Навигация
Рубрикатор
Друзья

Фото-приколы, видео


Давайте дружить?
ICQ:433125


Код нашей кнопки:



Рубрика:  повести

Парень в пластиковых ботинках

Автор: Rfgbkkzh
опубликовано: 29/11/2007 19:06
Статистика: Cр. балл: 0.00, голосов: 0, просмотров: 767, рецензий: 1

Добавить данное произведение в ИзбранноеДобавить в Избранное   Добавить автора в список ДрузейВ Список Друзей    Написать автору личное сообщениеНаписать автору   Версия для печатиВерсия для печати
Парень в пластиковых ботинках:
Моя девушка

/Повесть/

Евангилье от автора:

И была красная комната. И был я. И не слишком тверез.
И больше как будто бы ничего не было. И не “как будто”, а действительно – ничего.
И чего-то не хватало.
И тогда я написал слово. И другое. И третье.
И был день первый. И было утро.
И не хватало любви.

Книга первая
С чего обычно начинают повесть? Да с чего угодно, да хотя бы с себя… Итак, это я. Парень в пластиковых ботинках. Ваш покорный слуга… Ну, к моим ботинкам мы еще вернемся, а пока давайте знакомиться. Зовут меня Алексей, или Божий человек, как называла она. Моя девушка.
О возрасте, думаю, говорить не стоит. Если накинуть себе пару лишних годков, - могут сказать что я великовозрастный болван. Если, наоборот, убавить, - могут заговорить о юношеском максимализме и переходном возрасте. Скажу так: мне чуть больше восемнадцати, но немногим меньше двадцати двух, - так что ищите золотую середину, если вам всерьез захотелось узнать сколько мне лет… Внешность описывать также не буду - пусть каждый представляет себе кого хочет, исходя из собственных предположений о том, как должен выглядеть такой парень. Одну лишь деталь моей внешности, о которой надобно рассказать, - это глаза. Серые, холодные, - смотрящие с немым упреком на мир, из-под козырьков надбровных дуг. “Глаза созерцателя”, - как сказал о них один тип в переходе, после того как я просверлил его своим взглядом и твердо сказал, что десяти рублей у меня нет. Ну он, конечно, не сказал о них так, зато явно подумал или, еще точнее, мне бы очень хотелось, чтобы он о них так подумал. А насчет денег я ему соврал…
Глаза созерцателя – уж не знаю повод ли это для гордости или нет, но, во всяком случае, за свои годы я перевидал много глаз и скажу вам, что глаза созерцателя не самые худшие из всех коими можно обладать. Бывает и лучше и хуже, смею вас заверить, друзья мои… Например, недавно в метро, я видел одного молодого человека с настоящими глазами-стекляшками. Его еще куда-то вели под руки двое милиционеров. Я даже остановился на секундочку, чтобы как следует рассмотреть их, эти глаза… Кстати, а вы случайно не знаете, почему для того чтобы составить о ком-нибудь свое мнение, нужно обязательно посмотреть в глаза? Почему нельзя сфокусироваться, скажем, на носе, губах или на каких-нибудь иных частях тела? Впрочем, я не дорассказал вам о том парне, в метро. Так вот, мы пересеклись тогда взглядами, - мой “созерцательный” и его “остекленевший”, - каждый из нас живо составил мнение друг о друге, и мы разошлись вполне удовлетворенные… Не знаю, правда, сумел ли он разглядеть во мне созерцателя при таких-то глазах, но зато я разглядел в нем достойный объект для созерцания, за которым стоило бы понаблюдать, ожидая, к примеру, вместе с ним поезда на платформе или же просто от скуки и нечего делать. Он был пьян в стельку и мне, помнится, стало немного жаль, что его куда-то уводят двое людей в серых мундирах. Выходит, я так и не увижу, как он будет кувыркаться на эскалаторе или свалится на рельсы, прямо под колеса приближающегося поезда… Уверен, зрелище было бы достойно созерцателя, то есть меня! Но мне не повезло, - я ничего не увидел.
