Навигация
Рубрикатор
Друзья

Фото-приколы, видео


Давайте дружить?
ICQ:433125


Код нашей кнопки:



Рубрика:  повести

Укороченный остров

Автор: press66
опубликовано: 20/09/2008 08:41
Статистика: Cр. балл: 0.00, голосов: 0, просмотров: 820, рецензий: 1

Добавить данное произведение в ИзбранноеДобавить в Избранное   Добавить автора в список ДрузейВ Список Друзей    Написать автору личное сообщениеНаписать автору   Версия для печатиВерсия для печати
УКОРОЧЕННЫЙ ОСТРОВ
Часть 1.
У всех нормальных людей знакомство с Сахалином начинается с южной его части. У меня оно началось с севера. Экспедиционная «этажерка» АН-2 (грузовой вариант: скамейки вместо кресел, отопление отсутствует, мороз минус тридцать) летела из Николаевска-на-Амуре, где базировалась наша головная экспедиция «Далькварцсамоцветы», минут сорок. Летела она в Оху.
Не в моих привычках рассказывать о том, что мои читатели могут и не знать. Как правило, они всегда обо всем знают. А если не знают, то им это и не нужно. Таков социальный, психологический или еще какой расклад нашего человека. И все-таки, когда я заново перечитал предыдущий абзац, поставив себя на место уральца, сибирца или средней руки москвича, то понял, что это перебор. Николаевск-на-Амуре они как-нибудь переварят, но вот Оха… Для «местных» это название привычно - а я и сам был когда-то «местным» - не вызывает никаких ассоциаций. Но что вы скажете о том, что Оха была центром изъятия из земли в огромных количествах нефти японскими концессиями в первой половине 20-го столетия? Или о том, что сегодня Оха – центр административного района, где развиваются международные проекты «Сахалин-1» и «Сахалин-2»? Этот городок на Севере Сахалина, конечно, не затмит славой Новый Уренгой, но это, скорее, причуда судьбы.
Я летел в Оху… Двое моих попутчиков, в дубленках, собачьих шапках и унтах, грелись спиртом. Один, постарше, зарос черной кудлатой бородой. Второй, помоложе, нежно поглаживал холеные русые усы. Про себя я их прозвал «Усач» и «Бородач». Импровизированный стол представлял собой ящик из-под консервов, газета «Советский Сахалин» заменяла скатерть, вместо рюмок – одна-единственная железная облезлая кружка, в качестве закуски – наломанная кусками заледенелая копченая колбаса. Затем откуда-то извлекли копченый кетовый балык, поставили термос. Когда здоровенным тесаком начали кромсать балык, у меня потекли слюнки. Я сидел у противоположного борта и смотрел горящими глазами – нет, не на спирт, а на балык и колбасу. Попутчики – они были из Ногликов, нефтяного поселка южнее Охи – жестом подозвали к себе. По-другому и быть не могло, потому что по-другому не бывает. Долго уговаривать не пришлось. Начал перебираться поближе к аппетитному ящику, и тут АН-2 будто назло провалился в воздушную яму. В какой-то момент почувствовал, что ноги оторвались от палубы, и я полетел в хвост самолета. Уже поддавшие попутчики сочувственно ржали. Кратковременные прелести невесомости меня не вдохновили, и я решил отказаться от карьеры космонавта. Потирая шишку на лбу, пристроился поближе к янтарно отсвечивающему балыку. От спирта категорически отказался.
- Это как?! – серьезно озадачились мужики. В их понятиях отказ от выпивки означал по меньшей мере неуважение. Так я начинал постигать северные характеры.
- Меня укачивает, - соврал я, горестно приложив руку к груди. Вроде бы убедил.
Попутчики пошли уже по третьему кругу, снова набулькали спирта:
- Пей, замерзнешь!
Удалось отбиться и на этот раз. «Бородач», уже основательно нагрузившись, решил поведать мне страшную историю. Гул мотора скрадывал его слова, и понял я немногое. Году эдак в 196… летел он в такой же вот холод на такой же точно «этажерке» из Охотска в Николаевск-на-Амуре.. Шесть часов летели. Из восьми пассажиров живыми долетели пятеро. Врет, наверное…
- Спирту не было, - глубокомысленно заключил «Бородач», выуживая из рюкзака вторую бутылку.
Оха в то время была центром нефтедобычи, да и сейчас, наверное, тоже. Хорошее было время: нефть есть, а олигархов – нет. Они в то время обычную зарплату получали и зубы на народное добро еще не точили, время грабежа не пришло. Но скоро, скоро придет их время…
Наш смешной самолет, резво подскакивая на застругах, выкатился за пределы взлетно-посадочной полосы, клюнул носом в снег и резко замер. На этот раз я летел по направлению к кабине пилотов. Кто-то протяжно свистнул. Пилот, вытирая кровь с рассеченного лба и ругаясь сквозь зубы, вытащился из кабины, распахнул двери, сбросил трап и исчез в поземке.
- Они вчера весь вечер квасили, - равнодушно пояснили попутчики, - в одной гостинице с ними ночевали.
Ни удивления, ни недовольства. В порядке вещей. У меня при этих словах язык присох к небу, когда я вспомнил безлюдные пространства внизу.
М-да, веселая планета Сахалин…
Минут через десять пилот ввалился в самолет, с ног до головы облепленный снегом.
- Шасси погнул! - обреченно махнул он рукой и направился в кабину вызывать по рации подмогу.
- Пошли! - сказали мужики. – До аэропорта полчаса ходу.
На пропускном пункте – один безусый сержантик. Бегло посмотрел паспорта и отпустил с миром (кстати говоря, Сахалин тогда был погранзоной). Могли, впрочем, обойтись и без проверки – выйти через распахнутые ворота справа от здания вокзала.
О, благословенные советские времена, когда о террористах знали лишь по фильмам! Я иногда тоскую по ним, как о безвозвратно ушедшей юности…
***
Через пару часов я сидел в кресле куда более комфортабельного АН-24. Рейс «Оха – Южно-Сахалинск». Хотел пробраться к иллюминатору, но соседка упорно не хотела пускать.
- Оказывается, на Сахалине люди злые, - с укором и не без умысла сказал я ей.
Она долго переваривала услышанное, потом произнесла короткую историческую фразу:
- Все злые! – и уступила место.
Внизу плыла скучная картина. Снег, снег, снег… Темные пятна лесов и извилистые долины рек. Береговую линию можно угадать только по отсутствию леса, и дальше – уходящая за горизонт беспредельная белизна Охотского моря. Сегодня только начало января. Ох, и долго же еще ждать, когда море вскроется ото льда! И все-таки мечта детства осуществилась. Вот он - Сахалин!.. Но будет ли он таким, каким представлялось когда-то? Да и каким я его представлял? Я как-то не задумывался об этом – важна была цель.

Часть 2.
Южно-Сахалинск (или «Южный», как его называют все местные) мало чем отличался от других таких же провинциальных городов. Но меня это не беспокоило. Я знал, что достаточно сесть на автобус и сорок минут ехать до Корсакова – и, пожалуйте, – море. Увы, тоже подо льдом, хотя сюда и проникает ветка теплого течения из Японского моря. Самое поразительное: в глубинных районах этого узкого острова я знавал людей, которые моря по лет двадцать не видели. Им это и не нужно. Зачем куда-то ехать, если лосось все равно поднимается до мест, где они живут. Чисто утилитарный подход, все остальное – чепуха, суета сует.
Бог с ними, эти люди скучны, они питаются только телесной пищей.
Море в Южном все-таки ощущалось. Помню, как я замер однажды на улице. Навстречу шел человек и тащил за клешню величиною с кулак лесоруба камчатского краба. Задние ноги чудовища ступали по снегу. Похоже, мужик решил таким образом подшутить над прохожими. Деликатес смахивал на инопланетянина, который зачем-то решил прогуляться под ручку с другом. Скоро его с аппетитом слопают. Изысканная штука!
В последующем я ловил только колючих (это научное название) крабов, которых почему-то называют «королевскими». Они раз в десять меньше камчатских, но на вкус нисколько не хуже. Позже, на Курилах, я притаскивал их домой мешками и бочками. Технология ловли проста. Из воды краба выуживаешь «царапкой» - двумя изогнутыми металлическими прутьями, прикрепленными к длинному шесту. Шаришь этой царапкой в зарослях морской капусты, пока не натыкаешься на панцирь. Глупые ракообразные цепляются за «царапку» с такой жадностью, будто им предлагают бесплатное мясо. А вот дальше происходит нечто чудовищное. Краба вытаскивают, опрокидывают на спину и бьют подошвой сапога по панцирю такой силой, что лапы отлетают сами по себе. Так этих лап больше помещается в мешке из-под картофеля. Жуткое избиение продолжалось часами, покуда коляска мотоцикла не наполнялась с верхом. Еще один способ – ловушки «типа морд», которые ставят японские браконьеры. Наши морские погранцы снимали их тысячами, разоряя «бедную» Японию, и у каждого из нас возле дома обычно возвышались горы самых разных ловушек.
Увы, кулинарные изыскания не раз приводили к курьезам. Как-то в магазине «Океан» купил трепангов. Что это такое, я себе слабо представлял, но слышал не раз – будто бы из класса морских червей. Варил я этих «червей» очень долго, они все уменьшались в размерах, но гастрономический вид не приобретали. Они постепенно превращались в черные кусочки резины, плавающие в неудобоваримом желе. В конечном итоге ничего от них не осталось, кроме черного, как деготь, киселя, в котором что-то там, с ноготок, плавало. Очевидно, питательность раствора была очень высокой - но спать пришлось лечь голодным.
На Сахалине я узнал, и что такое корейское «хе» - сырая рыба или моллюски, вымоченные в крепком уксусе с луком и соевым соусом (на Дальнем Востоке его называют по-корейски - «кин-дян»).
***
Южно-Сахалинск неоднократно переходил из рук в руки. До 1905 года это было русское село Владимировка, затем до 1945 – японский город Тойохара, с 1945-го – российский Южно-Сахалинск. Две военные вехи в истории двух великих народов. А тут еще и корейцы внесли свою лепту - их японцы использовали в качестве рабов, но в 45-м «забыли» забрать с собой в Японию. А в Корею не пустили. Так и пошло. Вообще-то я не знаю, что внесли в архитектуру Южно-Сахалинска корейцы. Скорее всего, ничего. Не они же владели Сахалином, а японцы. Но как же без корейцев?..
Традиционные российские хрущобы перемежаются в Южно-Сахалинске с современными зданиями, а между ними прячутся черные японские бараки. Среди русских могил возвышаются монументальные японские надгробия, за которыми, как ни странно, кто-то ведь ухаживает? В центре города красуется бывшая резиденция губернатора Карафуто – так японцы называли Сахалин. Нужно добавить еще вездесущих кореянок, торгующих на рынках национальными блюдами, названия большинства которых я так и не сумел запомнить. А вот побеги папоротника сам собирал – очень грибы напоминают в жареном виде. А в соленом - совершенно идентичны соленой русской соломе. Хватает и корейских столовых. Затащил меня как-то мой начальник партии в такую столовую (у него жена – кореянка), и это было первое и последнее посещение корейского общепита. Специфические вкусовые ощущения порой сохраняются на всю жизнь. Моя молодая жизнь в этом заведении едва не закончилась. Чтобы хотя приблизительно представить ощущения, вообразите, что вы битком набили рот самым жгучим красным перцем, а затем вдобавок заели огромными кусками горячего жареного сала. Нет, лучше не представляйте!
Но довольно экскурсов в сахалинский быт. Впереди первое сахалинское лето и первый полевой сезон, который начался с самого, возможно, райского уголка в этой части земного шара. Полуостров Крильон…

Часть 3.
- Кажется, это от «Боинга», - задумчиво сказал Белов, сидя на корточках возле обтекаемой металлической конструкции, которую он только что вытащил из прибойной волны.
- Точно, от «Боинга», - утвердил он и вопросительно взглянул на меня. - Кусок обшивки, верно?
Я молча пожал плечами. Откуда знать? Не исключено. С вогнутой стороны к серебристому металлу прочно припаян толстый слой желтоватого пенопласта. Так что может быть и от обшивки. Какая разница! Болела голова после ночного возлияния. Открытие полевого сезона: спирт закусывали крабами. «А утром – в поход».
Прямо перед нами в слепящей дали моря синели холмы небольшого острова Монерон. Девять месяцев назад, 1 сентября 83-го, в небе над Южным Сахалином советский истребитель сбил южнокорейский пассажирский «Боинг-747». Нырнул тот как раз возле Монерона, и воды пролива навсегда сомкнулись над головами почти трехсот человек. 62 были американцами. Америка взвыла, Южная Корея забросало наше посольство в Москве то ли тухлыми яйцами, то ли гнилыми бананами. Был дикий международный скандал. Об этом страна узнала из «Голоса Америки»: официальных сообщений, как было принято в те времена, не последовало – так, невнятное какое-то бормотание ТАСС. Зачем? Советские люди должны спать спокойно и не задавать глупых вопросов. «Железный занавес» был плотным, вязким, всеобъемлющим, но он все-таки не был абсолютно глухим. Хотя бы вот эта железяка - она приплыла по воле волн и вопреки воле советской власти, и никакой самый проницательный кагебист не смог бы предугадать, что ее принесет к побережью полуострова Крильон, где работала наша партия. И мы начнем задавать глупые и неудобные вопросы. Можно ли запретить людям видеть, слышать, думать и приходить в результате к каким-то умозаключениям? Можно. Но бесполезно. Они все равно будут видеть, слышать и думать. И задавать глупые вопросы. Потому что любопытство - в природе человеческой, и никому не дано ее переделать.
В сентябре прошлого года, в пределах видимости портового города Невельска, в проливе курсировала целая флотилия советских судов, вдалеке маячили американские и японские посудины, опасаясь приблизиться к Монерону слишком близко, а в небе барражировали самолеты и вертолеты. Находились даже очевидцы, которые якобы видели, как накануне огромный самолет с гулом пронесся над их головой и хлопнулся возле островка.
Спустя много лет я случайно обнаружил в Интернете подробности той давней трагедии. Огромный южнокорейский лайнер, взлетев в Анкоридже на Аляске и направляясь в Сеул, по каким-то до сих пор не выясненным причинам, с самого начала взял неверный курс, отклонился от своего «коридора» и глубоко вторгся в воздушное пространство СССР, чем несказанно удивил советских военных. Так нагло нарушители себя не ведут. Может быть потому над Камчаткой его и не сбили четыре наших истребителя, судя по всему, просто не решились. И тот, не меняя курса и не отвечая на позывные, тупо отправился к своему трагическому концу, как бык на бойню, навстречу ракетам класса «воздух-воздух» – через Охотское море к берегам Сахалина. Реакция военных была предсказуемой и абсолютно нормальной с точки зрения обороноспособности государства – ведь территория Дальнего Востока буквально напичкана сверхсекретными объектами стратегического назначения. И вот с военного сахалинского аэродрома «Сокол» в небо взмыли два истребителя с ракетами на борту - МиГ-23 и Су-15.
Друг-авиатор рассказывал, что так положено: промахнется один – продублирует другой. Так и случилось: первый промахнулся, зато второй всадил в самой «яблочко».
Нет, не думаю, что наши советские вояки были клинически кровожадны. Удивительно вот что. Обломков самолета так, вроде бы, и не нашли. Несмотря на мелководье и чрезвычайную прозрачность воды возле Монерона, куда якобы упал самолет. Правда, какая-то японская шхуна выловила три трупа, и это было все.
Но о том, что поиски оказались безрезультатными, мы, сахалинцы, знали не только из «Голоса Америки». Мы слышали об этом от наших военных. Отечественные поисковые суда и самолеты не нашли в районе Монерона ровным счетом ничего, и у нашего командования вид был весьма озадаченный, а это было заметно.
Конечно, все это было страшно засекречено, но шила, ясное дело, в мешке не утаишь. Самолет исчез с экранов радаров возле Монерона. Но возле Монерона самолет не обнаружили. Ответы не получены даже четверть века спустя. Короче, вся эта история пропитана чертовщиной и таинственностью с самого начала, и будет ли когда-нибудь поставлена точка, неизвестно...
***
- Похороним страдальца? - Предложил Белов и начал молотком рыть яму.
- Зачем? - спросил я лениво, чувствуя, как под мягкий шелест волн потихоньку погружаюсь в сладостный сон. Самое приятное, что в этом сне не было болтливого Белова. Ночь открытия полевого сезона не прошла бесследно, и мне больше всего на свете хотелось просто лежать на песке и ни о чем не думать.
Кажется, заснул я по-настоящему. Просыпание оказалось ужасным. Белов тряс меня за плечо и совал в руки что-то холодное и твердое, напоминающее на ощупь мокрую палку. Хватательный рефлекс сработал инстинктивно - я и схватил то, что мне сунул Белов, открыл глаза, зажмурился от слепящей глади моря, от души зевнул и только затем перевел взгляд на холодный предмет. Ей-богу, лучше бы я этого не делал. Я сжимал человеческую руку, вернее, то, что от нее оставалось. Матово отливала белая, словно отполированная, кость предплечья, а с кисти мертвой руки лохмотьями свисали клочья розовой плоти.
В тот день я лишь чудом не стал заикой, а Белова возненавидел на всю жизнь. Он бегал от меня по пляжу и клялся, что хотел пошутить. А мне хотелось его убить, но уже без шуток. Метров через триста, запыхавшись, я прекратил гонку и погрозил ему геологическим молотком. С трудом успокоился. Прикурил, чувствуя, как трясутся пальцы. Сомнений в том, что рука принадлежит одному из пассажиров «Боинга», у меня не возникло.
- Слушай, Белов, ты придурок? - спросил я напарника, когда немного схлынула злость, и тот осмелился приблизиться ко мне на безопасное расстояние.
Белов извинился, но искренности в его тоне я что-то не уловил. Слишком легкомысленным был его тон. Он хладнокровно изучал оторванную руку.
- Ничего не замечаешь?
Я присмотрелся. Действительно, что-то странное. И чем дольше я смотрел, тем более странными казались мне эти человеческие останки. Пальцы непропорционально длинные и тонкие, и никаких признаков противостоящего большого пальца. Я невольно посмотрел на собственную кисть. Сравнил.
- Это не человеческая рука, - заключил Белов.
Я продолжал сжимать и разжимать свои пальцы. Нормальные, насквозь родные человеческие пальцы. Раза в полтора короче, чем те, что вынесло море. И намного толще. Ногти, правда, отрасли, надо бы обкусать...
- Только одно существо имеет такую кисть, - с умным видом заявил Белов. - Не помнишь, у шимпанзе как палец расположен?
Да, иного объяснения, пожалуй, не существовало. Обезьяна. Может быть, и шимпанзе. Или еще какая макака. Наверняка. Но кому потребовалось отрывать ей руки? Выбросили с какого-нибудь судна? Возможно. Теплое Цусимское течение из Японского моря несет к сахалинским берегам всякий иностранный мусор, за которым мы охотились словно мусорщики. Однажды я выловил из волн непочатую банку «кока-колы» производства Сан-Франциско, когда в Советском Союзе ее вкус разве что дипломаты знали.
- А если это инопланетянин? - выдвинул Белов очередную бредовую идею.
Тогда я еще плохо знал Белова, но его мозговые «выкрутасы» за пару дней, проведенных вместе на лазурном берегу южного Сахалина, уже основательно набили оскомину.
- Ладно, - вдруг решил он, - возьму с собой. Нужно анатомам показать.
Эту руку он действительно забрал с собой и несколько дней сушил на столбике под солнцем. Пугался весь лагерь, а ведь у нас работали и девушки. Затем увез в Южно-Сахал

Рецензии

#1, Badsanta Информация об авторе: Badsanta Добавить Badsanta в список Друзей добавлено: 23.11.08 19:53
интересно написано!! неплохой такой очерк... кароч прочитал с интересом) аффтар держи пивка, краб меня приколол)

Оценить произведение и написать рецензию может только зарегистрированный пользователь

Нажмите сюда, чтобы войти в систему.
После авторизации Вы будете автоматически возвращены на данную страницу.
Если Вы находите это произведение противоречащим правилам нашего сайта, пожалуйста, сообщите об этом администрации
Ваши данные останутся анонимными. Спасибо за сотрудничество!



Меню автора
Логин: 
Пароль: 
Запомнить пароль
Забыли пароль?
Регистрация
Авторы
Авторы online:
В данный момент на сайте нет никого из зарегистрированных авторов

Новые авторы:
· stgleb · istina · Isaew · DarjaDarja · AndreiVorsin · KnYaZ · Sonya19 · Entei · delifin · ghet
Статистика
Всего авторов:
Активных авторов:
Произведений:
Рецензий: