Навигация
Рубрикатор
Друзья

Фото-приколы, видео


Давайте дружить?
ICQ:433125


Код нашей кнопки:



Рубрика:  рассказы

Добровольцы

Автор: timofej
опубликовано: 06/11/2007 07:15
Статистика: Cр. балл: 0.00, голосов: 0, просмотров: 685, рецензий: 2

Добавить данное произведение в ИзбранноеДобавить в Избранное   Добавить автора в список ДрузейВ Список Друзей    Написать автору личное сообщениеНаписать автору   Версия для печатиВерсия для печати
На кухне обиженно свистел старый чайник. Михаил Сергеевич захлопнул старый альбом с уже выцветшими фотографиями, прошёл на кухню, схватил прожженную в нескольких местах тряпку и отодвинул чайник в сторону. Совсем некстати вспомнилось, как на 23 – е февраля принесли ему от администрации красивую коробку. А в коробке той был новёхонький электрочайник, который и воду за считанные минуты нагревал, и выключался сам. Эх, да что там вспоминать.… Давно этот чайничек у невестки стоит. И телевизор широкоэкранный туда же перебрался, и машинка стиральная. Ну да Бог с ними, с вещами, лишь бы ладно всё у них было, лишь бы жили…
Михаил Сергеевич ещё немного постоял у плиты и пошёл назад. Чаю не хотелось. Хотелось сесть в любимое старое кресло, снова открыть альбом и хоть на минутку вернуться в те далёкие времена, когда он, Михаил Сергеевич Топольков, был кому – то нужен. Нужен не из – за повышенной пенсии и льгот, а просто так, по – человечески.
Да, Топольков. «Тополёк» - шутливо называли его друзья. Он и вправду чем – то напоминал тополь – высокий, стройный, гибкий. И Михаилом Сергеевичем его в ту пору никто не звал. Всё больше на Мишку откликаться приходилось, да на рядового Тополькова. Сейчас вот и с лупой не всегда разберёшь, где он там на фотографии. Слезятся усталые глаза, руки дрожат… Да и фото старое, затёртое, хоть и на картон наклеено для сохранности. Переснять бы его, да куда там! Сам Михаил Сергеевич не дойдёт, дети вечно заняты, а внуки… Младший, Борька, пообещал вроде на своём компьютере всё сделать, да и пропал на месяц. А старшего внука и беспокоить как – то неудобно по таким мелочам. Он теперь важный человек – бизнесмен, квартиру недавно купил, машину импортную. Откуда всё взялось? Ведь шалопаем рос, тюрьма по нём горючими слезами плакала… Зато к деду всегда с уважением относился, что раньше, что теперь. Его и назвали в честь дедушки – Мишкой. Помнит Михаил Сергеевич, как просил его внук: «Деда, расскажи про войну! Деда, пошли в зоопарк!» И дед ходил и в зоопарк, и в кино, и на аттракционы в городском парке.… Про войну тоже рассказывал как умел. Даже альбомы с фотографиями доставал. Чувствовал – раз тянется к нему пацанёнок, не надо занятостью отталкивать, ничем хорошим это не кончится.
Видно в добрый час те рассказы внучок слушал. Теперь он и к родителям не заглянет, а деда проведает. И продуктов привезёт, и здоровьем поинтересуется. Поговорить вот некогда.… Да Михаил Сергеевич и не жалуется, он и сам попусту болтать не привык, разве что с друзьями в последнее время всё чаще разговаривает. С теми, что на фотографиях старых остались. Вот на этой в центре – старшина Павленко, рядом сам рядовой Топольков – молодой, весёлый, со сдвинутой набок пилоткой. А вон там - дружки – товарищи – Лёнька Дубинин да Володька Синюхов. С самого начала войны сошлись они, и казалось – крепче гранита дружба фронтовая, на века…