Зачем же лезть в драку, рискуя собственной физиономией которая, между прочим, отнюдь не казенная, если за той же дракой можно просто понаблюдать со стороны и получить от этого не меньшее удовлетворение, чем самому крушить чьи-то челюсти, размахивая кулаками как заведенный? Выходит вот что отличает действенного участника, со “стеклянными” глазами, от пресловутого созерцателя, в пластиковых ботинках… На теле одного тесно от ушибов и синяков, на теле другого ни царапины, зато приобретенный опыт и удовольствие, - распространяется на них обоих. Поэтому, милые мои друзья, не ждите от меня ни действенных участников, ни лихо закрученного сюжета, ни, тем более, быстрой и, по возможности, счастливой развязки. Я – всего лишь созерцатель, ни больше не меньше, испытывающий нездоровую тягу к литературным изыскам и бумагомаранию. И если без главного героя все же не обойтись, то я, как “писатель”, решил на какое-то время заделаться “действенным участником”, а вам как “читателям”, предлагаю немного побыть в моей шкуре, от которой я также отказываться не собираюсь, так что, думаю, компромисс найден. Исходя из этого, хочу предупредить, что моя “повесть” ни в коем случае не претендует на полновесное, литературно-художественное произведение, ограничиваясь лишь рамками психологического дневника, или (если угодно) исповеди. А там уже как получится. Как захотите... Бывает, хочешь написать одно, а выходит нечто совсем другое только гораздо честнее, как если бы писал для себя. Тем паче, если мыслей в голове много, но ни одну из них почему-то не можешь высказать так, чтобы тебя поняли окружающие. Ну а если, ко всему прочему еще и язык мешает… Но не суть важно: мысли мои куда лучше вписываются в бумагу, чем в жизнь. Как, впрочем, и я сам…
Но, как бы там ни было, писатель – “действенный производитель”, читатель – “созерцательный потребитель”, а вместе они свалены в одну огромную кучу, носящую звучное название “Литература”, где перемешаны и неразделимы… Уверен, особой беды не случится, если в этой самой куче еще немного прибавится от меня. Один черт, - конец света или какая-нибудь хреновина, рано или поздно спустит всю эту кучу (а вместе с ней и все остальные кучи) в унитаз небытия, да еще и обрызгает из освежителя… Тем не менее, сама идея создания романа или на худой конец повести, с годами становилась для меня все навязчивее. Еще в детстве я испытывал страсть к этому виду творчества и начал кропать свои первые рассказики, едва научившись выводить буквы. Что и говорить, все мои литературные испражнения были встречены более чем одобрительно со стороны родителей и учительницы “Русского языка” и “Литературы” в школе, отсюда желание породить приятной толщины манускрипт, с хрустящими страницами, к шестнадцати годам, всецело завладело мной. Я постоянно видел этот манускрипт во сне; ощущал его тяжесть, перелистывал, пытаясь заучить наизусть наиболее понравившиеся мне отрывки, чтобы по пробуждении обязательно записать их. Но шло время, менялись ботинки на моих ногах, мысли в моей голове и ничего упорно не происходило. Или, еще точнее, я не хотел замечать ничего, из всего того, что происходило вокруг меня. Не хотел, пока не “переобулся”.

