как исключительно во всем благостные и положительные, да так между тем, к большому сожалению, и наиболее из них отвратительно же донельзя отрицательные.
И как-либо иначе ему совершенно так никогда пока не бывать.
Раз все общественное зло неизменно последовательно эволюционирует вместе со всем человечеством, а не остается некоей тенью стародавнего треклятого прошлого. 
И именно этак у того древнего порядком одряхлевшего зла свежие головы, между прочим, разом так затем заново и отрасли. 
Однако всего хуже будет, коли в сущее невежество, явно еще попытаются с сущей силой, втиснуть светлые идеалы далекого будущего, а к тому же и донельзя абстрактные, поскольку на данный момент они никак не обкатаны на суровой и до чего и впрямь ведь простецкой житейской практике. 

295
Разве мысль вообще уж способна стать делом, минуя многолетнее обдумывание всех ее стоящих и весьма этак подчас более чем неизбежно проблематичных деловых и практических сторон? 
Совершенно не сможет и это одна из наиболее элементарных жизненных аксиом.
И если все произошло внезапно, стихийно, бесконтрольно, хаотично и массово тогда вот тем более, какое тут может быть продвижение людского социума к неким заоблачным далям грядущего? 
А может все-таки новоявленное зло попросту до чего непримиримо воинственно разом воспользовалось горячечным нетерпением всех тех ярых рационализаторов светлых (а может и нет) идей сущего осушения старого гиблого болота в некоем абстрактном смысле более чем исключительно неправых общественных отношений?
И ведь происходило все - это под теми столь яростно возносимыми над головами знаменами одного лишь безапелляционно нигилистического отрицания всего того прежнего, вконец так простецки безыдейного существования. 

И вполне уж в принципе можно наделить подобные доблестные устремления броским именем самого в простейшего разветвления точно того прежнего помпезно лютого недобра.
Оно разве что разом пустило свежие корни на куда лучше, нежели чем некогда ранее нынче-то взрыхленной почве всей этой новой общественной жизни. 
Теперь ему было, где развернуться и разгуляться.
До наступления новых времен тому сколь, несомненно, бы еще помешали твердые сословные рамки, ну а теперь вместо трех голов внеэтического поведения их оказалось, чуть ли не с добрый десяток. 
Автор может назвать все эти «головы» по их истинно злосчастным наименованиям. 
Первые три отлично подмеченные в фильме «Место встречи изменить нельзя» остались на своем прежнем месте «хитрость, жадность, предательство».
К ним только теперь также надежно и навечно присовокупились: хвастовство красивыми мечтами, фанатизм, переходящий в дикий экстаз, готовность умереть во имя мутной, никак уж невидимой простому глазу идеи, боязнь всякой власти как таковой, узколобое верхоглядство, лакейство перед общим мнением. 

296
И все причины тому до чего и впрямь отлично были описаны Сомерсетом Моэмом в его публицистической книге «Подводя итоги». 
«Люди, будучи эгоистами, не могут легко примириться с отсутствием в жизни всякого смысла; и когда они с грустью убедились, что уже не способны верить в высшее существо и льстить себя мыслью, что служат его целям, они попытались осмыслить жизнь, создав известные ценности, помимо тех, которые непосредственно содействуют удовлетворению их насущных потребностей. Из этих ценностей мудрость веков выделила три как наиболее достойные. Стремление к ним как к самоцели, казалось, придавало жизни какой-то смысл. Хотя в них, по всей вероятности, тоже заключена непосредственная польза, но на поверхностный взгляд их отличает отрешенность от всего земного, которая и создает у человека иллюзию, будто с их помощью он избавляется от человеческого рабства. Высокое их благородство укрепляет в нем сознание собственной духовной значимости, и стремление к ним независимо от результатов как будто бы оправдывает его усилия. Это - оазисы в бескрайней пустыне существования, и поскольку людям неизвестен конец их пути, они убеждают себя, что до этих оазисов, во всяком случае, стоит добраться и что там их ждет отдых и ответы на все вопросы. Эти три ценности - Истина, Красота и Добро».

И если рассуждения Моэма и не во всем теперь столь уж и впрямь полноценны… 
…в свете так сказать всей той широко им развернутой темы, то подобным образом, оно выходит разве что лишь потому, что ему некогда никак так нисколько вовсе не хватило той достаточно обширной исторической перспективы, будучи сыном своего века, ему было совсем нелегко ее всю полностью же охватить. 
И она нисколько не поддается всякому элементарному логическому анализу, а он явно пытается его как-никак непременно провести. 

297
На самом же деле железобетонный век попросту враз создал новоявленные джунгли и сколь заметно прибавил всяческой жестокости, основанной на безупречно бесчеловечном, как бы выточенном, словно из цельной глыбы мрамора прекраснодушии. 
И уж находило оно свой неистово безумствующий страстями выход именно в тех сколь безотлагательно требующих исключительно так спешного разрешения вопросах более чем незамедлительного вычищения всей той «общечеловеческой плесени».
Причем осуществиться сему должно было именно во имя царствия добра и справедливости, как уж о том беззастенчиво лживо было заявлено в тех незадачливо кичливых и привязчивых глазу лозунгах. 
Александр Галич написал песню «Еще раз о черте» и в ней были такие слова. «В наш атомный век, в наш каменный век 
На совесть цена пятак». 

Очень даже хорошо продуманные и однозначно верные рассуждения, в них только-то и не хватает чего-либо полностью ведь на наш сегодняшний день до конца так определенного…
…а именно что не на одну лишь совесть нынче подобная красная цена, но и на человека вообще в безмерно дикой неравной борьбе за некую светлую, нисколько, неосуществимую, зато сколь неразрывно издали с ним абстрактно связанную «благую идею». 

298
А конечное производное всего этого сущая замена обыденной житейской совести некими обезличено самодовольными рассуждениями, до чего наскоро выведенными из жесткого переплета произведений искусства. 
Да этот неведомо, куда зовущий коварный безвременно «верный путь», ведет разве что к явной подмене реалистического восприятия мира идеалистической самоубежденностью в некое великое чудо. 
А она между тем вовсе вот не более разумна, нежели чем сама по себе истинно жалкая попытка заменить синее небо, выкрашенным в тот же цвет потолком. 

Приблизить все небесные блага нам доселе до чего праздно наобещанные религией к этакой всегдашне грешной земле, то ведь и было светлой мечтой беспутной души идеалистов 19-20 столетия. 

299
Однако как уж оно всем должно быть досконально так полностью в принципе ясно.
Иссыхая от дикой жажды, в неких прекрасных грезах своих, углядев на самой дальней линии горизонта, прекраснейший оазис, вовсе-то никак нельзя будет ринуться к нему, сломя голову, совершенно не разбирая при этом перед собой ни пути, ни дороги. 
Да, - это вполне реально существующий объект, а не плод чьего-либо больного воображения. 
Но идти к нему, надо бы беспрестанно думая о том, что впереди может еще всему человечеству явно так светить, в том числе и смерть от колес и фар буквально-то всесильного технического прогресса.

300
Ну а для того чтобы общечеловеческий прогресс стал носить именно так ярко проникновенно духовный характер, надо было вовсе не идейки хромоногие всем-то своим излишне пресыщенным книжными абстракциями умом, глубокомысленно и умиленно восторженно порождать.
Нет, уж во имя чего-либо подобного кое-кому непременно следовало более чем всерьез проникнуться изнутри тем еще сколь наиболее возвышенным духовным началом.
Ну а именно затем и сеять в иссушенную цивилизованным варварством землю семена высших и всеблагих истин. 

Да только куда же - это среднему интеллигентному человеку, до тех великих небес всестороннего творческого восприятия действительности на деле доступному разве что единицам из многих и многих миллионов.
Ну а чего тогда вообще можно еще говорить о всяком простом, честном народе. 
Но то уж они и есть те самые искры грядущего на сколь ведь темном небосклоне всей этой нашей серой и обыденной современности. 

301 
Причем политические гении 20 столетия не более чем ферзи шахматной партии разыгрываемой дьяволом и Богом за все же наши души и бренные тела.
Эти люди были начинены, словно взрывчаткой радикально осатанелой идеологией.
И это именно ее липкие путы и приблизили безликие массы к враз уж обесцвечивающим и изничтожающим все те еще прежние рамки человечности, да и бесчеловечности тоже принципам всеобщего безынициативного и бездумного существования,
И все тут дело было как раз таки в том, что невежественная толпа была податлива под руками своих правителей, словно пластилин.
Ну а наиболее главной задачей всей той диктаторской верхушки, было желание во всем уж верой и правдой услужить богу из плоти и крови всецело олицетворявшего собой новую отныне буквально-таки всесильную власть. 
И это именно всегдашняя готовность самого уж различного калибра холуев выливать в чьи-то серые души ужасно липкую и привязчивую лесть и создало все предпосылки для грядущего всевластия лютой тьмы.
Люди дремлющие и видящие наяву сны о некоем прекрасном будущем никак ведь того не видели, или попросту напрочь отказывались видеть, как это именно простонародье всесильно обволакивают липкими словами весьма словоохотливой диктаторской пропаганды.    

302
А впрочем, современный российский интеллигент, вообще мало, пока еще приспособлен к пониманию самых азов существования всякой политической власти, как таковой.
Раз уж явно излишне много он о ней сколь безответственно исподволь этак теоретизирует, а между тем находясь у ее горнила, неизбежно нужно было оказаться, истинным практиком всегда до чего непременно стоящим своими ногами именно на твердой земле. 

Зато все те прекраснодушные сластолюбцы, зачастую живущие посреди своих исключительно высоких мечтаний, всегда уж способны, сокрушив при этом все те мыслимые и немыслимые преграды, построить в своем доблестном воображении самые грандиозные планы на всеобщее наше светлое будущее.

303
При этом они чисто теоретическим образом и создадут для всех нас именно то, чем еще затем всенепременно радостно воспользуются - отъявленные и давно так всеми церквями отпетые негодяи. 
И ведь наиболее главное оно именно в том, что никакой зарницей более светлого и совершенно иного будущего этим революционным веяниям никогда уж вовсе нисколько не стать.
Раз всякий свежий асфальт может быть мокрым, а может быть горячим, однако никак не быть ему чистым от грязи на нем оставляемой великим множеством людских ног. 
Из буквально бесконечного бездорожья никак не выберешься, наскоро проложив асфальт некоего нового мышления, поскольку для этого надо было неимоверно долго готовить себе новый проторенный путь. 

Разве кому-то еще не ясно, что поколение всю свою жизнь, безвылазно протопавшее по непролазной грязи, нисколько не сможет в единый миг разогнуться и навсегда избавиться от всей той своей извечной согбенности.
Поскольку для того чтобы, разве что затем весело и дружно, безупречно четко, чеканя шаг, направить свои стопы к некой маячившей на самой линии горизонта светлой цели нужно было нечто гораздо большее, нежели чем просто сластолюбиво радостное предощущение грядущего всеобщего народного благоденствия.

304
Раз уж как не старайся, а небесную синь хрустально чистых идей, нам под ноги никак так не перекатишь. 
Навсегда бы надо позабыть обо всякой подобной более чем нелепой возможности! 
Но некоторые именно в этом сколь сильно (чисто теоретически) и впрямь-то поднаторели, поскольку обильные прекраснодушные мечтания - это и есть их наиболее обыденная трапеза. 

Они столь старательно впихивают внутрь себя всевозможные абстрактные понятия, что уж действительно стоящее того объективное восприятие истинной реальности становиться для их умов подчас чем-то весьма и весьма довольно-таки затруднительным.
Попросту становятся, они явно нисколько неприспособленными к более чем доподлинному, а не скособочено восторженному восприятию всей их повседневно окружающей самой насущной реальности. 
Правда все - это, как и понятно, никак не из области чего-либо пламенно личного, поскольку с этим у них все всегда в самом так идеальном порядке. 
Нет уж вся узость их туго набитого всевозможными избитыми штампами мировоззрения, однозначно вот проявляет себя только-то в восприятии больших общественных формаций, как и отдельных людей попросту выпадающих из всякой общей схемы… 

305
И кстати, это именно всеобилие всего того донельзя пресыщенного самим собою прекраснодушия и портит кровь многим современным титанам! 
Как раз таки по этой самой причине, некоторые великие деятели современного искусства до чего ведь и впрямь противоестественно одиноки, а все темные стороны их личности столь неприязненны на свой внешний вид.
А происходит уж нечто подобное, прежде всего оттого, что их души потребляют, словно вкусный пирог, ну а автору его произведения непременно достаются кровавым потом из всех существующих пор его организма. 

Ну а ему-то безвременно предоставлена тяжкая роль из всякой обыденной плесени лепить же нечто высокое и чистое.
А собственно так для этого ему и надо бы иметь дело со всяческого рода мирской грязью, вовсе не отворачивая при этом от нее свой взор, как это подчас делают все те, кому всякая мерзость ну никак вот совсем не по нутру. 
Как о том спел некогда бард Александр Дольский в его песне «По дорогам моей земли» 
«Я познал фанатизм и споры, 
Бездорожье и грязь в пути. 
Вырос я из такого сора, 
Где стихи не могли расти». 

306
И все же подобные люди несмотря ни на что все-таки выросли.
И поскольку, они искренне обращены лицом к той подчас непримиримо злостной действительности, то и не чуждаются, они ни слов несущих грязь, ни мыслей в них ею вполне так резонно на ее фоне поневоле создающихся. 
Помнится на концерте в городе Бэер-шева, в феврале 1993 года какая-то сволочь несколько раз подряд сделала снимки барда Александра Дольского, когда ему по ходу его джазового наигрыша попросту уж надо было кривить лицо.
И вот в какой-то момент, вконец подустав от всего этого, он, будучи вне себя выкрикнул грязное ругательство, содержавшее в себе угрозу физической расправы.
Прав ли он или не прав, но только он человек, который за свою правду пошел бы на верную гибель, ну а те кто, любят ее чистейший задушевный экстракт, скорее уж других на нее недолго думая запросто ведь отправят.
Как то было в романе Стругацких «Обитаемый остров»
«- Я ничего не могу тебе сейчас рассказать. Но у нас есть шанс. Единственный… - Он сел за руль и вставил ключ в зажигание. - И еще имей в виду: если вы не прикончите этого приличного дядьку, он прикончит меня. У тебя очень мало времени. Действуй, Зеф. Он включил двигатель и задом выехал из гаража. Зеф остался в дверях. Первый раз в жизни Максим видел такого Зефа - испуганного, ошеломленного, растерявшегося. Прощай, Зеф, сказал он про себя на всякий случай».

И для чего вообще надо было сколь этак экстренно посылать на верную смерть наилучших людей ради лишения жизни тех (по чьей-либо недоброй указке) явно более чем наихудших из буквально-то всех, кто жил полужизнью в том самом общепланетном могильнике.
Причем дело ясное Маку-симу вовсе не стоило столь внимательно прислушиваться к тому, кто и впрямь-таки на ушко чего-то же намекнул о том, что есть, мол, некто наихудший из всех живущих на этой земле или даже вот в некоем совершенно ином мире?

307
Литература олицетворение дум автора и его окружения, а кроме того она в свою очередь зачастую действительно формирует всяческое людское сознание.
Человек он может быть в принципе так оказаться никак незнаком с миром художественной литературы, однако с попутным ветром и до него дальним эхом доносится ее частое, прерывистое дыхание.
А потому и смерти подобно насаждать подобные одиозные революционные идеи.
От всего этакого всеобщего блага надо было и впрямь-таки, сломя голову бежать безо всякой оглядки.
Да и надо бы, кстати, и то досконально осознавать, что и среди сил завзятой реакции вполне так хватает людей со светлым здравым умом только и всего что в весьма значительной степени зараженных всяческого разного рода укоренившимися амбициями и старыми предрассудками.
И их бы непременно надо постепенно переубеждать, а не расчищать себе дорогу к свету путем насилия и безликого смертоубийства.
Поскольку совсем оно не иначе, а этакий путь сколь однозначно еще приведет в одну лишь гиблую всепоглощающую тьму.

308
Взаимное столкновение двух светлых сил от одного полнейшего неведения всего уж действительно беспросветно и безыдейно на белом свете происходящего, чего тут вообще может быть лучше для истинного зла, что этак-то под шумок всенепременно приберет всю в стране власть только-то лично себе?
Причем бездеятельное неведенье, как и полнейшее отсутствие всяческого понимания всех тех до чего только искрометно происходящих в стране событий всегда непременно берет свое начало именно от вполне ведь понятного ослепления ядом «кривооких амбиций».
Зверская жестокость, включающая в себя и самую несусветную ярость словесную, вот чем, то не должное подспорье для будущего кипящего котла, в котором одинаково сварятся все же спорщики, как таковые, обретя себе именно на том свете полностью так полновесный душевный покой.

309
Если уж светлая истина она одна и подается она исключительно так разве что сверху на блюдечке, то о чем тогда вообще еще может идти речь.
Братья Стругацкие, они ведь тоже по временам кормят народ с ложечки своими воинственно гуманными истинами, будто бы манной небесной.
Хотя уж потом естественно, пусть и вскользь (как то вообще более чем однозначно же свойственно всем мудрецам заднего ума) вдруг опомнившись, они начинают изрекать суровые истины столь же навязчиво и неумолимо суровым тоном.
Братья Стругацкие «Обитаемый остров»
«Тебе известно, что в стране инфляция?.. Тебе вообще известно, что такое инфляция? Тебе известно, что надвигается голод, что земля не родит?.. Тебе известно, что мы не успели создать здесь ни запасов хлеба, ни запасов медикаментов? Ты знаешь, что это твое лучевое голодание в двадцати процентах случаев приводит к шизофрении»?

310
А чего там пускай себе более трех четвертей населения с этими психами, как-нибудь затем полжизни своей, как есть еще, безысходно помыкаются, главное оно в том, чтобы у меня лично совесть за них более бы никак не болела, а так пусть себе все идет, как идет сплошным самотеком!
Однако нет так ничего важнее, нежели чем, раз и навсегда полностью и бесповоротно сокрушить сам ведь, как он есть оплот дикого зла!
Поскольку уж чего-чего, а все принципы чьей-то души и впрямь-таки восстают супротив самого недостойного продолжения старого, прежнего, замшелого и всецело отвратного общественного недобра…
Ясное дело, что великие герои его славные победители всенепременно отыщут для себя сколь нужную им лазейку - ой превелико извиняемся - твердую почву под своими ногами.
«Но свою главную задачу я знаю твердо: пока я жив, никому здесь не удастся построить еще один Центр. Даже с самыми лучшими намерениями…»

311
А между тем, надо бы помнить, что в кромешной полутьме нашего всеобщего, пока незнания, должно было всем заправлять одному извечно верному чувству, попросту до чего отчетливо всем нам повествующему, что буквально всякий человек достойный, попросту обязан был постараться им-то несмотря ни на что собственно и оставаться.
Так что как бы не было ему тяжело на войне, а все едино он-то попросту никак не имеет права бессильно сдаваться в лапы дикого разнузданного варварства.

312
А между тем в произведениях Стругацких, явно присутствует сущая потеря разума и человечности после тяжелой утраты какого-либо близкого человека.
Ну, а это собственно может оправдать одну лишь жестокость, направленную супротив главных палачей, но никак не может сие более чем полноправным образом соотноситься к слепым исполнителям чьей-либо лютой, но при этом полностью чужой воли.
Непосредственные исполнители - люди подчас подневольные, и они могут от всей души искренне порою посочувствовать всем тем, кого они по одному чужому приказу, а отнюдь не по собственному почину в крепостную стену, пусть и невесело, но делово весьма деятельно замуровывают…

Совсем другое дело общий лик врага на войне, у него лица нет, и это святое право солдата убивать врагов, да только уж устраивая кровопролитную войну внутри своей отчизны, сам рано или поздно человеческое лицо непременно так потеряешь, а без него какое там вообще грядущее светлое будущее…

313
В той же книге Братьев Стругацких «Обитаемый остров» наблюдается весьма праведно нажитая свирепая ожесточенность Мака-Сима.
А между тем он явно должен был жалеть почти всех обитателей своего живого могильника.
И вот еще, что - убивать беспомощных врагов вовсе не свойство людей великодушных, имеющих истинно благие намерения.
Маку-Симу следовало бы всех людей из обреченного здания обязательно повытаскивать, и надо бы сказать, что ему и в самом деле ничего бы не стоило спуститься вниз в подвал и переустановить бомбу на совершенно так незначительную дополнительную задержку, а тем временем полностью очистить корпус здания от кого бы то ни было.
Но ведь они там все были заклятыми врагами всего на этом свете действительно так премного хорошего!

А между тем для вполне объективной оценки действий многих людей одного человека явно окажется нисколько еще недостаточно.
Должен был иметь место справедливейший суд, а не свирепое убийство, словно бы из-за угла!
Так ведут себя одни те, кому сколь неистово охота, изображая из себя Господа Бога, брать на себя все его грозные карающие функции.

314
Конечно, и вправду ведь можно еще и такое собственно высказать, а с чего - это ради из-за всех этих тщательно отобранных нелюдей 40 миллионов человек должны были лишние полчаса испытывать муки жесточайшей депрессии?
Однако эта линия в книге нисколько так не прочерчена и совсем не поэтому МАК-СИМ не захотел спасать всех тех обреченных на смерть «вурдалаков»…
И именно с этого собственно и начинается путь в бездну для целой страны!
Светлый ореол вокруг ликов великих деятелей террора становится бесподобно удобной повязкой на глазах у всякой той на деле сколь и впрямь-таки здраво абстрактно рассуждающей интеллигенции.
И вот она до чего уж надолго пропитывается ядом лживой идеологии, бестрепетно несущей сущий бред о великом, последующем всеобщем счастье.
И главное смотреть сквозь бледно розовые очки, можно очень уж долго и главное сколь несуразно при этом, пренебрегая, до чего невзрачно алой неистово беспросветной действительностью.
Новые слепо алчущие крови и энтузиазма времена было принято принимать совершенно так всецело безропотно, только-то боязливо их слегка между делом бессильно поругивая…

315
Ничего тут не попишешь, а в атмосфере разнузданных краснознаменных революционных реалий старая интеллигенция попросту так сразу взяла на себя роль, самого что ни на есть беспристрастного судьи.
Она вполне логично судит обо всем сложившемся положении палец о палец однако при этом, не ударяя чтобы его, хоть сколько-то сознательно и созидательно поистине еще лишь хоть сколько-то значит улучшить.
Причем при всей своей крайне вычурной мягкотелости российская интеллигенция никогда не стеснялась пролития крови, коли та была пролита за некие высшие идеалы наилучшей же во всем этом мире лишь явно так грядущей и последующей жизни.
Раз уж в тех остро вонзенных в небо лозунгах неизменно так внутри заключалось некое аморфное добро, всецело нацеленное на одно лишь весьма благоразумное осуществление всяческих абстрактных, аляповатых принципов некоего совершенно иного жития-бытия.

316
А между тем их настоящее, а не липовое осуществление было возможно, разве что в случае более чем последовательного и полностью до конца так продуманного освобождения великого множества отдельных личностей из всех тех старинных давно уж проржавелых оков…
Причем вся та пролитая на землю барская кровь лишь ожесточает сердца, а внутренней свободы личности от нее становится, куда ведь невпример всему тому прошлому значительно меньше.
Поскольку в массах от этаких дел вся та серость заскорузлого и более чем осатанелого невежества разве что лишь еще безмерно усиливается и несусветно ни по дням, а по часам всецело удесятеряется…

Ее весьма явственной функцией при таких-то делах всецело становится сущее подавление всего оригинального и цветом не серого…
…или же его посильное обрамление в исключительно так серые бесцветные рамки.

317
Ну и помотает уж при этом кое-кого из деятелей отныне истинно так во всем всеядного искусства по разудалым кочкам нисколько нынче необустроенной жизни…

А вот от этого, они и становятся готовы на очень даже (к сожалению) действительно многое…
Они вполне могут реально стать одним из столпов помпезного государства кроваво красных заоблачных мечтаний и крайне так скудного повседневного рациона и быта.
Причем атлантом, всесильно державшим очерченные в багровые тона небеса над всею той необъятной опричниной, безусловно, являлась самая разветвленная карательная система, состоявшая из разжиревших бюрократов, а также и вконец без конца и края оскотинившихся палачей.
Причем надо бы сразу прямо заметить, что довольно-таки многим заплечным дел мастерам весьма свойственна житейская трусость и всей решительности им, несомненно, еще придает само - это их нахождение за чьей-либо до чего только широкой, чужой спиной.

318
А спина эта может принадлежать одним тем влиятельным людям с немало так исключительно развитым интеллектом…
И вот постепенно по мере медленного и крайне неспешного видоизменения всей внутренней сути человека, как и более чем неизбежного его втягивания, в мир темных интриг, он и обращается в сущего кровавого монстра.
И этак оно само собою сколь и впрямь неизбежно выходит, причем именно потому, что добро и свет умирая, довольно-то частенько оставляют после себя чересчур ведь много свободного места для лжи и подлости, чем это уместилось бы в сердце просто еще же изначально донельзя плохого человека.

319
И это именно люди воспламененные бликами светлого общечеловеческого будущего и обладали умением обращать всю свою мораль в некое «плавсредство» предназначенное для достижения далеких берегов непременно отрадного их сердцу острова свободы.
Для них королевство интриг Англия была, да и есть именно вот символ всеобщей и всеобъемлющей справедливости.
А между тем она всегдашне являлась таковой лишь изнутри, а внешние ее контуры уродливее любой диктатуры и в точности так это касается и США.
Мир въедливой и привередливой европейской мысли всегда был полон подлой и завзятой прагматичности, однако, это его исключительно внешняя и, пожалуй, именно полувынужденная сторона.
Попросту весь тот приспевающий Запад не слишком так светел, а лишь сугубо просвещен и всецело напыщен.
Страны НАТО весь остальной мир вполне искреннее считают образцом варварства и невежества, а потому по отношению к ним у них нет не симпатий и не антипатий, а один довольно презрительный прищур часто появляется на чьих-то сытых лицах, когда их взор обращен в сторону стран только лишь склонных к развитию.
Они вовсе не просто новые земли называли именем старого и давно им знакомого, как то Новая Зеландия или Новая Гвинея.
Ими всегда двигало желание необъятно расширить свой мир, причем буквально-то до пределов всей нашей планеты.
И они фактически так до сих пор и считают, что мир от их облагораживающих действий действительно станет значительно лучше, просвещеннее и всецело светлее.
Причем в том самом конкретном применении средств по его посильному улучшению, они никак не побрезгуют нечем отвратительно грязным, гнусным и осатанело смертоносным.

320
Материковые революции 19, 20, 21 столетия всегда имели мозговой центр на не столь отдаленных Британских островах.
Воинственно радикальные течения наиболее отпетого либерального толка являли собой наилучший «живой трамплин» для грядущего торжества британской короны.
Именно этак всегда и считали представители высшей знати туманного Альбиона.
Правда сами идеи подобного рода решительных действий как нельзя, кстати, родились на большом материке, но это именно на британских островах им и нашли более чем наилучшее весьма так конкретное применение.
Диктаторы новых времен стали таковыми именно благодаря свету безликих истин, выраженных на белой бумаге и сделавших черным все то житейское существование многих и многих миллионов людей.
Поскольку именно беззаветно же вооружась верой в самих себя, толкущие воду в ступе демагоги и приобретают все возможности для сколь так незатейливого овладения всей той имеющейся жизненной ситуацией.
Причем они и впрямь во всем преуспевают, беззаботно ступив на поприще самого отчаянного горлопанства, или скажем донельзя темных и закулисных интриг.

И надо бы совсем уж не позабыть, что их чудовищное самомнение могло привести к гибели, в том числе и весь этот необъятно широкий мир.
Раз далее будет совсем этак вовсе нисколько неважно, о чем - это именно еще пойдет собственно речь о праве ли поставить свой велосипед посреди прохода в коммунальной квартире или о суверенном праве СССР разместить на Кубе свои ракеты с ядерными боеголовками.
Причем буквально любое серьезное политическое решение всегда полностью так строго коллегиально…
И кстати более всех прочих оружием, а в том числе и ядерным, отчаянно смело бряцают именно те до чего искристо восторженные либералы, взращенные под сенью самочинных диктаторских режимов.

321
Им бы только чужое зло извести, а там как-нибудь поглядим и со всем остальным непременно еще в самом скором времени обязательно разберемся.
Братья Стругацкие в их «Обитаемом острове» совершенно неправы, бросая в массы своих читателей этакие воинственно гуманистические принципы…
«Это было гнездо, жуткое змеиное гнездо, набитое отборнейшей дрянью, специально, заботливо отобранной дрянью, эта дрянь собрана здесь специально для того, чтобы превращать в дрянь всех, до кого достает гнусная ворожба радио, телевидения и излучения башен. Все они там - враги, и каждый ни на секунду не задумался бы изрешетить пулями, предать, распять меня, Вепря, Зефа, Раду, всех моих друзей и любимых…»

Вот именно в подобном духе все это и объясняется всем уж на свете отъявленным палачам.
Ну а они после данных довольно-то наспех преподанных им уроков новой морали, непременно вскоре пойдут творить ужасный погром, убивая же всякого, кто им только под руку праздным случаем, даже и невольно еще попадется, включая женщин, стариков и младенцев - ничего нового в этом, в сущности, нет.

322
Причем сами рассуждения Стругацких о том, что у кого-то есть, значит, этакое исконное право уничтожать беспомощных людей, словно блох, если уж являясь неким единым монолитом, они безо всякого стеснения травят все ведь вокруг себя…
Нет, то сколь, безусловно, одно лишь производное мыслительного процесса, выработанного в тисках исключительно так приземисто восторженного тоталитаризма, а не истинно во всем великодушного гуманизма.
Не дай только Бог, чтоб через пару тысячу лет чего-либо подобное и вправду реально имело место даже и по отношению к наиболее мерзким существам человеческого происхождения.

Еще раз и все о том же!
Убивают бессмысленно, совершенно беззащитных врагов одни только те отъявленно зверствующие палачи, ну а наказывают их физически - люди попросту уж старающиеся объяснить всяким смрадным гадам, как там и что на том единственно доступном их пониманию - отвратительно скотском языке.
Правда на все, разумеется, есть и свои более чем закономерные и вполне этак естественные исключения.

323
На то всякое железное, а вовсе не золотое правило собственно и существует во всей той довольно-таки явно неоднородной природе всяческих вещей.
Однако, все - это нисколько так неприемлемо для всех тех, кто жаждет исключительно уж возвышенной чистоты и высокой духовности в том самом обществе, что попросту никак не было к тому во всем действительно приспособлено всеми его и впрямь еще изначальными задатками.
Попросту некоторым до боли зачитавшимся литературы глазам более чем искренне, кажется, что ласковые увещевания есть порой наилучшая защита от большинства форм лютой дикости…
Ну а светлое добро ясное дело, что эффективнее всего будет привито реалиям жизни именно силой и это, кстати, и будет максимально же справедливо…

324
Однако неистовым и бесшабашным насилием, можно разве что от чего-либо плохого кого-либо сколь так поспешно отгораживать.
Однако нисколько уж нельзя при ее-то сколь немалом посредстве насаждать буквально все ведь на этом свете полезное, радостное и хорошее.
В том числе и по отношению к собственным детям никак нельзя ее применять даже и ради самого доподлинного насаждения более чем светлого в них начала…
Отсутствие желания умываться по утрам и делать зарядку еще можно, хоть сколько-то воспринимать как злой каприз, а вот явное нежелание знакомиться со светлым миром книг, вовсе так, конечно же, нет.

Мир, сколь, несомненно, можно познавать совершенно по-разному.
А потому и сущая привязанность лишь к одному из каких-либо видов искусства, никак не является действительно возвышающим чью-либо душу истинно положительным фактором.
Людское сообщество оно и безо всякого повального увлечения чтением художественной литературы, в конце концов, непременно станет, куда только более гармоничным и, безусловно, так искренне более праведным.
И для того чтоб оно на деле стало именно таковым его еще надобно бы «закодировать» как воспитанием, да так и впитанной в плоть и кровь этикой - социального поведения.
И хоть сколько-то его к этому подготовить было возможно одним лишь разве что посредством вполне ведь однозначного разумного насилия, по возможности никак не связанного с чьим-либо конкретным убийством.
И это все должны видеть!

325
Экзекуции (не убийства) на больших площадях лучший наглядный пример, могущий действительно поспособствовать укрощению самих уж корней социального зла.
Поскольку явная наглядность подобного до чего и впрямь неприглядного зрелища обязательно еще усмирит и успокоит, ну а слащавое прекраснодушие порою выливается в форму более чем неистовой жестокости, когда чего-либо внезапно нарушает неспешный ход времени для тех, кто неизменно так желает видеть картину жизни в одних лишь розовых и минорных тонах.

326
И сколь, несомненно, вредна даже и сама мысль о том, что человеческий мозг нужно бы непременно держать в до чего явном переизбытке сугубо внешней крайне отрадной светлой духовности.
А ведь - это только сердце свое и надо бы постараться оставить, как можно подалее от всех нас беспрестанно окружающей мерзости, доставшейся нам от всех тех прежних подвально темных веков средневековья.
Да и наше нынешнее время, оно тоже не столь действительно светлое!
И если есть еще среди нас желающие, переделать весь этот мир к одному явно чему-то лишь исключительно наилучшему…
Ну, так в ответ непременно надо бы сколь этак безапелляционно заметить, что всякими благими намерениями будет уложена дорога в ад, и вместо булыжников в ней будут людские сердца.

Причем в особенности тут немыслимо вредны как раз таки мысли о великом общественном переустройстве!
Любой архитектор вам более чем незамедлительно скажет, что прежде чем перестраивать старое обветшалое здание надо бы наиболее тщательнейшим образом вникнуть во все же недостатки его сегодняшней конструкции.
Конечно, можно всего этого совершенно так нисколько не делать, а сразу на глазок начать его самую незамедлительную реставрацию, лишь бы его внешний вид стал, куда только более ласкать нам наметанный глаз, чем, оно было когда-либо прежде во все те злосчастные и нечестивые времена сущего засилья грубого невежества и сурового примитива.
Нет уж, никак нельзя ему и впрямь-таки оставаться в плену всех тех истлевших от древности обычаев.

327
Однако весь вопрос он еще и в том, а не рухнет ли оно, в процессе его вроде как давно этак явно назревшего и до чего только весьма необходимого переустройства?
Когда уж нечто подобное сколь этак беспринципно настойчиво и беззастенчиво еще ведь некогда попытались провернуть со всей российской империей…
Тут уж, как оно и понятно дикое крушение было попросту исключительно неминуемо, поскольку «верхние этажи» как оказалось вовсе-то не имели никакой кровной связи с извечно «плавающим в нестойком грунте» фундаментом.
Это более чем верно подметил и отобразил Достоевский в его «Записках из мертвого дома».
«Мужик, переселенный из Таганрога в Петропавловский порт, тотчас же найдет там такого же точно русского мужика, тотчас же сговорится и сладится с ним, а через два часа они, пожалуй, заживут самым мирным образом в одной избе или в одном шалаше. Не то для благородных. Они разделены с простонародьем глубочайшею бездной, и это замечается вполне только тогда, когда благородный вдруг сам, силою внешних обстоятельств, действительно, на деле лишится прежних прав своих и обратится в простонародье. Не то хоть всю жизнь свою знайтесь с народом, хоть сорок лет сряду каждый день сходитесь с ним, по службе, например, в условно-административных формах, или даже так, просто по-дружески, в виде благодетеля и в некотором смысле отца, - никогда самой сущности не узнает. Все будет только оптический обман, и ничего больше. Я ведь знаю, что все, решительно все, читая мое замечание, скажут, что я преувеличиваю. Но я убежден, что оно верно. Я убедился не книжно, не умозрительно, а в действительности и имел очень довольно времени, чтобы проверить мои убеждения. Может быть, впоследствии все узнают, до какой степени это справедливо…»

328
Однако же тем, кто всегда искал, да так и до сих пор еще ищет ту донельзя призрачную общемировую справедливость…
Во всем неизменно глубоко наплевать на ту пропасть, что неизбежно разверзлась, меж их и тем более чем плоским простонародным сознанием.
Поскольку главное для них было заключено именно так в той неземным светом ярко сияющей прекрасной идее и попросту напрочь было оторвано от всяческой почвы обыденной реальности.
А между тем ясно, как божий день, что сколь беспрестанно кося головы тысячеголовой гидры, всех тех зловредных последствий самого что ни на есть повседневного зла, человечество нисколько так совсем не добьется ровным счетом никаких существенных и весьма так положительных результатов.

Ради подлинного и окончательного искоренения всех дымных костров некоего прежнего инквизиторства необходимо было расстрелять вовсе не людей, сколь так явственно отягощенных старыми принципами общественного бытия…
Нет уж во имя настоящего лучшего будущего, истинно требовалось, до чего неспешно устранить саму как она есть первопричину их исторического, а можно даже сказать и эпохального разожжения.
И сделать - это чистыми руками, будет столь же легко, как и найти в большой грязной луже маленькую иголку «кощеевой смерти» безо всяческого магнита.
А ведь им и впрямь-таки может еще оказаться одно лишь твердое осознание, а чего - это именно там действительно следует изыскивать, дабы понапрасну не разгребать голыми руками все те необъятные горы мусора, что нам достались от всех тех навеки прежних времен.

329
Они были переполнены болью и печалью, но грусть в них не преобладала над более чем во всем естественной радостью бытия, ну а теперь потомки тех, кто агрессивно тревожил старые раны народа, в точно той же манере совершенно отстраняются от всякого его представительства перед все теми же всесильными органами власти…
Можно сказать, что российская интеллигенция попросту переняла ту, несомненно, до чего только давнишнюю позицию старинной и столбовой знати тоже вот знать не знавшей всякий свой народ.
Ясное дело, в чем тут именно была заключена вся загвоздка - всякое невольное соприкосновение с его кровными интересами было чревато столкновением со всеми же нечистотами грязной и непомерно безыскусно скотской обыденности.
А из всего этого само собой невзыскательно следует, что уж во имя сохранения всей утонченно возвышенной духовной чистоты, попросту неизменно надобно будет пренебрегать всей черной гарью, нисколько неистребимого прошлого, буквально так всегда и везде!

330
Непримиримая позиция абсолютного невмешательства во все дела общественные при этом запросто так может еще сочетаться у некоторых людей с самым глубокомысленным и беспардонным вмешательством в чьи-то дела личные со всеми теми (со своей колокольни) строгими моралистическими проповедями…
А между тем ради разумного и действительно действенного очищения от всей старой скверны надо бы хоть сколько-то увереннее знать свой народ, а не отчуждаться от него, словно черт от ладана.
При этом до чего немало сыскалось этаких высоколобых кретинов, что по одному своему явному недалекому прекраснодушию, слишком уж усердно приравнивали толпу невежественных обывателей к самим-то близоруким себе.
Вполне искренне при этом, считая, что их (как оказывается) до чего только благодетельно можно будет запросто просветить некими абстрактными высокими идеями.
И ГЛАВНОЕ совершенно так при этом всецело, уверовав, что народное неразвитое сознание и впрямь обладает всеми свойствами и качествами, каковые оно (да и то далеко не всегда) подчас заключает в себе у человека во всем до конца полноценно образованного.
Ну а некие другие люди видели выход в одной яростной плети, а также еще и беспрекословно трепетном следовании всем тем стародавним обычаям допетровской Руси…
Причем столь существенная противоположность взглядов промеж двух сколь различных групп интеллигенции и послужило одной из наиболее немаловажных причин для последующего возникновения тоталитарного государства именно на невероятно необъятной территории всей той шестой части суши.

331
Разумеется, что самой основной первопричиной для столь чудовищного духовного размежевания неизбежно стало как раз таки царствование Николая Первого, каковое собою ознаменовало более чем изощренное удушение всяческой творческой мысли, а тем значит, и дало оно весьма явное обоснование, а также и стало вящим примером для будущего царствования большевистского царя Сталина.

Однако царя Николая Первого, не как большую историческую, а именно как вполне так обыкновенную серенькую суконно-солдафонскую личность, без тени сомнения где-то можно понять.
Ясное дело, что все то, что послужило сущей первопричиной его яростного ожесточения супротив всякой яркой и оригинальной творческой мысли, вовсе не было связанно с его природным жестокосердием или желанием превратить всех своих подданных, в этакое стадо баранов, в полной покорности блеющих даже и когда их всех гуртом ведут на бойню.
Нет, все тут дело было собственно в том, что на его голове волосы разве что не приподняли корону вверх в тот самый злосчастный момент его довольно-таки нисколько не безоблачного, а куда скорее безмерно же проблематичного восхождения на российский престол.

332
А произошло - это только ведь оттого, что некой разнузданной от всей ее спеси и лени братии с чего-то вдруг захотелось повторить опыт французской революции, что, уж, несомненно, кончилось всем этак давно про то ведомо как.
Три раза идеалисты фанатики всеобщего счастья усердно испробовали все свои силы, дабы на скорую руку внезапно осуществить безоблачно счастливое построение, куда более во всем справедливо общества.
Да только трижды все - это более чем однозначно оканчивалось все тем же безмерно кровопролитным побоищем обесчещивающей массы гражданской войны.
Режим Хомейни в Иране может послужить прекрасным четвертым примером, ну а поболее их нам так уже и не надо!

333
А между тем и безо всякой гражданской резни этакое дело без какой-либо другой весьма продолжительной войны обойтись, ну никак уж вовсе не может!
Но а началось все с того бесконечного и нескончаемого воя оптимистически настроенной философской и литературной братии, что на волне, куда большей, нежели чем ранее свободы, и понесла же всевозможнейшую дичайшую чушь.
Ну а основана она была на всех тех еще прежних догматах старой инквизиторской и иезуитской логики.

Священные идеалистические постулаты были всего-то навсего перенесены из благ иного мира в это наше сколь неизменно бренное, земное существование.
Кому-то может, и впрямь захотелось создать из сущего ада рай, однако вышло из всего этого нечто во всем ровным счетом полностью так обратное и никак невозможно, чтобы оно могло быть, хоть сколько-то значит существенно же иначе.

334
И все – это именно так, причем уж разве что лишь потому, что кое-кому нисколько так никак не терпелось более чем незамедлительно воплотить во все реалии жизни те самые прекраснодушные идеалистические чаяния, до чего только ярко и нарядно (или сухо наглядно) описанные в западноевропейских философских книгах.
В них сами по себе подчас существовали цветные миражи беспредельно-то далекие от какой-либо действительно на деле присутствующих в житейском быте людей яви.
Или же они еще вот искусно сгущали краски, предавая обыденным вещам некий зловещий и драматический смысл.
А разве нельзя было совсем так иначе взглянуть на весь окружающий мир, попросту говоря без каких-либо розовых, или скажем еще черных очков, сменяя их исключительно в угоду своему собственному весьма праздному удобству?

335
Люди с чистой и светлой душой, копошащиеся в грязи в поисках некого страшного источника зла – это же само по себе крайне ведь удручающее зрелище.
Вагнер и Маяковский, по до чего скромному мнению автора этих строк, именно подобным образом и оказались в сущности теми, кем они определенно стали во второй половине своего большого творческого пути.

Более того, эти деятели искусства распространили свои убеждения на довольно-таки широкие массы всей той окружающей их общественности.
А российской интеллигенции и вообще в целом нравилось придумывать себе мир, в котором творческое сознание делается намного более доступным в плане его чувственного восприятия, что непременно собою ознаменует абсолютное этическое неприятие всех тех сторон жизни, которые попросту иногда (ну что тут поделаешь) вовсе не соответствуют до чего прекрасной книжной морали.
Однако до многих высших человеческих ценностей, весьма наскоро отображенных в кривоватом зеркале книг, нам-то еще лишь явно предстоит когда-либо еще дорасти, дабы суметь воспринимать их во вполне определенном и полноценно здравом ключе.

336
И касается - это, прежде всего именно тех истин, которые автор, хоть сколько-то сумел отобразить на бумаге, а вовсе не тех, на которые он разве что лишь издали несколько так намекает.
Да и сам автор нисколько не небожитель, только недавно сошедший с вершины греческого Олимпа и его душе точно также как и любой другой всецело свойственны все те конфликты и муки, которые порой раздирают на части буквально каждого из нас.
Писатель нисколько не выше всех окружающих его людей, а лишь явно полнее чувствует ритм жизни, обладает богатой фантазией и готов поделиться ее плодами со всеми того действительно хоть сколько-то желающими.
Однако его личный моральный уровень никак не связан с тем, что он отображает в своих книгах.
Поскольку то истинно разные вещи создать полностью правильный и разумный подход к жизни в своих литературных творениях, или уж выказать его в тех более чем однозначно реальных условиях зачастую исключительно нелегкой (у выдающихся людей) судьбы.

337
Весьма явственно хорошим примером, несомненно, является Михаил Афанасьевич Булгаков, который по свидетельству его киевских соседей в своей личной жизни, вел себя далеко не самым лучшим образом.
Вот, что написал об этом Виктор Некрасов в своем рассказе «Дом Турбиных»
Первая фраза при упоминании о знаменитом писателе Михаиле Булгакове была таковой:
«На лице дамы выразилось еще большее изумление. - Как? Мишка Булгаков - знаменитый писатель? Этот бездарный венеролог - знаменитый русский писатель?»

А далее:
«Нет, дружить не дружили, он был значительно старше, лет на двенадцать. Дружила с самой младшей сестрой Лелей. Но Мишу помнит хорошо, очень хорошо. И характер его - насмешливый, ироничный, язвительный. Не легкий, в общем. Однажды даже отца ее обидел. И совершенно незаслуженно.
- У Миши там вот кабинет был. - Хозяйка указала на стенку перед собой. - Больных принимал, люэтиков своих. Вы ж, очевидно, знаете, что он переквалифицировался на венеролога. Так вот, у него всегда там почему-то краны были открыты. И все переливалось через край. И протекало. И все на наши головы… Мы переглянулись. - Вы что, на первом этаже жили?
- На первом. И все, понимаете, на наши головы. Чуть потолок не рухнул. Тогда отец мой, человек очень приличный, образованный и все-таки хозяин дома - квартиру-то они у нас снимали - (мы опять переглянулись…), - подымается наверх и говорит: "Миша, надо все-таки как-то следить за кранами, у нас внизу совсем потоп…"
А Миша ответил ему так грубо, так грубо…»

Автор в том вот абсолютно уверен - грубый ответ Михаила Афанасьевича Булгакова имел более чем определенное и самое прямое касательство к его повседневному труду, а куда поточное будет сказать, к тому самому, с чем ему подчас приходилось иметь-таки дело!

338
Жизнь - это сколь непременно грязь, а потому по временам нижайшие просьбы совершенно так нисходя с этого места незамедлительно прекратить всякий шабаш могут иногда вызвать одну лишь грубую и крайне нелепую пошлость.
Однако - это никак не говорит о том, что великий Булгаков был же порою чрезвычайно низок и пошл.
Одно уж точно можно сказать!
У людей невообразимо высоких, а не разве что только приподнятых внешнею культурой над исключительно безликою толпой серых обывателей все низменное находится на той же плоскости, что и действительно высокое.
К этому вполне возможно присовокупить и сущую слякоть бездушного недопонимания чьих-то возвышенных чаяний!
Но это именно подобные люди, действительно имея к тому более чем полноценную возможность, столь вот нередко будут способны создать нечто высокое и светлое, несмотря на то, что внутри их души рядом с чем-то искрометно возвышенным всенепременно живет нечто более чем низменное и очень даже плоское и грязное.

339
И дело тут вовсе не в том, что их литературные персонажи в реальных условиях обыденно житейского существования поведут себя иначе, нежели чем повели бы себя живые люди или что в момент возвышенного творчества во всякого на свете писателя явно вселяется некий иной его величество дух.
Просто в реальности сам их взгляд на любые события повседневности, радости, печали, по сути, в корне иной, нежели чем - это было красочно описано в ими написанных хороших книгах.

Вот, к примеру, Сергей Снегов, отсидел же он свои долгие и безвинные девять лет в сталинской тюрьме, и это нисколько не сделало его, хоть сколько-то и вправду иным человеком, однако нельзя при этом утверждать, что - это ни чем не повлияло на само его творчество!

340
А у скольких еще создателей чего-либо светлого и доброго крайне тяжелый жизненный путь и, кстати, полнейшее его отсутствие подчас расхолаживает людей и тогда их явственно разом потянет на всевозможные дикие иллюзии.

А бывает и наоборот ничем неоправданная жестокость обыденной жизни порою заставляет человека искать некий абсолютно действенный, волшебный способ смягчить же души, сделать их куда податливее светлым идеям того добра, что пока еще существует лишь довольно-таки абстрактно…
Вполне оно возможно, что как одно, да так и другое имело же место в жизни великих прозаиков 19 века.

341
Достоевский, к вящему примеру, прошел в свое время безнадежно ужасной дорогой каторжного несуществования, ну а затем под явным же влиянием исключительно так внешних факторов и стал он безнадежно воинственным утопистом.
Он черное и белое менял местами в самой вот прямой зависимости от своего сиюминутного настроения.
Достоевский, несомненно, выдавил наружу слишком так много принципиально вот весьма разнообразного социального гноя.

342
И конечно, Достоевский довольно-то частенько делает, в общем и целом, несомненно, остро оточенные правильные логические выводы.
Однако ему явно вовсе так не хватало душевных сил для окончательных и до конца во всем действительно взвешенных и вполне вот разумных умозаключений.

А, кроме того, никак уж нельзя собственно сравнивать чистое с грязным на основе одного лишь безмерно так напыщенного идеализма.
Поскольку он практически всегда более чем неизменно отделяет одно от другого чисто хирургическим путем.
Ну а в общественном смысле - это всегда означает целые реки совершенно напрасно пролитой крови…

343
Зло и добро вбирают в себя одни и те же соки, причем от практически всегда именно одного и того же корня.
Ну, а потому их вовсе вот нельзя разделить, не уничтожив при этом в самой одинаковой степени, как одного, да так и другого.
И все же добро надо бы неизменно старательно выхаживать, ну а зло непременно прорастет само, дай ему только волю.

Причем некоторые люди до чего только, безмятежно вдыхая аромат всего ими в этой жизни восторженно прочитанного действительно вот вполне искренне думают, что их души абсолютно освобождены от всех же стародавних миазмов зла.
Ну а на деле они всего-то, что весьма планомерно от него довольно же тщательно подчищены, так сказать от всяческой в этом мире естественной грязи, а это отнюдь не лучший способ искоренения всего того крайне пронырливого адского зла!
Главное - это чтобы любая черная грязь была бы использована именно как удобрение для возвышенной духовности, а не искусственно вынесена всевозможными условностями за грань чьего-то сколь уж чрезмерно изысканного книжного бытия.

344
Но ведь есть еще и такие люди, которые попросту до чего неизменно считают, что, вся их величественная духовность непременно чиста, а потому-то значит, она и свободна от всех дешевых пошлостей и мерзостей, столь всегда свойственных низменному сознанию толпы.
Ну а на деле, они всего лишь, что несколько вот сложнее устроены, а так все их духовное естество, в целом в точности то же самое, как и у всех остальных, простых смертных.
У них разве что само сознание вполне однозначно необъятно шире и разностороннее, и это во многом еще повлияет на их духовно развитые души, а все-таки отнюдь уж не всеобъемлющим образом.

Да их и вправду вознесли на самые небеса полностью так сторонние ко всему внутреннему естеству чисто внешние обстоятельства внутрисемейной и общественной жизни.
Ну а потому, они и во всем до чего только глубже раскрыты и раскрепощены во всех своих более чем обыденных человеческих качествах.
То есть, они вовсе не так чтоб действительно велики, в самой-то как она есть своей еще изначальной исподней, духовной сути.
Правильное и всесторонне продуманное воспитание могло бы помочь очень уж многим людям, хотя конечно тут надо бы оговориться далеко не всем.
Человек, он буквально во всем более чем незамысловато зависим и от того в какую именно среду, он нынче попал, а потому экстренно обелять или донельзя очернять людей по каким-либо абстрактным принципам самодостаточной и всезнающей морали совершенно же нисколько нельзя.

345
В одном из фантастических рассказов Снегова «Бритва в холодильнике» ученый изобрел прибор, способный отчетливо читать чужие мысли, однако ведь поскольку тот был чрезмерно узконаправлен, ему попадались одни лишь тщеславные, грязные и мелочные мысли других людей.
И на этом-то довольно шатком основании, он вполне так однозначно сделал для себя до чего только далеко идущие выводы, причем сразу же обо всем человечестве в целом.
Вот и этак на деле оно порою бывает!
И из всего этого донельзя подчас сопрело разнообразного художественного вымысла, некоторые идеалисты делают весьма уж специфические выводы, препарируя жизнь, разделяя ее исключительно, на чистое и отвратительно грязное.

А между тем все темное и низменное отнюдь так не удел одних только явных беспринципных подлецов!
И есть ВЕДЬ авторы, скажем так, к примеру, навеки вечные великий Булгаков, которые столь старательно отображают жизнь именно таковой, какова она действительно есть, вовсе не препарируя людей, словно лягушек, деля их на добрых и злых, милых и жестоких.
И все разница на самом-то деле в том-то и состоит, что хорошие люди, попросту так умеют через силу совладать с практически тем же набором мерзостей, что сколь повседневно встречаются у тех из нас, кто во многом еще грязны и плохи во всем их диком и совершенно недоразвитом духовно естестве.

346
Однако уж в той более чем недвусмысленно предвзято и односторонне освещающей всю существующую действительность идеалистической литературе, людские качества довольно-то частенько строго распределены по весьма для того удобным чьему-либо узко мыслящему сознанию полочкам.
Плохие до чего неизменно достаются всяческим моральным уродцам, ну а хорошие разве что тем, кто их, пожалуй, всецело достоин.
В то самое время, как в доподлинной реальности все ведь подчас сплошь же до чего только непременно перемешано и зачастую зависит от одних так или иначе сложившихся на данный момент времени каких-либо сугубо внешних обстоятельств.
А все, потому что как жизнь к человеку повернется - так он в сущности себя и проявит, а в особенности оно так в восприятии других людей.

347
На войне подлый трус вполне может получить боевую награду, а храбрец пулю в лоб за дезертирство.
И это именно так раз уж всю эту нашу жизнь, ни под какой военный устав, ни тем более под чьи-либо суровые моральные устои нисколько вот вовсе наскоро не подгонишь.
Правда всего простого и грязного - это нисколько так никак не касается.
Это разве что чего-либо вовсе так необычное и может ведь действительно яростно потребовать довольно-таки вдумчивого разбирательства.
А потому и надо бы до чего только подчас последовательно и основательно выявлять причины не во всем же более чем однозначно неблаговидных поступков, вместо того чтобы брать в руки камни и кидать их в кого-то такого непременно во всем виноватого.
Как там было у Галича в его «Балладе о чистых руках»
«Безгрешный холуй, запасайся камнями,
Разучивай загодя, праведный гнев»!

348
И уж тем более в обыденной мирной жизни совсем этак не стоит искать трусов и подлецов среди людей, у которых жизнь пошла вовсе так неестественно кривым путем.
А надо бы изыскать в себе силы все до чего только хорошенько медленно обдумать, а не скорый суд вершить, поскольку времени и сил на разбирательство должно быть, куда несравненно поболее, чем его есть во времена буквально-то нависшей над всеми и всем до чего только великой беды.
Ну, да, разумеется, у кого - это собственно хватит сил столь обстоятельно, в чем-либо весьма отвратительно грязном подолгу так ковыряться?
А во всем и не надо столь сильно копаться, выискивая тайные причины для чьих-то безмерно грязных и совершенно житейских подлостей.

Совсем уж другое дело, когда речь пойдет о сущей невоспитанности, развязности, отсутствии должного умственного развития при всех явных к тому врожденных задатках.
А то ведь сколь широкое общественное брожение иногда так поддерживают люди попросту несправедливо обиженные именно из-за на редкость наивного своего невежества в сфере каких-либо социальных отношений.
А толпа безо всякого катализатора быстро сама собой успокаивается, да и возвращается к своим прежним будничным делам и заботам.

349
Она собственно от них и во время разгула лютого бунта нисколько так не отходит, да только при подобных делах, она неизменно разом откапывает свое еще давнишнее первобытное родство с тяжеленой дубиной и слепо идет крушить всех тех, кто жить людям, как надо не дает, буквально вот всячески их заедая.
И бестолковая, неимоверно погрязшая в своем диком буйстве толпа до чего же свирепо безумствующих одиночеств, она-то явно все крушит вовсе не за здравие демократии, а за ее самый незамедлительный упокой!

Причем демонстрации без убийств, надругательств над женщинами, а также бесчисленных выбитых витрин и окон - это совсем так не погром, а торжество подлинной народной воли, которой надоела до чего только коррумпированная вконец проворовавшаяся власть.

350
А между тем всякому современному государству еще вполне так могут светить не одни лишь многочисленные огни пожаров, но и действительно иное и впрямь-таки исключительно наилучшее будущее.
Причем наиболее наихудший сценарий нескончаемых пожаров, приключиться как раз таки, в случае взаимного обмена ядерными ударами.

И вот доколе возвышенная духом и плотью интеллигенция, будет всею душою светиться, стремясь отыскать в той нередко исключительно во всем обезличенной суете, в которой она сколь обыденно прозябает ту «Жар-птицу», что уж действительно подарит всем нам свет совсем так другого, куда более достойного мира.

351
Занятие - это подчас наделяет человека образованного совершенно вот неописуемым высокомерием по отношению к ближнему попросту не получившему никакой должной подпитки от всего его окружения.
Ну а посему эту часть мнимого забытья ото всех великих трудностей жизни следовало бы окрестить явным отрывом от широкого общественного бытия, а не чьим-то лично более чем заслуженным благом.

Сама первопричина этой сколь насущной для всякого интеллигентного человека необходимости, кроется вовсе не в отсутствии друзей и близких, а именно в житии-бытии в век скорости, когда многими людьми попросту начисто позабыта вся неспешность их прошлого, однозначно вот безо всяких рывков куда-то плавно текущего существования.

352
Конечно, когда-то задолго до всего этого нашего непутевого прошлого, да и теперешнего вечно куда-то неизменно спешащего века тоже ведь иногда имели место ужасные войны, а также стихийные бедствия.
Да только никогда еще не было этакого неимоверного количества бытовых стрессов, сколько мы их вообще вот ныне имеем на наш сегодняшний день.
А отсюда и проистекает вполне так естественное желание уйти бы от всего этого в свой собственный, заповедный внутренний мир.

И это как раз и отравляет всю окружающую нас реальность обыденными иллюзиями и фантазиями, нисколько не имеющими к ней ровным счетом никакого существенного отношения.
Потому как, развивая свои душевные качества, параллельно сюжетам зачитанных до дыр книг человек попросту же постепенно теряет буквально всякую цельную свою связь между реальностью и наивысшей точкой своего духовного сознания.

353
Растворяясь как сахар в чае, в красивых мечтах, люди могут совершенно же искренне попросту не замечать, как вот дымит и ужасно тем портит природу химкомбинат, построенный на берегу когда-то до чего только живописной речушки, где, между прочим, ранее в сущем изобилии водилась рыба.
В принципе, этакий подход к жизни почти что всецело исключительно свойственен одной лишь российской интеллигенции, безо всякой связи с ее национальной принадлежностью.

В других же странах причины пренебрежения к природе и правам человека, они всегда несколько подчас иные, скажем в Китае - это неизменная, можно сказать вековая привычка стоять перед всякой властью на одних полусогнутых.
И если некто главный чего-то негромко сказал, так вмиг уж все сделают, и последний лес полностью вырубят или мух всех попередавят, лишь бы только душенька великого кормчего была бы к ним всем действительно благорасположена и буквально всем в этом мире бесконечно довольна…
В таких вещах были более всего виноваты именно те стоящие неподалеку от трона верные псы холопы…
Например, в той же России сама ведь российская государственность еще испокон веков непременно стремилась вбить клин между самыми различными прослойками общества.
Но все-таки к слову-то говоря и более чем вольнодумная российская интеллигенция, попросту была неизбежно склонна к идолопоклонству перед «святыми идеалами» крайне уж чрезвычайно во всем радикального либерализма.

354
Разрываемая на куски между совершенно противоположными силами реакции страна, что была сколь этак, несомненно, способна (в чисто теоретическом, потенциальном смысле) оставить Японию где-то далеко позади во всем, что касается всеобъемлющего технического прогресса, с какой-то никому непонятной стати внезапно обратилась в зону великого эксперимента буквально-таки над всяческим людским долготерпением.

А человек, безусловно, не должен послужить подопытной мышью для любого рода социальных экспериментов, а уж в особенности проводимых безо всякого на то его хоть сколько-то сознательного согласия.
И вот еще что!
Политическое переустройство всего существующего общества может быть осуществлено одними только людьми образованными, отлично при этом сведущими в больших государственных делах.
Ну а когда за такие серьезные дела берутся грамотеи закулисных интриг или же догматики ненависти ко всему тому, что не мы…
…как тогда то окажется на деле смешно, если бы право, то не было столь грустно и впрямь-таки говорить о каких-либо действительно возможных улучшениях самих принципов сосуществования истинно различных по всей своей природе людей.

355
Смерть всего небезгрешного и отвратительно плохого, еще никак не означает порождение чего-либо, хоть сколько-то удовлетворительного, а тем паче сразу этак во всем несравненно достойного!
Поскольку на месте уничтоженного физическим путем чего-либо чрезвычайно злодейского и зловредного обязательно еще заведется одно лишь чего-либо значительно поболее уродливое и плохое.
Попросту уж исходя из того, что все то невероятно большое переустройство общества, надо бы начинать именно так разве что с самих-то себя.

И это разве что после великого пожара люди, действительно взявшись за ум, могут весь вот свой город заново из одного только камня воздвигнуть, а тем и воссоздать его в виде куда более красочном, величественном и прочном, чем он был некогда ранее.
Но все - это вполне так всерьез касаемо одной лишь архитектуры, ну а старое зло его буквально никому не растоптать, а можно лишь медленно и чрезвычайно тщательно отыскать все его истинные корни, а затем уж и выдернуть их из сырой земли.
И сделать – это окажется возможно, только-то всецело объединив усилия, никак не отдавая при этом какую-либо часть существующего физического распорядка на физическое растерзание во имя высших, «блекло светлых» идеалов.

356
У человеческого общества в целом вообще нисколько не наблюдается каких-либо явных внутренних врагов, его основным и, кстати, наиболее страшным недругом в данное время является скотское, самодовольное, а еще и крайне грубое невежество, ну а наука порой покорнейше преклоняет пред ним свои до чего только и без того пыльные колени.
Причем - это никакая ни злющая дерзость, а самый что ни на есть естественный факт всей этой нашей общественной жизни.

Очень уж многое на данный момент времени сотворено явно так в сущей надежде на авось, и это более чем принципиальным образом касается, как медицины в плане создания новых лечебных препаратов, да так, в том числе и сколь бесшабашных поисков неких новых путей развития общества.

357
Проверка вредных влияний химических препаратов на человеческий организм вовсе так не учитывает весь спектр различных факторов, коие безраздельно объединяют в себе все те сочетания химических соединений ранее никак не встречавшиеся в природе и жизни человека.

А уж говоря о тех некоторых наиболее продвинутых областях физики…
Нет уж там, вообще ведь ныне твориться полнейший бред и бедлам, величайшая на всем этом свете дисгармония с самой природой всех окружающих нас вещей.
Кому - это собственно нужно зажигать искусственное солнце, обращая же в прах все то довольно-таки мирно и безвинно совершенно незлобиво живущее на этой земле.
Ядерная дубинка, как истинно всецело удобный способ разрешения всех имеющихся политических разногласий, всецело наглядно собою символизирует, насколько все-таки все человечество, пока никак уж нисколько не готово к тем величайшим знаниям, которыми его столь щедро одарили отдельные всемогущие гении интеллекта.

358
Создать настоящую многоклеточную жизнь самим - из того сколь первозданного коктейля аминокислот современным ученым пока еще нисколько так никак не под силу.
В то время как беспрецедентно разрушить все то на свете над чем природа до чего только вдумчиво и старательно поработала не один миллиард лет…
Уж как раз таки с этим более чем естественно, никакой собственно проблемы вовсе так нисколько совершенно не наблюдается…
Как говориться, если сама ситуация действительно нас припрет…
Однако то будет одно лишь величайшее безумие… до такого никогда бы не дошла ни одна дышащая общим на всех живительным кислородом какая-нибудь совершенно же неразумная божья тварь.

И надо бы между тем и то разом подметить, что килотонная ядерная бомба - это всего лишь новое ужасающее всей своей силой оружие.
Ну а мегатонный ядерный арсенал - это ведь заранее заготовленное дикарями в лампасах соломоново решение, порожденное одним только явным и всеобщим человеческим невежеством.
Потому что если от первого рухнет воля народа к сопротивлению, то от второго ни народа, ни сопротивления далее в этом мире попросту ясное дело нисколько так не останется.

359
И само по себе силовое сдерживание вполне может уж стать цианистым калием, однозначно ведущим к нашему всеобщему последующему самоубийству.
Ну а скажем та исключительно донельзя порочная попытка добиться же, куда явно вот большей цивилизованности общества, путем исключительно во всем безжалостного изничтожения всей его донельзя подгнившей верхушки.
Ну, никак не могло данное действо, еще затем не привести ко вполне однозначному созданию новой власти с прежними принципами и новыми совершенно уж в корне исключительно отрицательными свойствами.

Прямая и самая главная побудительная причина для всего этого грядущего бедлама, несомненно, заключалась именно в том, что пресловутые низы попросту вот нисколько не смогут сменить верхи, не переняв при этом всю их гнусную сущность и более чем несносно ханжеский характер…
Причем им никогда не перенять задушевность, нравственность и благородство тех наиболее наилучших из них…
Да нет скорее наоборот, они разве что еще усилят все те сколь так отвратительные свойства прежних господ всем-то своим низменно, униженным плебейством.
Уж сколько не пытайся улучшить человеческое сообщество буквально-то любыми разрушительными действиями, направленными не против отдельных людей, а против всей системы в целом - добра от этого ни в едином глазу нисколько не жди.
Нет уж непременно выйдет из всего этого с точностью до наоборот, одно лишь еще большее весьма этак донельзя значительное усиление всего того от века прежнего невероятно же застарелого зла.

360
Причем новые идеи послужили весьма так отличной приправой в тот же, что и прежде борщ из гнилых овощей былых легенд о том первобытном рае, так и оставшихся в эпосе многих народов Земли.
То есть, безусловно, ведь произошла более чем самая конкретная перекрутка давнишнего немого кино с новыми, куда только более прозаичными сценами и несколько большим, чем прежде количеством участников.
Сам Ильич совершенно неимоверным усилием своей воли всем нам до чего только конкретно указывал, куда это именно нам всем следует широким шагом пойти, а, по мнению автора, все уж предельно собственно ясно!
Идти предлагалось к тем, кто знаками между собой безо всякой тени элементарной вежливости некогда вот объяснялся, а в принципе, чем собственно отличается советская коммуналка от пещеры кроманьонцев, небось, бытовые сцены были в точности те же.

361
Людей, их ведь попросту злой и суровой силой разом швырнули в жаркие объятия к тому их некогда всецело прежнему житью-бытию, причем не к феодальному рабству, а впрямь-таки в технически развитую первобытность.
Конечно же, для всего этого, безусловно, потребовался очень даже большой дутый энтузиазм, но кино, радио и газеты уж такой величайшей мощью порой обладают, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Как показала история 20 века все эти новоявленные технические средства, оказались самым так наилучшим орудием отъявленно лживой пропаганды, дабы посильно вернуть в наш мир все самые уродливые проявления не столь далекого от наших дней весьма вот сурового средневековья.
Причем оказалось все это никак уж не простым повторением непременно некогда пройденного и пережитого в прошлом, а стало оно модернизированным и обновленным лютым недобром.

362
Времена чудовищных лихолетий всенепременно сопровождались новыми факторами вовсе так неприсущими ни одной из прежних эпох.
Технический прогресс, при этом, несомненно, послужил основной базой для создания новых, куда более совершенных методов обработки человеческой психики в целях самого уж действенного в нее вдалбливания всех тех грандиозных достоинств тоталитарной политической системы.
Причем уж в особенности именно так в смысле вполне ведь полностью доходчивого разъяснения буквально-то всех ее всецело возвышенных идеалистических целей по вычищению всего этого мира от «дьявольской скверны» пасторального и полностью безыдейного существования.

363
При этом наружно все выглядело более чем благопристойно, однако же, за аляповатыми плакатами в нелепое несветлое будущее тогда вот катило не своим ходом, а как раз таки прицепом коммунистических или нацистских бредней в точности, то прежнее грязное недобро вовсе не бессребрено состоявшего из стародавнего варварства и судорожно оскалившегося невежества.
Писатель Андрей Платонов в его повести «Сокровенный человек» пишет об этом так:
«Поэтому они жили полной общей жизнью с природой и историей,- и история бежала в те годы, как паровоз, таща за собой на подъем всемирный груз нищеты, отчаяния и смиреной косности».

Но зато дорога та, для довольно многих была тогда предельно ясная, светлая и доблестная…
Да только отчего это тогда она, в конце концов неизбежно привела к возникновению в России того самого марксистского капитализма?
Уж не то ли - это по высказыванию Чебурашки писателя Успенского
«Мы строили, строили и наконец, построили…»

364
Ну а нынешние, пожалуй, разве что лишь поболее представительные Шариковы нахрапистой толпой безо всякой тени стеснения пролезли в прорабы строительства всего того новоявленного будто бы и впрямь капиталистического быта…
Но ведь не только в них самих до чего исключительно так принципиально цепких до всего того отныне попросту вовсе вот ничейного добра все уж значиться было дело?
Да и всегда ранее оно было в точности также, поскольку еще изначально, словно растение паразит тоталитарная идеология неизбежно пристроилась всеми своими отвратительными присосками к красивым мечтам о более чем достижимом, однако пока еще от нас беспредельно далеком, словно мираж в безводной пустыне.
И мы этим-то нашим сегодняшним «светлым днем» вполне пожинаем плоды чьих-то очень даже благих теоретических намерений.
А именно значиться тех, что были безжалостно и сколь демонстративно воплощаемы в совершенно несусветно суровом виде в беспросветно же обыденную практику издревле еще существующих исключительно несветлых общественных отношений…

365
Человечество во всех своих житейских потребностях довольно-таки поверхностно и совершенно бесперспективно однородно и вовсе вот оно пока нисколько неподатливо к каким-либо грядущим действительно существенным изменениям.
А ЕЩЕ ему явно принципиально начихать на все те пламенные восторги возвышенных идеалистов, откуда-то издали нащупавших ту связующую нить, при помощи которой и должно будет (исключительно естественным путем) со временем и впрямь объединить всех людей в единую дружную семью.
Хотя нет в принципе людское море точно также разнообразно, как и коралловый риф, и копошится оно себе в своих маленьких делах, не обращая ровным счетом никакого своего внимания, буквально-таки ни на какие философские течения.
Но это проявляет себя лишь в довольно мелких тонах настроений и чувств, а мыслительный процесс у многих простых людей весьма ведь крепко-накрепко связан с их каждодневным житием-бытием.
Заставить народ тупо тараторить мысли свойственные к осмыслению, в умах одних лишь тех отдельных, развитых личностей, становится и вправду возможным разве что после насильственного внедрения в мозг серой толпы дутых надежд на то, что им - это еще непременно вскоре даст гигантский скачок вперед.
В том самом, несомненно, обыденном смысле, куда так отныне более легкого достижения материальных благ, как и в весьма значительной мере действительно во многом улучшенных условий повседневной работы.

Причем некий блик всего этого светлого будущего попросту обязан был блеснуть как-то вот исключительно незамедлительно, а то ведь иначе в него никто, ну никто попросту никак никогда не поверит.
Буквально все великие диктаторы 20 столетия были до чего и впрямь
изумительными иллюзионистами.

366
Ленин с сотоварищами по пятой колонне сколь воинственно наобещали народу, прежде всего, самый так немедленный конец всякой войне, которая всем уж и каждому в отдельности до смерти надоела в той еще старой российской империи.
Деньги, выделенные на революцию в России, а было их около 11 миллионов марок, были истрачены с великим толком и помпой, полностью так оправдав ожидания немецкого кайзера.
Да и вот оно всем тем вдоволь же имевшимся тогда неистовым германским проискам самое так неопровержимое свидетельство со стороны весьма достойного воспитателя царских детей.
Пьер Жильяр «Император Николай II и его семья»
«Я уже выше объяснил, что берлинское правительство еще осенью 1915 года отдало себе отчет в том, что никогда не покончит с Россией, пока она будет сплочена вокруг своего Царя, и что с этой минуты оно задалось одной лишь мыслью - вызвать революцию, которая привела бы к свержению Николая II. Ввиду того, что задеть самого Царя оказалось затруднительным, немцы направили свои усилия против Царицы и под рукой очень ловко повели клеветническую кампанию, которая не замедлила принести свои плоды. Они не останавливались ни перед какими поклепами. Они воспользовались старым, классическим приемом, не раз испытанным в истории Европы и заключающимся в том, чтобы поразить монарха в лице его супруги. На самом деле, всегда легче повредить репутации женщины, особенно, когда она иностранка! Понимая, какую выгоду можно извлечь из того обстоятельства, что Императрица была германской принцессой, они старались очень ловкими провокациями создать ей репутацию изменницы России. Это был лучший способ скомпрометировать ее в глазах народа. Это обвинение было благоприятно встречено некоторыми русскими кругами и сделалось опасным оружием против династии».

367
Ну, конечно, все вокруг только и делают, что лгут один лишь Ильич, стоя на броневике правду-матку пред всем честным народом рубил…
А между тем шельмование России, как страны дикой, умственно отсталой и злой, всегда ведь было самым так прозаичным занятием для довольно многих западных европейцев.
И надо бы упрямо заметить, что, это были именно те вальяжные «представители благородной белой расы», что и у себя-то дома далеко не всегда вели себя во всем по-людски, вполне так действительно достойно и прилично.
А если уж про то начать рассуждать, до каких именно нелепых, уму непостижимых мерзостей, они преспокойно подчас доходили в дебрях далеких стран…
Однако про то явно никому нисколько неведомо.

368
Даже Джек Лондон при всей своей великой смелости в то нисколько нас никак не посвятил.
И главное у всех умиленные лица и все этак словно же ангелы во плоти.
И это одна лишь Германия, которая во всем том почти вот вовсе не принимала никакого своего действительно деятельного участия и заслужила себе славу бесславной уничтожительницы целого народа.

Кто спорит роль эта крайне плачевная, однако когда те другие европейцы покоряли далекие страны, они разве что не планировали полного (то есть поголовного) физического уничтожения всех тамошних жителей.
Попросту не дошла еще тогда до того вся отягощенная веригами утонченно серой схоластики философская мысль, да и техническая база была во всем явно же однозначно слаба.
Однако все то, что происходило с 15 по 19 век, в весьма отдаленных от Европы местах было поистине вопиющим кошмаром, образцом доподлинной бесчеловечности, а иногда и театром дичайшего абсурда основанном на явственном желании скорейшей христианизации первобытных племен.

369
Причем лютая и воинственная яростная дикость порою намного человечнее цивилизованной и пресыщенной сытостью тупости!
Причем чем больше цивилизованности, тем лишь явно окажется и больше сытой уверенности в своей абсолютной правоте и непременной же благодатности всего своего собственного духовного света.
Столкнувшись с полнейшим безотрадным отрицанием всех своих духовных ценностей, сытое благородство встает на дыбы и свято мстит всеми доступными ему цивилизованными способами, о которых оно имеет самое так бесподобно верное свое и вполне уж, кстати, веское представление…

Цивилизованная, чванливая сытость попросту желает истребить всю дикость первобытного примитива, дабы она, нисколько далее не помешала наслаждаться и нежиться под ярким солнцем подлинного гуманизма, тем из людей, кто и вправду этого более чем однозначно всецело достоин.

370
Однако подобному аллюру чьей-то почти животноводческой фантазии, всегда мешали намертво вколоченные в землю законы давно уже устоявшегося общества.
Да вот ведь вдали от родных берегов все это было, несомненно, во всем иначе…
Причем надо бы заметить, что нравственные постулаты восторженно фарисействующего католичества до чего только в самой особенности еще вот потворствовали весьма явственному выведению примитивных дикарей из сущей тьмы их будто бы «сатанинского невежества».

И главное, тут было в том, что в те далекие времена полнейшая ликвидация чужеродного населения не имела место, только лишь из-за полнейшего отсутствия нынешних новейших высокоразвитых технологий.
А также и надо бы отметить, полнейшее некогда отсутствие тех обезличено осатанелых идеологий нашей с вами продвинутой современности, которым, кстати, до отвращения сладкоречиво свойственно буквально
начисто очищать душу от всяческих сомнений, да и остатков совести в придачу.
Тогда дикарей предполагалось разве что постепенно приручить, по большей части истребив в них все те застарелые звериные инстинкты, да и ряды их по возможности спешно проредить, сделав из них смирных и послушных воле белого человека рабов.

371
Однако если бы западные европейцы и вправду имели возможность еще ведь лет 300 назад попросту так разом истребить всех тех не того (свободолюбивого) цвета кожи людей… уж они бы тогда от этих планов ясное дело нисколько бы никогда вот не отказались…
Да только, осуществить нечто подобное на большом материке было бы делом слишком затруднительным, а между тем тот же Гаити вовсе так не всегда был почти исключительно, что негритянским островом.
Местное население было там практически полностью вырезано, а вместо него завезено новое полностью покорное просвещенной белой расе.
В принципе то же самое могло произойти и в обеих Америках, однако еще не дошла тогда цивилизация до тех великих технических чудес, что сколь этак явно соизволили незаметно, но верно низвести религию до некого совершенно так прикладного уровня зачастую чисто механически заученных, привычных с детства обычаев.

372
Да уж уроки Макиавелли, (не был он злодеем, поскольку предназначал все свои мысли одной узкой сфере политической деятельности) пошли некогда полностью впрок.
И это именно в 20 столетии все ведь до конца так вывернулось фактически же наизнанку.
Пусть и не сразу!
Питаемая общими хищническими настроениями Германия, весьма так жадно долго облизывавшаяся, глядя на колониальные успехи своих западноевропейских соседей решила их уж самих прихватить железным обручем всесильной верховной власти, дабы в дальнейшем полностью праведно так сочетать свою нечем неизлечимую патетическую любовь к фатерлянду со столь же успешным освоением новых далеких земель.
Однако дальновидные правители тех стран, да и Америки в придачу сделали все, чтобы силой стравить Германию с другим «дикарем» Европы Россией, дабы взаимно ослабить, а то и уничтожить оба эти все еще, несомненно, живущие древнеримским или византийским духом до чего только непосильно сильные своими армиями государства…

373
При этом силы противоборствующих сторон были вовсе не одинаковы не только из-за безусловного численного превосходства российского войска, но из-за воинского духа, до которого германцам было в принципе так во всем далеко.
Ясное дело, что если бы военное руководство российской армией было бы несколько поумнее, да куда поменее заботилось об интересах своих западноевропейских союзников, Россия могла бы закончить войну в Берлине еще в 1916 точно также, как она закончила ее в Париже низвергнув с трона доселе некем непобедимого императора Наполеона.
Да и сам тот, конечный исход войны в 1917 был уж полностью предрешен и, безусловно, однозначен, а потому Германия и пошла по пути сколь быстрого решения проблем с войной на два фронта, а все ровно рухнула оземь чисто экономически, совершенно так не проиграв Первую Мировую войну в великом ратном деле.

374
И России при этаком раскладе совершенно не досталось даже и ржавой копейки от всех тех неимоверно всеобъемлющих репараций, что были выплачены Германией другим куда только менее чем она воевавшим (и, кстати, вовсе не столь обильно пролившим кровь своего народа) западноевропейским странам.
Нет, кое-что ей все-таки явно перепало, если конечно взять в расчет те деньги при помощи, которых Германия заразила Россию чумой, от которой та до сих пор так уж до конца и не оправилась.
Россия (в некотором чисто политическом смысле) страна всевидящих памятников, а потому пока не похоронили нетленного и незабвенного Ильича, а также еще и не снесли подчистую все те расставленные по всем городам и весям посвященные его непревзойденной личности типовые статуи…
…коммунизм в отдельно взятой стране пока еще не умер своей действительно же окончательной смертью.

375
И кстати, Германия во имя насильственного крушения российской государственности использовала как раз таки деньги извечно же чрезмерно пресыщенных всей своей надменной сытостью заносчивых американцев.
И они совсем неспроста своими кровными с той еще кайзеровской Германией попросту взяли, да спешно поделились.
Им-то, наверное, было несколько явно неприятно присутствие на политической карте мира непомерно огромного государства российского, в котором американцы (не весь народ) безусловно, же угадывали своего будущего соперника за общемировое господство.
Таким образом, именно западный ветер перемен и принес на европейскую почву семена жуткого новоявленного варварства, причем лучше-т всего оно прижилось опять-таки именно в России.
Вот как не прискорбен, данный факт, а никуда от него вовсе не денешься.
Нацизм, он и в подметки не годится коммунизму во всей его варварской жестокости ко всем собственно тем, кто, значит, являл же собой, саму, как она вообще есть базовую опору, костяк для бесконтрольно деятельного существования грязного, как и заскорузлого от людской крови самонареченного «народным» диктаторского режима.

376
Ненависть к чужим действительно (в некотором смысле) сочеталась у нацистов с исключительно внешней ярко выраженной любовью к тем, кто будто бы для них был буквально-то в доску своим.
То, был, конечно же, один лишь сплошной популизм, однако факты весьма уверенно говорят о том, что не только вот в нем одном тут все было дело.
У верхушки нацистского рейха и впрямь имелось к тому более чем искреннее устремление… да у всех этих подлых гадов фашистских вождей и в самом деле не было в планах…
Попросту никак вот их не устраивала неизбежная массовая гибель немецких солдат на поле брани.
По крайней мере, до тех самых пор, пока вконец не проржавела сталь их полнейшего довольно ведь искреннего оптимизма…
Да и потом почти что до самого конца в принципе все-таки тоже…

377
Гитлер, к примеру, наотрез отказался использовать немецких летчиков в качестве японских камикадзе, а это доподлинно всем нам говорит как раз о том, что он свой народ, если уж и не любил, то хотя бы несколько так жалел.

А впрочем, пожалуй, одних лишь исключительно так выдающихся его представителей - коими в его глазах и были же асы немецкой авиации.
Правда, под самый конец явно вот собственноручно и проигранной им войны, он отдал тот страшный приказ о разрушении всей немецкой инфраструктуры, но то могло случиться и от помрачения его разума, когда он попросту засел, словно крот в бункере.
И все ж таки все это в целом, вовсе не делает из него истинного кормильца донельзя изголодавшихся масс немецкого народа, что были до чего только вконец измочалены чудовищными репарациями «малоимущим» странам Антанты.

378
Гитлер, он ведь просто-напросто откормил всю свою нацию навроде того бычка, перед тем как отчаянно смело и вполне расчетливо послать его на мировую бойню.
12 миллионов немцев погибшие во Второй Мировой войне могли бы жить и здравствовать, если бы не это великое общемировое побоище, а сколько же еще миллионов немецких граждан прошли через все ужасы той войны?
Стоило ли это нескольких лет относительного благосостояния в связи с решением проблемы безработицы путем обилия военных заказов и строительства автострад?

Цыплят их всегда так по осени считают!
Если в конечном итоге нация покрыта несмываемым позором, навсегда утратила немалую часть своих исконных восточных территорий, а также была на долгие года насильственно разделена колючей проволокой…

379
Да уж этакого политического шарлатана непременно еще следовало бы повесить вверх ногами самому же его народу, причем до чего только непременно именно так вместе с его подружкой жизни Евой Браун.
О чем тут вообще же конкретно ведется речь?
Ну, так о тех, безусловно, спорных с Францией Лотарингии и Эльзасе, которые после Второй Мировой войны были намертво закреплены вовсе не за побежденной Германией.
Существовала проблема с польским коридором, разрывавшим целостность германских земель…
Ну а после Второй Мировой войны эта проблема была фактически полностью ликвидирована, так как Восточная Пруссия окончательно стала Калининградской областью.

380
Гитлер, он разве что вот некогда перед всем миром ославил Германию, но не вернул не пяди исконно немецкой земли ее донельзя униженному версальскими соглашениями враз обнищавшему народу.
Более того колючая проволока целых 40 лет разделяла одних немцев от других.
Да и вообще как уж на деле оно собственно неизменно выходит?

Диктаторская идеология - это же камень, тупо брошенный в житейскую лужу, в которой по той или иной причине барахтаются обыватели нисколько никак ведь не ведающие, как это им из нее собственно выползти, дабы, хоть как-то вот немного обсохнуть.
Ну а круги, яростно расходящиеся в разные стороны - это же вящие отклики на нее.

381
Это цунами, безусловно, стряхивает с людей все их обычные представления о совести и морали, и они явно становятся рабами всячески нагромождаемой вселенской лжи.
Самые доверчивые, как и наиболее жестокие на словах или вовсе не в ратном деле, (а это отнюдь не одни и те же люди) неизбежно предстают апологетами нового режима, который безо всяких излишне долгих дискуссий и прений попросту начисто лишает свой народ всякого его исконного разума.

В точности теми же методами руководствуются махинаторы липовых финансовых сделок. Разница она можно сказать в одном только разве что несравненно так большем промежутке времени и масштабов столь вот на все грядущие века весьма плачевного явления.

382
Спасение утопающих в пучине житейских невзгод вообще наиболее любимое занятие нахрапистых и ушлых жуликов буквально-таки всех мастей.
У них всегда отыщется (В ВИДЕ отмычки для чужих карманов) тысяча и один способ, как именно лоху быстро и без труда выкарабкаться из затруднительного финансового положения, но в результате фраер, остается с носом и с опустевшими карманами, облегченный на тот иногда солидный капитал, который при нем все таки явно имелся.
И это совсем не самое худшее из всех явлений общественной природы.
Подобные дела, несомненно, учат людей только тому, что жадность и глупость и в следующий раз обойдутся им никак не менее дешево.

Однако когда в роли фраера, оказывается все общество в целом, и вытряхивают из него никак не денежные знаки, а веру в светлые мечты, то это сразу так необходимо признать вовсе не неудачным экспериментом по переустройству жизни всех граждан отдельно взятой страны, а наиболее грязным мошенничеством, когда-либо эксплуатировавшим сам дух людской.
И уж осуществлялось все - это именно подобным наиболее удручающим образом, собственно сразу во всех сколь невероятно разноликих вопросах мечтаний, веры и светлых надежд.

383
Человеческое общество - это более чем нерушимая и неизменная структура, которую попросту никак невозможно изменить никакими резкими скачками и всполохами чьего-то больного воображения, да и теми яркими видениями, порою возникшими в тифозном жару.
И кстати сама по себе бацилла коммунизма забрела же в Россию именно вот как раз из траншей Первой мировой войны.

Никак не могло попросту оказаться буквально-то ни малейшего проку от порожденного ею горячечного бреда, да и совершенно не могло его собственно быть.
Поскольку более чем всерьез имеется лишь одна никем этак вовсе неоспариваемая возможность лишь вот временно поставить общество с его ног на весьма бессмысленно буйную голову. Однако вот между тем всецело прежнее его состояние всенепременно вскоре вернется на круги своя, к тому же приобретя черты устойчивой, еще куда более прочной железобетонной конструкции.

384
Причем дело ясное вследствие тяжелого сотрясения всех его внутренних основ в нем еще сколь непременно возникнет самый так невосполнимый дефицит всякого здравого смысла.
Попросту никак уж нельзя всецело так изменить все общество, к чему-либо лучшему и светлому, высыпая ему на голову целые массы красивых цитат и сонм возвышенных чувств.
Только один личный пример и способен затронуть всякую человеческую психику этаким незаурядным и надо бы сказать более чем наглядным образом, дабы все в ней окончательно устоялось, став вовсе не привычкой (второй натурой), а вполне этак устоявшимся внутренним естеством.

И, все же, этот разумный, и доходчивый пример явно так должен был еще оказаться весьма долговременным, и неслучайным.
Ну а посему заживление извечно гниющих язв общества - это тяжелый и крайне затяжной процесс, поскольку для него надо бы, чтобы сменились десятки поколений, живущих в условиях явно отличных от наших сегодняшних, пока еще довольно примитивных условий.

385
И тот же технический прогресс, в конечном итоге, действительно сможет явно так обременить жизнь всякого рода ворам и хулиганам, поскольку поймать их станет, куда вот явно значительно легче.
И все уж дело не только в этом, но прежде всего именно в том, что любую страну на всем земном шаре более чем возможно довольно-таки споро усовершенствовать во всем ее политическом переустройстве, когда этим вопросом займется современная империя с весьма развитой внутренней демократией.
Однако будет абсолютно невозможно за какие-то считанные годы всерьез изменить к лучшему сами, как они есть этические принципы, до этого складывавшиеся долгими веками.

386
Нерушимость оков стереотипов мышления невозможно побороть простым промыванием чужих мозгов.
Эра милосердия может наступить только вот после долгих десятилетий материального благоденствия и правильного воспитания детей и молодежи.
И никому бы не стоило этак уж впрямь с крутого наскока сразу ведь начинать расставлять частокол изысканных моральных постулатов, ну а затем до чего вальяжно вещать в наглухо запертые повседневной суетой уши народа, что мол, вам отмерено от сих и до сих, ну а далее чтоб ясное дело совсем никуда.

Буквально каждый человек непременно должен был осознать все уж более чем безоговорочно сам безо всякого внешнего насильственного воздействия, если конечно к оному все существующее общество сколь вот всерьез не принуждают все те крайне так весомые внешнее обстоятельства.

387
Но при любом раскладе хорошее в человеке надежно приживается, только лишь придя вместе с крайне так ненавязчивым добром.
НУ А ВСЕ НАСПЕХ ЗАУЧЕННОЕ ИЛИ ВНЕДРЕННОЕ ВНЕШНЕЙ СИЛОЙ, В ЛУЧШЕМ СЛУЧАЕ, В КОМ-ТО БЕССИЛЬНО ЗАСТРЯНЕТ ДО САМОГО БЛИЖАЙШЕГО В ЖИЗНИ ДАННОГО ИННДИВИДУУМА КРИТИЧЕСКОГО МОМЕНТА.
Ведь все привитое исключительно извне вмиг слетает с человека в некий яркий момент истины, когда у него возникает самая так насущная необходимость более чем незамедлительно определиться хороший ли он человек, или же подлый негодяй, готовый на все что угодно, дабы спасти свою собственную столь бесценную для него самого шкуру.

В человеческом обществе все либо да - либо нет и нужно разве что суметь сделать наиболее правильный выбор, как и вообще, понять саму необходимость его совершенно так незамедлительного осуществления.
Неверный выбор или же отсутствие всякого разумного умения его более чем осознано материализовать, несомненно, является пустоголовым невежеством, а оно в свою очередь приводит к крайне неразумным поступкам.
Сознательная и созидательная воля, направленная во зло свойственна одним только людям развитым, ну а толпа всегда так готова в пароксизме чувственного упоения и восторга ставить памятники еще ведь при жизни всякому тому, на кого ей чьим-либо вальяжным перстом непременно будет властно и безапелляционно указано.

388
Страны подлинной демократии ничем уж таким действительно серьезным в этом вопросе от всех остальных прочих в самом-то как есть своем корне, нисколько и близко вот не отличаются.
И речь тут никак не идет о некоем изначальном скудоумии всякого на этом свете народа, а скорее, о его отягощенном веками бесправия и произвола правящих классов невежестве, и дичайшей ограниченности…
Человек, он, как и всякое другое высшее млекопитающие, неизменно
приобретает все свои социальные навыки от своих же родителей и его способность выучить чего-либо ранее для него совершенно неведомое в его зрелом возрасте довольно-таки зачастую возможно же прировнять к одному только абсолютному нулю.

389
Автор имеет в виду вовсе не механические навыки, а новые свойства интеллекта у тех простых людей, что совершенно так никак не затронуты высокой культурой, а также еще и большими хорошо основательно впитанными, как и до самого конца, освоенными знаниями.
Они же без всякого конца и края всегда так опутаны всеми-то тяготами и заботами их, безусловно, скотского более чем обыденного существования…

Однако сами как они есть изменения в области материальной культуры и быта: новые веяния из другого, куда более развитого мира вполне разлагают все прежние, давным-давно сложившиеся в отсталом людском сообществе традиции древнего людского быта.

390
Понятное дело, что в случае, если бы европейцы не проникли буквально во все наиболее отдельные уголки планеты, в них вплоть и до наших дней так и процветало бы все то же лютое людоедство.
Однако речь тут идет как раз о сущих крайностях и первоначальном, первобытном строе общества, а такие люди в своем большинстве всегда ведь наивны как дети.
Западный мир огнем и мечом научил их куда большей цивилизованности, порядком при этом их изничтожив…
Однако не столь уж в нем все действительно плохо!

391
Да, конечно, западная массовая культура - это всего-навсего сладкая, хотя и почти начисто лишенная всяких же витаминов жвачка для крайне незрелых умов.
Она действует довольно разлагающе, приучает к потребительскому подходу к жизни.

Однако если взглянуть на вещи несколько в ином их аспекте, то вот именно самое так полноценное отрицание БУКВАЛЬНО-ТО всяческих ЛЮБЫХ свойств обыденного обывательского потребления, как вполне естественного, более чем извечного фактора всецело же свойственного всяческой человеческой особи…
То уж именно это впоследствии и послужит его только лишь большему всемерному усилению, как и воистину дьявольскому преумножению.
Имеется в виду то псевдосоциалистическое государство, в котором буквально все совершенно так преднамеренно направленно против всякого мещанского обихода, а как раз ведь наоборот, как только возможно ярче всячески подчеркивается вечное служение во благо всего общества в целом.

392
И это в то самое время, когда даже и у наиболее возвышенных натур все их стремление отдать свою жизнь за родную отчизну во время всякой так кровопролитной войны извечно же зиждется на одном лишь самое элементарном эгоизме.
При сколь однозначно нелепой попытке поднять мораль выше этой самой так обыденной для всякого человеческого сознания ступени непременно возникнет та разноликая многоплановость в принципе одного и того же, более чем по-простецки житейского эгоизма.

В своих наивысших формах он непременно проявит свой самый доподлинный душевный энтузиазм, и будет действительно готов враз совершить некий великий подвиг интеллектуального мученичества во имя некоего абстрактного общественного блага.
Однако на некоем бытовом уровне он сколь запросто сможет еще в себе обнаружить некую подлейшую сущность, причем именно ту, что вполне однозначно будет готова разорвать в самые мелкие клочки все, что на деле тормозит приближение того светлого будущего, что этак уж ласково ему грезится в розовых лучах восходящего солнца.

393
Причем дело тут может еще обстоять и того только явно вот хуже, поскольку у подобного человека могут запросто оказаться в наличии именно две души.
Одна из них во всем непременно живущая во имя вселенского добра, ну а другая непременно еще окажется мелкой, амбициозной и донельзя воинственно глупой.
И сидит же она где-то глубоко внутри и оттуда смело командует парадом, именно в тех случаях жизни, когда возникнет до чего только острая необходимость с кем-либо и впрямь по-свойски разобраться.
Раз уж этот злодей доставил кому-то (вовсе вот несопоставимые со своими мелкими размерами) довольно-то крупные неприятности.
И может еще и случиться, к примеру, и так, что дикая черная тьма, вполне может нахлынуть, на некую светлую личность, когда кому-то сильно чего-то хочется, а его никак уже вовсе нельзя.

А потому доподлинная высокая духовность должна зиждется исключительно на одном более чем естественном для всех нас во всем наиболее элементарном эгоизме.
Всякое возвышение над ним столь же противоестественно, как и попытка превратить общество в единый организм с всеобщими для всех его составляющих частей одними ведь, несомненно, более чем исключительно так неизменными желаниями и устремлениями.
Причем как и понятно при подобных делах для всех его ячеек вполне естественно надобно будет добиться всего того самого призрачного равенства, а также и одного вот на всех всегда уж полностью «единоутробного» добра и счастья.

Оценить произведение и написать рецензию может только зарегистрированный пользователь

Нажмите сюда, чтобы войти в систему.
После авторизации Вы будете автоматически возвращены на данную страницу.
Если Вы находите это произведение противоречащим правилам нашего сайта, пожалуйста, сообщите об этом администрации
Ваши данные останутся анонимными. Спасибо за сотрудничество!



Меню автора
Логин: 
Пароль: 
Запомнить пароль
Забыли пароль?
Регистрация
Авторы
Авторы online:
В данный момент на сайте нет никого из зарегистрированных авторов

Новые авторы:
· DarjaDarja · AndreiVorsin · KnYaZ · Sonya19 · Entei · delifin · ghet · shok89 · Arturics · oxana777
Статистика
Всего авторов: 2432
Активных авторов: 1630
Произведений: 12536
Рецензий: 39403