Вновь заслезились глаза. Не от усталости уже – от воспоминаний непрошенных, от тоски холодной, что на душу легла. Стукнула Лёньку шальная пуля прямо под сердце ровно через два дня после фотографирования. Вот и остался он на фотографии да в памяти. А что память? Ни женой ни детьми не обзавёлся Лёнька в свои 18, некому его помнить, кроме Мишки Тополькова.
Вздохнул Михаил Сергеевич, печальные мысли отгоняя. Да только откуда другим – то взяться? Лёнька погиб, у Володьки тоже судьба не сложилась…
Они тогда из окружения выходили, к своим прорывались. А прорвались – не обрадовались. На допросы затягали ребят, всё допытывались, почему они вышли, а командир ихний погиб. Ну, Володька не выдержал и матом их покрыл – и командира того, что прямо к немцам пацанов необученных вывел, и тех, кто одну винтовку на троих выдавал (хошь – стреляй, а хошь – зубами грызи), а заодно и майора допрашивающего со всей его роднёй. «Вас бы, гадов, туда! Чего своих – то мурыжите?! - кричал Володька, не замечая нехорошей тишины вокруг. И докричался. Отправили его в штрафбат. «Кровью вину смывать». А после Победы Вовку на Колыму загнали. То ли за то, что живой остался, то ли ещё за что…
Но встретиться им всё же довелось. Ехал тогда Михаил Сергеевич вместе с женой на Украину, у родителей её погостить. И Вовка Синюхов тоже ехал… на доске самодельной с подшипниками катился, от заплёванного вагонного пола руками отталкивался. Сгубил он ноги, не выдержали они колымских морозов. И глаза на лице - не парня молодого, каким его Мишка помнил, а старика, что жизнь прожил давным-давно и смерти никак не дождётся. Подхватил тогда Топольков друга на руки и понёс, как дитя малое. На Украину приехали вместе, а там остался Володька у тестя с тёщей жить. Тесть – мужик понимающий, так и сказал: «Нехай живёт парень, мы его тут пристроим, не обидим».
Вовка согласился. Вроде всё хорошо пошло у него, да только не дай Бог никому такого хорошего. «Ни за что сломали жизнь человеку» - думал Михаил Сергеевич. «Жив ли он теперь?». И, словно пытаясь уйти от прошлого, закрыл глаза. Успокоился немного, и снова стал листать альбом. Вот Катя, Катюша, жена его в день свадьбы. А вот она же с первенцем их, Андрейкой. А на другой странице дочка Нина в первом классе, серьёзная такая, нахмуренная, букварь в руке держит – смотрите, мол, я уже не маленькая, я в школу хожу! А это на заводе фотографировались, весь чугунолитейный цех. Среди них – Михаил Сергеевич, уже не Тополёк, но ещё и не старик, уважаемый человек на заводе и заботливый муж и отец в семье. Хорошая жизнь была тогда! Вроде и достатка особого не было, а на море всё же каждый год ездили, детей в институте выучили, да и к старости откладывали потихоньку – всё как у людей. А как пришёл к власти Михаил Сергеевича тёзка, так и началась круговерть!
Для того чтобы это вспомнить, и альбом не нужен. Помнит Топольков как поскакали вверх цены, как превратились в пыль отложенные копейки и как на глазах менялись люди, забывая и добро, и родство – всё в грязь топтали, лишь бы выжить! В это смутное время и умерла Катюша. Не выдержало перемен изболевшееся сердце, остановилось. А Михаил Сергеевич ничего, выжил. Не зря, видать, Топольком его называли. Хоть и гнулся он под ветрами перемен, да не ломался. Вот уже девяносто лет скоро стукнет. Мало кто из ровесников до таких лет дожил. Выходит, и жаловаться Михаилу Сергеевичу не на что. И пенсия у него повышенная, и подарки всякие дарят как ветерану. Куда же друзья подевались?! Ещё недавно рядом были, а теперь нет никого. Теперь это уже прошлое. И нет сил жить, когда всё, на чём ты вырос, что любил, и за что не задумываясь шёл в бой – всё это тоже осталось в прошлом, забытое и никому не нужное…
Выходило, что по – настоящему счастлив Михаил Сергеевич был только тогда, в сороковые – пороховые. «Да какое же счастье? Беда была, горе народное, и голод, и холод?» - возражал старик сам себе. И тут же ещё сильнее понимал – да, было счастье. Рядом было. И друзья с тобой, и молодость, а главное – знал каждый, что и холод, и голод пройдут если выстоять сейчас, победить, перетерпеть и ценой жизни, быть может, спасти Родину. Они были нужны стране и знали это. А сейчас, в мирное сытое время, чувствовал себя Михаил Сергеевич гостем незваным, которому вот – вот уходить предложат…
И всё чаще и чаще возвращался взгляд Михаила Сергеевича к той старой военной фотографии. Вдруг увидел он, как чётко проступают на пожелтевшей бумаге знакомые лица, увидел так, будто они и впрямь рядом стояли. Эх, ребята, вернуться бы к вам, сбросить года с плеч, как мешок ненужный!
А лица становились всё чётче и чётче. Вроде бы даже дымком махорочным потянуло откуда – то сбоку и котелок у Лёньки Дубинина звякнул. А старшина Павленко гаркнул вдруг что есть силы:
- Рядовой Топольков, почему не в строю?
Вскочил с кресла Михаил Сергеевич, стал по стойке «смирно» и ничему уже не удивляется. Даже тому, что комната расплываться стала, а фотография… да какая там фотография, живые они, все живые! И Володька рукой машет – давай, мол, Миха, к нам скорей, чего копаешься?
- Я сейчас, сейчас… - бормотал Михаил Сергеевич, доставая из кладовки запыленный рюкзак. – Сейчас, ребята, погодите только!
В дверь постучали. Потом позвонили. Потом забарабанили ногой по дерматиновой обшивке. Но Михаил Сергеевич этого уже не слышал.
Через пятнадцать минут старший внук Михаила Сергеевича Михаил Козырев, он же известный в городе авторитет Мишка Козырь, успел съездить за ключом и открыл дверь. Вместе с ним приехала вызванная на всякий случай «Скорая помощь». Козырь опасался, что у деда прихватило сердце, поэтому он и не может к двери подойти.
- Дед, ты чего?! – кричал он, врываясь в комнату. – Дед, это я, Миха! Тебе плохо? Да где ты, ёлки – палки!
Телохранитель Козыря обошёл все комнаты, даже в кладовку заглянул.
- Нет здесь никого, Михаил Андреевич. – растерянно доложил он.
- Как – нет? Куда же он делся? Он же из дому не выходит…
Козырь не понимал, что происходит. Тапочки дедовы в углу аккуратно стоят, палка к столу прислонена, очки… И одежда вся на месте, и обувь – а деда нет.
На то, что из холодильника исчезло несколько кусков сала, пара луковиц и буханка чёрного хлеба, Козырь никакого внимания не обратил. Он ещё раз прошёлся по комнатам, сел в кресло, машинально глянул на старую фотографию…
- Михаил Андреевич, что с вами? – спросил врач «Скорой помощи», глядя на внезапно побледневшего авторитета.
- Да ничего… Ерунда. Нервы, блин. Ладно, поехали.
«И правда, нервы. – подумал Козырь уже в машине. – Чего не привидится с расстройства? Фотка как фотка, сто раз её видел…»
Но Козырь и сам знал, что это самообман. Видел он фотку, да не ту. На этой его дед в современном камуфляже был. На ногах – кроссовки белые образца двухтысячного года. А на голове вместо пилотки военной – кожаная кепка, которую сам же Козырь в прошлом году и подарил. Ушёл, значит, дед. К корешам своим ушёл. Как только – неясно, да дело не в этом…
Козырь вспомнил, как он привозил деду продукты и тут же уезжал. А остальная родня набегала только в день пенсии. Дед этого вроде бы не замечал, радовался. Раздаст всю пенсию, всем, кто только попросит – то детям на отдых, то брату Борьке на ремонт, и остаётся с пустым холодильником, пока Козырь не приедет. Козырь его тогда не понимал, ругал: «Чего им всем давать, они тебе хоть раз дали?». А теперь понял. Понял, что и такое купленное внимание лучше чем никакое.