А теперь пришло время вернуться к моим ботинкам. Произошло это несколько лет назад; должен признаться, что во всей этой истории немало нелепости и комизма. Мне тогда не исполнилось еще и восемнадцати, я только заканчивал школу, и впереди маячило поступление в вожделенный “Литературный” и карьера писателя, так, во всяком случае, мне казалось… Все вокруг выглядело таким простым и доступным, что я поневоле удивлялся некоторым людям считающим жизнь штукой тяжелой и обременительной. Но все изменилось, когда я, поддавшись всеобщему буму, купил те ботинки… Нет, пока еще не пластиковые, другие. Чтобы не рекламировать, не буду называть их марку, вы, поди, и так уже догадались, о каких ботиках я говорю. Такие тяжелые-тяжелые, на толстой рифленой подошве и стальными “стаканами” на мысках. Их еще отличали на редкость “дубовые”, безбожно натирающие на пятках, задники. Ну теперь-то вы, наконец, догадались, о чем я толкую? Вот-вот, эти самые и есть…
Купил я их, как уже говорил, поддавшись всеобщему ажиотажу тогда, в конце 90-х. А что поделать, - стык эпох… В то идиотское время, наши юные умы одолевало дикое желание хоть как-нибудь возвыситься над своими сверстниками, ну а поскольку такие понятия как ум, честь и совесть уже вышли из моды, а на смену им не пришло ничего нового, то мы возвышались благодаря толстенной подошве, делающей нас выше сантиметров, эдак, на три-четыре сразу…
Как уже упоминалось, разнашивались они трудно и у меня на пятках, в первый день появились кровавые волдыри. Даже не знаю, от чего так случилось… Быть может, дело было в размере, а быть может сам перст судьбы указал мне мое место… Не помогал ни пластырь, ни молоток, которым я пытался искусственно размягчить кожу на задниках, так сказать “обстучав” ее, но, несмотря на все причиняемые неудобства, я продолжал носить их. Наверное потому, что другой обуви у меня все равно не было, а сами ботинки мне очень нравились, я терпел. Ну еще бы, они считались такими модными и крутыми, тогда, в конце 90-х… Мало кто из моих одноклассников мог позволить себе такое приобретение! И как только мои волдыри чуточку подживали, я снова выходил в них, цинично отшучиваясь, что в этих ботинках можно отправляться куда угодно, хоть в ад, - к вечным страданиям…
Ну а кончилось все довольно печально: заражение крови, гангрена и так получилось что когда я обратился со своей проблемой к врачу, - было уже слишком поздно… Коновалы малость посовещались, в унисон вздохнули и, недолго думая, оттяпали у меня обе ступни. Мне об этом не сообщили, по причине, вероятно, моего тогдашнего несовершеннолетия, и все решили за меня мои предки.
Приближающейся беды я не чувствовал, только, помню, за день перед операцией, ко мне в палату заглянул хмурый бородатый мужчина в халате, представившийся как врач-анестезиолог и долго расспрашивал меня о том, когда и какие лекарства я принимал и о всякой другой чепухе. Признаться, я плохо разбирался во всех тонкостях его ремесла (не разбираюсь и поныне) но, несмотря на это, отвечал по возможности правдиво и честно…
Операция прошла удачно и когда я, уже придя в себя в палате, попробовал встать и сходить в туалет, то сильно удивился, обнаружив, что опереться более не на что. Ступни почему-то отсутствовали… Еще не вполне отойдя от наркоза, который дал мне тот бородач, я попробовал отыскать их у себя под кроватью, пошарил рукой в тумбочке, заглянул под кровать к соседу но, так ничего и не обнаружив, позвал медсестру и спросил уже у нее о предмете своих поисков. Она-то без обиняков, мне все и выложила. Добрая душа…
Представляете себе мое тогдашнее состояние? Представляете, насколько тяжело было свыкнуться с мыслью, что частичка тебя самого теперь где-то на больничных задворках? Или представьте хоть на минуту, разве вам не сделается жутко от одной только мысли, что вот вы, к примеру, просыпаетесь утром, - вроде все в порядке, все как обычно, - и вдруг замечаете, что у вас не хватает какой-нибудь части тела… Помнится я дико закричал и кричал до тех пор, пока не пришли врачи и не вкатили мне какой-то укол, от которого я заснул…
В больнице я пролежал, в общей сложности месяца полтора, а то и больше, - врачи, вероятно, опасались, что гангрена не остановится и пойдет дальше. Меня, конечно, навещали сочувствующие мне родители потом еще кто-то, но я никого не хотел видеть и всегда выгонял посетителей, после чего зарывался лицом в подушку и тихо-тихо скулил, пока соседи по палате вежливо не советовали мне заткнуться. И знаете что, друзья, - не было случая, чтобы я не внял их советам…
Помню, при выходе из больницы, первое, что меня ожидало, - это встревоженное моей успеваемостью лицо классной руководительницы, новые ботинки, трость, инвалидность ну и, конечно, депрессия. Я несколько недель кряду пролежал на диване, уставившись в потолок, и созерцал, созерцал… Чем только не представлялся мне этот потолок! То планом какой-то местности, - куда мне никогда не попасть, то запорошенной снегом равниной, то гигантским, подплывающим к “Титанику”, айсбергом. А по вечерам, на него ложились тени от лампы, и я засыпал, глядя на эти тени…
Безумие настигало меня… Оно день за днем подкрадывалось все ближе, так что я уже чувствовал его кислое дыхание в спину. К своему стыду, должен признаться, что единственные кому я обязан своим спасением, были мои родители. Если бы не они, - то, наверное, не сидел бы я сейчас за этими строками, милые мои друзья… Да, именно они, мои уважаемые предки, мои кормильцы, мои покровители, заставили меня подняться с дивана и закончить, наконец, школу. Удалось им это, правда, способом довольно простым, я бы даже сказал близким по своей простоте к гениальности, - то бишь, беспрерывным “капаньем” на мозги и нескончаемыми попреками в безделье, но окончание школы я по-прежнему считаю исключительной их заслугой.
Помню, я получил аттестат зрелости, пожал потную ладошку директора и удалился из зала под шушуканье соучеников… Я знал, что больше никогда не увижу их, но испытывал от этого только лишь облегчение. Признаться, за десять лет совместного школьничества, мне порядком поднадоели их вечно прыщавые физиономии! Неуемная сексуальная озабоченность парней, вымышленные от начала и до конца любовные похождения, противное сюсюканье девчонок, несвоевременное и вульгарное кокетство, альковные разговоры, неоправданно завышенная самооценка, хамство и, наконец, одна на всех глупость…
Кстати сказать, по моему возвращению в школу, у многих наших остряков, появился новый материал для своих острот. Теперь каждый считал своим долгом что-нибудь высказать насчет моих новых ботинок из пластика… Вообще-то, ботинки эти были не совсем из пластика, или даже совсем НЕ из пластика, - на самом деле они были изготовлены из какой-то труднопроизносимой пластмассы, - мои протезы… До сих пор не знаю почему я окрестил их “ботинками”. Вероятно, виной тому послужил один фильм, который я смотрел когда-то; в нем тоже было что-то похожее. “Волшебные ботинки” – так, кажется… Там один парень именовал так свои протезы на ногах. Не помню, как назывался фильм…
Что же, мои новые ботинки тоже оказались волшебными! Во всяком случае, благодаря им, я забыл, как пахнут мои ноги, да и носки мне приходилось теперь менять не чаще одного раза в неделю… Не то чтобы я перестал отличаться чистоплотностью, - просто отпала эта необходимость, я имею ввиду само мытье ног.
Кстати, о моих прежних ботинках… Послуживших поводом для несчастья. Если вы думаете, что я перестал ходить в них, то вы глубоко заблуждаетесь. Я ходил в них еще больше чем прежде, - благо они больше не натирали. Натягивал я их прямо на свои “пластиковые” и, опираясь на трость, ковылял куда-либо… Правда мест куда пойти, кроме школы и военкомата было немного. Вернее, их совсем не было… Но зато было время… Брать все от жизни… Помнится, этот нелепый слоган всегда водил меня в некоторое недоумение при мысли, если каждый желающий начнет ему следовать. Ведь желающих брать от жизни всегда превышало количество желающих что-то давать ей. А если каждый начнет “брать все”, то учитывая создавшийся дисбаланс, кому-то в итоге достанется одна голая, ободранная как липка жизнь, от которой все уже все позабирали. Именно в таком виде она то мне и досталась, чему, кстати, я не придал никакого значения…
Да, пару слов о военкомате. Кто-то говорил мне, что во всем плохом, можно отыскать что-то хорошее, - можете не сомневаться, это так… Во всяком случае, перспектива загреметь с осенним призывом в солдаты, поджидавшая всех моих одноклассников - отпала для меня полностью. Помнится, когда я заявился в свой районный военкомат и разнагишался в кабинете хирурга, тот проявил нескрываемый интерес к тому, “как же так угораздило”. Мой ответ его выбил из колеи окончательно и хирург, что-то быстро начеркав в личном деле, отправил вашего покорного слугу восвояси, обязав, правда, каждые три года проходить переосвидетельствование…
Я только едко усмехнулся и поспешил домой, к тарелке с остывающими, кислыми щами, до смерти надоевшим предкам, любимому дивану, - на который, как вы понимаете, сразу улегся, - и к депрессии, депрессии, депрессии.

Не помню, сколько времени я пролежал так, может месяц, а может и два. Пустая трата дней, - нисколько не тяготила меня и не оставила ничего в моей памяти… Помню лишь, когда сделал первую попытку подняться, - на дворе была осень. ОСЕНЬ. Выключил бы ее кто-нибудь или сделал потише! Однако осень не умолкала. О ее неумолимом приближении, мне уже сообщали изредка залетающие в окно листья, но они, большей частью оставались незамеченными на том красно-желтом ковре, что устилал пол моей комнаты. Тогда, право, мне было не до них, и должно быть именно тогда я впервые осознал свое одиночество. Однако я решил окончательно в нем убедиться. И что же я сделал? Куда отправился?
Правильно, как вы догадливы, друзья мои! Одним ранним осенним утром, я приладил к ногам свои пластиковые ботинки-протезы и, опираясь на трость, отправился к ближайшей станции метро, кажется к “Тимирязевской”… В это трудно поверить, но наружу я выбрался только спустя два года…
До сих пор не знаю, почему я так полюбил метро! За что полюбил? Может, конечно, во мне проснулась некоторая ностальгия “по норе”, теперь уж трудно сказать… Но, как бы там ни было, городская подземка стала моим вторым домом. Впрочем, нет, не вторым, - первым, потому как в той квартире где я до сих пор проживал со своими предками, находиться стало невыносимо… Стены все время выдавливали меня (оттого, вероятно, что спал я ногами к двери), как желтые от никотина пальцы моих сверстников пытаются выдавить прыщ у себя на роже... Обстановка вокруг меня, с каждым днем, накалялась – не проходило ни дня без ссоры. Нескончаемые попреки в безделье, нежелании искать работу, иждивении (кстати, а вы не знаете, кто такой иждивенец?), навевали какую-то усталость и, - что мне особенно не понравилось – злобу, вот я и сбежал в метро от всего этого…
Родители не испытывали ко мне никакого уважения, - я со своей стороны, тоже не давал им повода уважать себя. Высшего образования более не желал, в работе особой нужды не испытывал (родители кормят, ну и ладно!), а людей просто чурался. Однако понаблюдать за ними мне всегда было любопытно, во всяком случае, я находил это куда интереснее, чем видеть по телевизору, где они и на самих себя-то уже не похожи. Теперь-то вы понимаете, почему под землею я чувствовал себя как рыба в воде или, извиняюсь, как крот или крыса, в своих норах-тоннелях… Такого созерцания не встретишь нигде, - поверьте на слово, - и открылось мне многое…
Первое открытие, которое я сделал, спустившись, одним ранним осенним утром, под землю, на станции метро “Тимирязевская”, и методично объездив, все 11 линий, - что-то около 260 км. пути и 20-ти часов, - привело меня в сильное замешательство. Мне даже стало немного обидно за самого себя, что я, в своей слепоте, прежде не замечал этого. Я обнаружил, что каждая линия нашего Московского Метрополитена, имеет свой запах… Индивидуальный, неповторимый, особый, свойственный только какой-то одной конкретной линии аромат. Или зловоние…
Вот, к примеру, взять хотя бы мою “Серпуховско-Тимирязевскую”; знаете как она пахнет? По утрам она источает слабый аромат

Рецензии

#1, Badsanta Информация об авторе: Badsanta Добавить Badsanta в список Друзей добавлено: 23.11.08 19:17
хуета

Оценить произведение и написать рецензию может только зарегистрированный пользователь

Нажмите сюда, чтобы войти в систему.
После авторизации Вы будете автоматически возвращены на данную страницу.
Если Вы находите это произведение противоречащим правилам нашего сайта, пожалуйста, сообщите об этом администрации
Ваши данные останутся анонимными. Спасибо за сотрудничество!



Меню автора
Логин: 
Пароль: 
Запомнить пароль
Забыли пароль?
Регистрация
Авторы
Авторы online:
В данный момент на сайте нет никого из зарегистрированных авторов

Новые авторы:
· istina · Isaew · DarjaDarja · AndreiVorsin · KnYaZ · Sonya19 · Entei · delifin · ghet · shok89
Статистика
Всего авторов: 2434
Активных авторов: 1632
Произведений: 12694
Рецензий: 39403