Ещё Козырь вспомнил, как пять лет назад вызвали деда в администрацию – медаль юбилейную получать. Он и пошёл. А оттуда его «скорая» увезла. Оказывается, ждал он той медали полчаса, на ногах, в тесноте и духоте. А дошла очередь – сунули медаль в руки, как нищему подачку. Ни поздравлений, ни цветов. Обиделся дед. Сделал он девице, что медали выдавала, замечание – вы бы, мол, девушка, хоть стулья поставили, что же вы.… А она его в ответ всеми словами обозвала. Тут и здоровый не выдержал бы, чего уж про деда говорить…
Козырь тогда сгоряча тоже на деда накричал: «Ты чего!.. какого… тебя туда понесло?! Мне не мог сказать?». А после – стыдился крика этого, даже приезжать не мог, с пацанами всё передавал.
Теперь – то что.. Теперь всё. Обиделся дед и ушёл туда, где его молодость прошла. Ему сейчас хорошо. А вот Мишке Козырю не очень. Он уже третий месяц весь на нервах. Стрелки, тёрки, откаты, тому дай, этому дай, не верь, не бойся, не проси.… Каждый норовит глотку перегрызть, будто в волчьей стае. Никому не доверяет Мишка, знает – сегодня кент, а завтра – мент. И бросить всё уже не бросишь – затягивает, да и кто его из системы вот так запросто выпустит? Нет, правда, хорошо сейчас деду, даже если у них там бой идёт. Он – то по врагам стреляет, со спины удара не ждёт. И бояться ему нечего, не то что Мишке. Вот, была у Мишки одна отдушина - с дедом поговорить, и той нет. И не будет уже, наверное…
- Стой! – крикнул Козырь шофёру. – Обратно поворачивай, понял?
Взлетел на этаж, не дождавшись лифта. Открыл дверь. Разулся. Аккуратно поставил ботинки рядом с дедовыми тапочками и открыл альбом.
Рука нырнула под куртку, доставая купленный в ларьке блок сигарет.
- Держи, дед. – тихо сказал он. – Там у вас, говорят, напряги с куревом были. Забрать – то сможешь? Да сможешь, наверное. Ну ладно, деда, пошёл я…
Но обуваться Мишка не спешил. Он снова глянул на фотографию и почесал бритый затылок.
- Дед, ты это… как там… - нерешительно начал он, переминаясь с ноги на ногу. – Ну, короче…
Мишка смотрел деду в глаза. Дед смотрел открыто и честно. И его друзья – тоже.
- Пацаны! – выпалил вдруг Мишка, отбросив последние сомнения. – Пацаны! А вам добровольцы случайно не нужны? А?..

Рецензии

#1, Tanya Информация об авторе: Tanya Добавить Tanya в список Друзей добавлено: 06.11.07 11:07
Замечательный рассказ! живой и проникновенный. спасибо Вам.
#2, timofej Информация об авторе: timofej Добавить timofej в список Друзей добавлено: 06.11.07 18:52
Всегда пожалуйста очень рад вашему отзыву, тем более что на этом портале он первый.
С уважением.

Оценить произведение и написать рецензию может только зарегистрированный пользователь

Нажмите сюда, чтобы войти в систему.
После авторизации Вы будете автоматически возвращены на данную страницу.
Если Вы находите это произведение противоречащим правилам нашего сайта, пожалуйста, сообщите об этом администрации
Ваши данные останутся анонимными. Спасибо за сотрудничество!



Меню автора
Логин: 
Пароль: 
Запомнить пароль
Забыли пароль?
Регистрация
Авторы
Авторы online:
В данный момент на сайте нет никого из зарегистрированных авторов

Новые авторы:
· stgleb · istina · Isaew · DarjaDarja · AndreiVorsin · KnYaZ · Sonya19 · Entei · delifin · ghet
Статистика
Всего авторов:
Активных авторов:
Произведений:
Рецензий: